В женском обличье Сан Буцзинь и правда умел находить общий язык с кем угодно.
Сан Юаньюань устроилась в подготовленной им повозке и наблюдала, как брат непринуждённо полулежит на козлах с тыквой вина в руке. Он то и дело прикладывался к ней, запросто перебрасывался парой слов со встречными и вскоре каким-то образом раздобыл пропуск, сплошь покрытый печатями.
Однако стоило Юаньюань отодвинуть занавеску у городских ворот, как недавнее спокойствие тут же улетучилось. Выезжающих проверяли с такой тщательностью, что стражники не пропускали даже повозки с нечистотами, пока не перемешивали содержимое и не убеждались, что внутри никто не прячется. А у них было целых три повозки: в первой ехали Сан Юаньюань, Ю Умин и Сан Буцзинь, во второй среди одежды из облачного шёлка прятались бойцы Теневой стражи, а в последней находились Нин Хунцай с женой и ребёнком и личные стражники Санчжоу. Достаточно было проверить любую из трёх — и неприятностей не избежать.
Ю Умин сидел рядом с холодным, сосредоточенным лицом и крепко держал Юаньюань за руку, готовый в любой момент схватить её и силой прорываться из города. Но все прекрасно понимали: если придётся идти напролом, значит, они уже обречены.
Городские стены тщательно охранялись. По ним разъезжали многочисленные всадники на облачных зверях, державшие под наблюдением все выходы. При малейшем происшествии сюда немедленно стянули бы войска, и израненным людям Ючжоу уже не уйти. Оставался только один выход — погибнуть в бою.
◇◇◇
Сан Буцзинь щедро разбрасывался золотом и серебром, благодаря чему их повозки довольно быстро продвинулись к самому началу очереди. Он одну за другой швырял стражникам золотые слитки и, надменно прищурив красивые глаза, фыркал:
— Вы что, Юнь Фэнчу не узнаёте? Сколько раз я проезжала через эти ворота — кто хоть раз осмеливался трогать мои вещи?
Юаньюань удивлённо моргнула.
«Так вот оно что. Оказывается, путешествуя в женском обличье, брат прикрывался именем рода Юнь».
Юньчжоу располагалась к востоку от Тяньду. Когда-то Юнь правили всем Юньцзином, и ещё пятьсот лет назад над императорским дворцом столицы развевалось знамя с их именем. На пике могущества эта династия значительно превосходила нынешних Цзян. Казалось, ещё немного — и правители всех областей сложат оружие, признав её единственной владычицей Юньцзина.
Но даже столь могущественная семья не избежала упадка. С приходом к власти последнего императора несчастья посыпались одно за другим. Мужчины умирали, среди новорождённых всё чаще появлялись девочки, а редкие мальчики, которым всё-таки удавалось благополучно вырасти, оказывались совершенно неспособными. Всего за несколько десятилетий правитель остался без достойного наследника.
В конце концов состарившийся император добровольно передал престол, и власть перешла к Цзян. Что тогда произошло на самом деле, давно скрылось за тщательно приукрашенной официальной версией истории, где всё выглядело исключительно благородно и справедливо.
Теперь Юньчжоу управляли женщины. Обычно они держались довольно скромно, поэтому оставалось лишь гадать, как Сан Буцзиню удалось получить право разъезжать по свету под их фамилией и творить всё, что вздумается.
Юаньюань с искренним восхищением посмотрела на брата, а тот как раз швырнул покрытый печатями пропуск прямо в лицо начальнику стражи.
— Рассмотрел?!
Следом полетело ещё несколько крупных золотых слитков. В этом мире золото по-прежнему решало многое: за него можно было купить даже драгоценные укрепляющие нефритовые кристаллы различных стихий.
— Да-да, конечно! — Начальника стражи окончательно ослепил блеск золота, и он поспешно махнул рукой, разрешая проезд.
Три повозки медленно двинулись вперёд. У ворот сегодня собралось слишком много людей, а из-за тщательных проверок очередь ползла со скоростью черепахи. Залитый ярким светом выход казался совсем близким, но каждая минута растягивалась мучительно долго, и Юаньюань уже едва могла усидеть на месте.
Повозки только-только оказались под сводами, когда нефритовая пластинка на поясе начальника стражи вспыхнула и из неё раздался голос:
— Правитель восточных владений покидает столицу! Немедленно освободить дорогу! Никого из города не выпускать!
«Хуанфу Цзюнь покидает город?! Что происходит?!»
Пальцы Юаньюань сами собой крепче сжали руку Ю Умина. Почти одновременно тот получил другое сообщение: тайное убежище, где они прежде останавливались, уже разгромили высокоуровневые стражники Цзян Яньцзи. Трое сильных мастеров вместе с людьми шли по их следу прямо сюда. Если они застрянут здесь, меньше чем через полчаса окажутся в окружении.
Юаньюань немедленно выбралась из кузова и перебралась на козлы. Сан Буцзинь тоже посерьёзнел.
— Я тороплюсь и не могу задерживаться ни на минуту. Сначала выпусти меня! — холодно бросил он начальнику стражи.
Тот уже успел спрятать золото и теперь с важным видом человека, который всю жизнь только и делал, что безупречно исполнял свои обязанности, замахал руками:
— Назад, назад! Ждите в городе! Когда сверху прикажут снова открыть проезд, встанете в конец очереди и тогда выедете!
Сан Буцзиню явно захотелось его ударить. Начальник стражи тем временем протиснулся вперёд со своими людьми и принялся разворачивать повозки и пешеходов, заставляя всех возвращаться в город, а сзади уже приближались мастера из императорского дворца.
Развернуться сейчас означало погибнуть. Под воротами царила давка. Чтобы прорваться силой, пришлось бы бросить повозки и идти напролом. Все в их отряде были сильны, но даже лучшие бойцы не смогли бы безнаказанно пройти сквозь град стрел со стен. Если кому-нибудь и удастся чудом выбраться из зоны обстрела, в живых останется хорошо если один из десяти, а дальше их встретит конница регулярной армии.
На виске Сан Буцзиня вздулась жила.
— Разворачивайтесь! Назад! — Начальник стражи уже добрался до самого выхода и, размахивая руками, гнал застрявших людей обратно в город.
Сан Буцзинь медленно прищурился. Губы сжались в тонкую красную линию, рука поползла вверх. Он собирался идти напролом.
И тут позади раздался оглушительный топот. По одному звуку было ясно: приближалась хорошо вооружённая конница. Тяжёлые лапы облачных зверей били по камню всё громче, и с каждым ударом становилось очевиднее: времени почти не осталось.
Юаньюань резко обернулась. К воротам мчался отряд всадников. Во главе ехал мужчина в доспехах высокопоставленного стражника — грозный, широкоплечий, с тяжёлой осанкой человека, привыкшего командовать. Пальцы девушки похолодели, но Сан Буцзинь вдруг замер: поднятая рука сжалась в кулак и опустилась.
Через мгновение всадники уже достигли ворот. Солдаты разошлись в стороны и, орудуя копьями, грубо проложили путь сквозь толпу. Командир отряда гордо вскинул голову и направился прямо к ним. Плащ за его спиной хлопал на ветру. На вид ему было чуть за тридцать: квадратное лицо, широкие плечи, крепкое телосложение и бронзовая кожа с лёгким красноватым оттенком от долгого пребывания на солнце.
— Юнь Фэнчу! — ещё издали загремел его голос. — Я прибыл освободить дорогу для правителя восточных владений. Заодно тебя провожу!
Юаньюань наконец поняла, что происходит, и напряжение, всё это время сковывавшее тело, разом схлынуло.
Конница быстро открыла проход. Квадратнолицый воин подъехал к Сан Буцзиню, неизвестно откуда вытащил кувшин с вином и с размаху стукнул им по его тыкве.
— До дна! Уезжаешь тихонько и даже не попрощался! Если бы я не приехал, так и собиралась исчезнуть, ничего мне не сказав?
Сан Буцзинь рассмеялся и, покачиваясь вместе с медленно двигающейся повозкой, поднял тыкву:
— Да ладно тебе, старина Цзинь. Хватит уже нежностей!
Воин захохотал:
— Верно! Юнь Фэнчу не такая, как остальные. Не какая-нибудь там липучая девчонка! Я, Цзинь У, ни за что не стал бы дружить с такой маленькой и слабенькой!
— Ага, — невозмутимо отозвался Сан Буцзинь.
«Побольше твоего будет».
Юаньюань благоразумно оставила эту мысль при себе.
Три повозки уже беспрепятственно миновали половину ворот, когда начальник стражи, прежде прокладывавший путь впереди, поспешно вернулся и ещё издали заорал:
— Назад! Назад, я сказал! Совсем обнаглели?! Куда прётесь? На смерть торопитесь?!
Подбежав ближе, он резко осёкся.
— Приветствую генерала Цзинь У. Генерал, сверху приказано никого не выпускать...
Сан Буцзинь тут же усмехнулся:
— Если бы этот тип не задержал меня, вымогая золото, я бы давно уже покинула город.
Цзинь У мгновенно взбесился. Железная плеть свистнула в воздухе, и одного удара хватило, чтобы начальник стражи кувырком полетел на землю. Из-за пазухи посыпались круглые золотые слитки и с весёлым звоном покатились по камням. Пойманный с поличным стражник рухнул ничком и принялся молить о пощаде.
Цзинь У уже занёс плеть для нового удара, но Сан Буцзинь поспешно его остановил. Им нельзя было терять ни секунды.
— Всё, возвращайся, старина Цзинь! — Он взмахнул красным рукавом, громко рассмеялся и стукнул тыквой с вином по железному доспеху приятеля. — В следующем месяце снова приеду, выпьем вместе!
— Тогда провожать не стану. Мне ещё нужно встретить правителя восточных владений.
Цзинь У спрыгнул с облачного зверя, подобрал рассыпавшиеся слитки и потряс ими:
— Деньги пока побудут у меня. Куплю вина и дождусь твоего возвращения!
Сан Буцзинь только махнул рукой.
Повозки ускорились и вскоре одна за другой вырвались из города. Но расслабляться брат не спешил: сам перехватил поводья и погнал облачных зверей так быстро, как только мог, стараясь при этом не привлекать внимания стражи на стенах.
Наконец они вышли из зоны обстрела, и белая, словно агат, столица постепенно осталась позади.
— Я же говорил, пустяковое дело. Видела своего старшего брата? Любые трудности мне нипочём, — самодовольно заявил Сан Буцзинь и, повернувшись к сестре, приподнял бровь.
Если бы холодный пот не испортил ему макияж, Юаньюань, возможно, даже поверила бы в эту показную невозмутимость. Она едва удержалась, чтобы не продолжить его похвальбу цепочкой идиом: «Любые трудности нипочём, зато сил уже ни на что не хватает, сердце в пятки ушло...»
Брат с сестрой сидели на козлах, грелись под солнцем и наслаждались тёплым ветром. После пережитого даже дышалось свободнее. Примерно через несколько километров они добрались до развилки, и тут из кузова донёсся мрачный голос:
— Налево.
Тон не допускал возражений. Юаньюань обернулась.
Ю Умин слегка склонил голову и неотрывно смотрел на неё чёрными, почти бездонными глазами. Солнечный свет почти не проникал внутрь повозки, и в густой тени он действительно напоминал мох, выросший там, куда никогда не заглядывает солнце.
Она тут же забралась обратно и устроилась рядом. Сан Буцзинь оглянулся и после короткого колебания сказал:
— Если поехать направо, мы окажемся в Цзянчжоу. Там я могу передвигаться без препятствий. Оттуда пойдём на юг, через Фэнчжоу вернёмся в Санчжоу, и никто ничего не заподозрит. А потом, если захочешь попасть в Ючжоу, отправляйся сам. Никто тебя удерживать не станет.
— Я сказал налево, — отчеканил Ю Умин. — В Ледяную долину Юньчжоу. Перехватим и убьём Хуанфу Цзюня.
Он говорил совершенно спокойно, без злости и возбуждения, словно речь шла не об убийстве одного из сильнейших людей Юньцзина, а об обычной остановке по дороге.
Сан Буцзинь медленно прищурился, а затем кивнул:
— Верно. Хуанфу Цзюнь тяжело ранен, но всё равно спешно покинул столицу и направился в восточные владения. Значит, там есть лекарство, способное спасти ему жизнь. Раз уж мы окончательно стали врагами, нельзя позволить ему оправиться и нанести ответный удар. Его сопровождают личная стража и посланники Тяньду, поэтому Ледяная долина действительно остаётся единственным местом, где его можно перехватить. Нам нужно добраться туда раньше его отряда и подготовить засаду.
Сан Буцзинь и сам не любил медлить. Решение было принято — и уже в следующее мгновение он направил караван на дорогу в Юньчжоу.
— Там холодно. По пути надо сначала купить сестрёнке тёплую одежду, — пробормотал он себе под нос и натянул поводья.
Облачные звери понеслись вперёд.
Юаньюань закрыла дверь повозки и села рядом с Ю Умином. Только что они чудом избежали смерти, а она, сидя с братом снаружи, грелась под солнцем, наслаждалась тёплым ветром и от облегчения смеялась, будто совсем забыла о раненом, оставшемся внутри. Наверняка он был очень недоволен.
В кузове царили холод и полумрак — полная противоположность залитому солнцем миру снаружи. А такой человек, как Ю Умин, оставшись один, непременно успеет надумать себе что-нибудь нехорошее.
Юаньюань тихо подсела ближе и положила щёку ему на плечо. Он едва заметно замер, а затем обнял её. Похоже, мужчина уже начал привыкать к её близости: стоило ей самой потянуться к нему, как он почти неосознанно раскрывал объятия.
— Тебе нужно поскорее поправиться, — тихо сказала она. — Только ты сможешь убить Хуанфу Цзюня, когда вокруг него столько охраны.
Ю Умин на мгновение застыл, а потом негромко усмехнулся:
— Пустяковое дело.
— «Она» с нами?
— Под повозкой. Следит за твоим братом.
Юаньюань промолчала. Снаружи Сан Буцзинь беззаботно напевал себе под нос, а она представила куклу, которая сейчас притаилась под днищем и неотрывно наблюдает за ним огромными чёрными глазами. Узнай брат об этом — песня закончилась бы сразу.
Девушка ещё немного потёрлась щекой о плечо Ю Умина, затем выпрямилась:
— Давай. Продолжу лечить твои раны.
Он ничего не ответил. Юаньюань перебралась на мягкую лежанку и села, скрестив ноги. Но едва закрыла глаза, как рядом шевельнулся воздух, а в следующее мгновение Ю Умин с силой прижал её к стене повозки.
— Маленькая ягодка Сан, — процедил он сквозь зубы, медленно приближая лицо. — Сан Буцзинь сказал, что больше не позволит тебе оставаться со мной наедине. И что же мне теперь делать?
Юаньюань настороженно замерла. Он прищурился, медленно опуская взгляд к её губам.
— Только что я вдруг подумал: Маленькая ягодка Сан создана для того, чтобы жить под солнцем. Если останешься со мной во тьме, рано или поздно тоже превратишься в мох.
Расстояние между ними почти исчезло.
— Так почему бы не превратить её в мох прямо сейчас?
Юаньюань потрясённо подняла на него глаза.
«Он что... решил отступить? Неужели впервые задумался о том, чтобы её отпустить?»
Она приоткрыла рот и испуганно спросила:
— Почему ты вдруг такое говоришь? Ты что, собираешься погибнуть вместе с Хуанфу Цзюнем?! Нет!
Всё угрожающее настроение Ю Умина исчезло в одно мгновение.
— О чём ты вообще думаешь?!
Юаньюань недоумённо наклонила голову. А что ещё ей оставалось думать? Если он не собирался погибать вместе с Хуанфу Цзюнем, зачем произносить настолько трогательные слова, будто они уже дошли до сцены предсмертного прощания?
Ю Умин окончательно сбился с настроя. Рука дрогнула, и из рукава выкатилась коробочка гибискусовой мази. Глаза девушки медленно округлились. Она посмотрела на коробочку, потом на него.
— Ты ведь не собираешься прямо здесь?.. Мой брат сидит снаружи!
Раз уж всё зашло так далеко, Ю Умин решил больше ничего не скрывать и лишь дёрнул уголком губ:
— И что?
Юаньюань глубоко вдохнула.
— В общем-то ничего. Только если брат откроет дверь, он увидит нас во всей красе.
Мужчина замолчал. Всего мгновение назад в его голове и правда клубились самые мрачные мысли. Ему хотелось забыть обо всём и немедленно окрасить эту яркую, словно солнечный свет, девушку в собственные цвета. Если бы она сопротивлялась, это лишь раззадорило бы его жестокость и заставило действовать ещё безрассуднее. Но она не сопротивлялась. Вместо этого совершенно разумно напомнила, что за тонкой дверью сидит её брат.
И правда не годится. Свою Маленькую ягодку Сан Ю Умин хотел спрятать там, куда не проникнет ни единого луча света и где никто никогда её не увидит. Как можно позволить постороннему заметить хоть малейшую потерю её самообладания или услышать хотя бы один сорвавшийся звук?
«Значит... отпустить её вот так? Нет».
По крайней мере, он должен оставить на ней собственную, неповторимую метку. Тогда она не убежит обратно под солнце — туда, где он больше не сможет её удержать.
Ю Умин взмахнул рукавом. Сложенная у стены деревянная ширма с шумом раскрылась, отгораживая лежанку от остальной части повозки. Он тут же навис над Юаньюань, резко притянул к себе и поцеловал.
— Ты моя.
Пальцы уже коснулись холодной нефритовой коробочки с гибискусовой мазью. Дыхание мужчины стало тяжелее. Он открыл крышку, зачерпнул немного гладкой душистой мази и спрятал её в ладони.
От поцелуев у Юаньюань закружилась голова. Приходилось признать: Ю Умин учился поразительно быстро и прекрасно умел применять освоенное на практике. Теперь ему уже без труда удавалось лишать её способности ясно мыслить, не давая ни секунды опомниться.
Пока девушка была ошеломлена поцелуями, спрятанная ладонь с гибискусовой мазью скользнула под одежду и незаметно добралась до цели. Когда Юаньюань поняла, что происходит, было уже поздно. Она успела лишь резко втянуть воздух, прежде чем Ю Умин закрыл ей рот ладонью. Он наклонился к самому уху, и низкий голос прозвучал обманчиво спокойно:
— Тише. Я только попробую, как её наносить. Больше ничего.
Юаньюань в панике попыталась его оттолкнуть, но остановить не смогла.
— Не шуми. Твой брат услышит.
Ю Умин медленно убрал ладонь с её губ и тут же накрыл их своими. Дыхание девушки сбилось.
◇◇◇
Юаньюань ошеломлённо смотрела на него. Этот мерзавец ещё и заботливо подложил ей под спину две подушки, помог удобно устроиться на лежанке, а затем достал шёлковую ткань и невозмутимо вытер с руки остатки прозрачной гибискусовой мази. На этот раз он даже не отбросил её, как обычно, а аккуратно сложил и убрал обратно.
Девушка всё ещё не до конца пришла в себя.
— Моя Маленькая ягодка Сан, — весело улыбнулся Ю Умин. — Сегодня ещё будешь меня лечить?
Она молча уставилась на него. Мужчина наклонился ближе, прищурился и тихо сообщил:
— Даже без Сан Буцзиня я могу вывести тебя из Тяньду по тайному ходу. Без малейших проблем.
Юаньюань знала об этом месте. По сути, его можно было назвать целым подземным дворцом, где мрачных духов держали вместе, словно ядовитых существ, запертых в одном сосуде. Это был величайший секрет главного злодея, о котором не знала даже Теневая стража.
Сейчас в голове у неё царил полный беспорядок, поэтому, услышав такое признание, она лишь взглянула на него, показывая, что поняла. Так вот почему он внезапно набросился на неё? Его задело, что Сан Буцзинь однажды их спас? Или то, что она сидела с братом снаружи, грелась под солнцем и наслаждалась ветром, пока Ю Умин... оставался один в тени?
Он просто не хотел проигрывать.
Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем Юаньюань окончательно пришла в себя. Медленно поднявшись, она обнаружила Ю Умина у окна. Тот отодвинул занавеску, подпёр пальцами лоб и рассеянно глядел наружу. Холодный ветер шевелил край одежды. Как долго он так просидел, девушка не знала.
— Ю Умин.
Занавеска качнулась и закрылась. Он повернулся к ней, улыбаясь одними чёрными глазами:
— Наконец соскучилась?
Знакомая издёвка мгновенно напомнила о недавнем, и Юаньюань почувствовала себя неуютно. Ю Умин расхохотался, обнял её, с силой прижал голову к груди и прошептал на ухо:
— Маленькая ягодка Сан, знаешь, о чём я только что думал?
— Наверняка ни о чём приличном, — уныло ответила она.
Он тихо хмыкнул:
— Я представлял нашу свадьбу. У Маленькой ягодки Сан такая маленькая голова. Наденешь огромную свадебную корону с фениксом — наверняка будешь выглядеть очень смешно.
Юаньюань не ответила. Мужчина наклонился, сунул лицо прямо перед ней и нахально ущипнул за щёку:
— Не сердись. Я ведь ничего особенного не сделал.
Ну да. Совсем ничего. Всего лишь намазал мазью всё, что только можно, и снаружи, и внутри. А ещё бормотал какую-то непристойную чушь вроде: «Ну и как ты теперь меня отпустишь?»
Юаньюань была уверена: смысл у этих слов был самый неприличный.
— Больше так не делай, — тихо сказала она.
Ю Умин многозначительно улыбнулся:
— Конечно, не буду.
Он слегка прищурился, и невысказанный ответ читался на лице настолько ясно, что произносить его вслух не требовалось:
«В следующий раз думаешь, я так легко тебя отпущу?»
Ей оставалось лишь сделать вид, будто он действительно пообещал.
— Буду лечить тебя, — мрачно сказала Юаньюань. — Сегодня ночью полностью уберу тот отпечаток ладони.
Ю Умин склонил голову и некоторое время внимательно её разглядывал.
— Маленькая ягодка Сан, ты уже не сердишься? — неожиданно осторожно спросил он.
Она подняла на него глаза:
— А ты теперь чувствуешь себя спокойнее?
Мужчина презрительно фыркнул и отвернулся. Ответа Юаньюань ждать не стала:
— Я продолжу очищать застой духовной силы. Потерпи и постарайся выдержать до конца.
Он нахмурился и повернулся обратно, но она уже закрыла глаза и погрузилась в медитацию. Некоторое время Ю Умин молча наблюдал за ней, затем поджал губы и тоже прикрыл веки.
После вчерашнего лечения от оставленной Цзян Яньцзи метки уже исчезли следы пальцев. Сохранилась лишь центральная часть ладони, и этот жалкий остаток был совсем не похож на прежний грозный отпечаток. Сегодня Юаньюань взялась за него ещё безжалостнее: решив любой ценой уничтожить остатки чужой духовной силы, она быстро раздробила их и очистила всё без остатка.
После этой пытки, будто с него заживо срезали плоть кусок за куском, Ю Умин почувствовал, словно с груди наконец сняли огромную тяжесть. Тело наполнилось необыкновенной лёгкостью, а по духовным каналам разлилось тепло. И именно тогда ему пришла одна мысль: он хотел, чтобы его Маленькая ягодка Сан навсегда принадлежала ему. Не мёртвая, а живая.
Эта несколько пугающая мысль ещё не успела оформиться до конца, когда он внезапно перестал дышать: густой поток силы дерева устремился ниже.
«Там ведь нет никаких ран?!»
Не успел Ю Умин понять, что происходит, как несколько «водорослей» легко обвили его изнутри. Они то сжимались, то ослабевали, словно играли или намеренно дразнили. Он резко втянул воздух.
«Что она... делает?!»
Сейчас Ю Умин полностью снял защиту и мог лишь позволить её духовной силе беспрепятственно перемещаться по телу. Дёрнуться наугад он не смел: кто знает, не повредит ли она случайно что-нибудь жизненно важное.
Мужчина задержал дыхание и напрягся всем телом, а невидимые ленты продолжали дразнить его: то сжимались настолько сильно, что перехватывало дыхание, то ослабевали, едва касаясь и тут же ускользая. Долго выдерживать это он уже не мог.
Юаньюань явно почувствовала, как резко участился его пульс, и принялась озорничать ещё сильнее. Словно сказочная искусительница, способная свести человека в могилу, она совершенно безнаказанно управляла зелёными лентами и мучила его. Ю Умину даже почудился возле уха её лукавый смешок. Он застыл. Все мысли разом исчезли, и из горла невольно вырвался приглушённый стон.
Сан Буцзинь, сидевший на козлах, сразу понял по этому звуку: что-то не так. Он резко развернулся и распахнул дверь повозки. Увидев деревянную ширму, полностью закрывающую лежанку, задрожал от ярости и едва не выплюнул кровь.
Сан Буцзинь ворвался внутрь, рванул преграду в сторону, на несколько мгновений предусмотрительно отвернулся, а затем резко посмотрел на Ю Умина — и замер.
Младшая сестра совершенно серьёзно сидела в медитации, окружённая свежей духовной силой дерева. А Ю Умин в крайне жалком виде полулежал у окна. На его висках вздулись вены, лицо побелело почти как у призрака, а обращённый к Сан Буцзиню взгляд выражал такую глубокую отрешённость, будто этот человек только что постиг всю тщету мирского бытия. Сан Буцзинь промолчал.
Когда Юаньюань открыла глаза, Ю Умин уже сбежал.