Ю Умин раздал необходимые распоряжения и вместе с передовым отрядом ускорил движение к заставе Юймэнь.
Запад Ючжоу покрывали высокие горы, поэтому, если Хань Шаолин хотел начать прямое наступление, у него оставалось всего два пути: пройти через Санчжоу или штурмовать Юймэнь. Он выбрал второе — весьма по-мужски, словно хищник, вступивший в драку за самку.
— А нельзя обойтись без битвы? — обеспокоенно спросила Сан Юаньюань. — Чем больше погибнет людей, тем выгоднее Цзян Яньцзи.
Ю Умин помолчал.
— Вообще-то ты права. Но если Хань Шаолин сам так хочет умереть, я-то здесь при чём?
Он наклонился ниже и тихо добавил:
— И ещё, маленькая ягодка Сан. Он штурмует заставу уже три дня. Мои люди давно обезумели от крови, а ярость не унять одними словами... Если сейчас заставить их отступить, недовольство обернётся против меня.
Юаньюань поняла: такова война. Стоит этой страшной машине набрать ход — и остановить её одним желанием уже невозможно. Люди внутри заставы несколько дней сражались насмерть, ожидая помощи, и, если долгожданное подкрепление явится лишь затем, чтобы тут же заключить мир с врагом, для защитников это станет настоящим ударом. Значит, остановить войну можно было только победой — разгромить противника как можно быстрее и жёстче, вновь сплотив людей и подняв боевой дух. Это не идеальная сказка, где женщина выходит между двумя армиями, кричит «Хватит!» — и все послушно опускают оружие. Чем быстрее они победят, тем меньше окажутся потери.
Впереди уже возвышалась огромная застава. До неё оставалось пересечь целую равнину, а Сан Юаньюань уже слышала радостные крики защитников Юймэня: подкрепление, которого они ждали несколько дней, наконец пришло, причём во главе стоял сам их правитель.
Дыхание Ю Умина почти вдвое замедлилось, сердце билось редко и тяжело. Юаньюань даже не нужно было оборачиваться, чтобы представить его лицо: красивые брови опущены, тонкие губы сжаты, а в спокойном выражении прячется холодная усмешка. Чёрный клинок лежал у бедра, Коротышка перешёл на бег, армия позади постепенно выстроилась клином, а Ю Умин возглавил строй, готовый прорвать любого, кто посмеет встать на пути.
Тяжёлые ворота распахнулись, и он пронёсся через северо-восточный вход, провёл войска сквозь заставу и вылетел из юго-западных ворот прямо навстречу врагу. Стены уже были залиты кровью и почернели от копоти. Защитники выбились из сил, но глаза каждого сияли: они смотрели на своего правителя, и из глоток вырывался низкий, почти звериный ликующий рёв.
Загрохотали боевые барабаны. Ю Умин первым вырвался из ворот, а небо почернело от стрел: одни густым дождём летели со стен вниз, другие — плотными тучами из построений Ханьчжоу. Время от времени воздух разрывал особенно громкий свист — метательные машины отправляли огромные глыбы чёрной руды в неприятельские ряды.
Как только Ю Умин вывел войска наружу, защитники крепости прекратили стрелять, армия Ханьчжоу тоже перестроилась в конный строй, и обе стороны пошли в лобовую атаку. Совсем недавно эти же армии плечом к плечу сражались с мрачными духами у стены, а теперь без всякой жалости убивали друг друга.
Среди хаоса два правителя мгновенно отыскали друг друга взглядом. На поле боя было трудно дышать: со всех сторон гремели крики, сталкивалось оружие, брызгала кровь. Казалось, всё вокруг замедлилось, хотя люди продолжали падать один за другим.
Сан Юаньюань сразу увидела Хань Шаолина. Сегодня он был в серебряных доспехах, за спиной развевался золотой плащ, а яркие губы и тёмные брови придавали ему вид бога войны, сошедшего с небес.
Его взгляд упал на Сан Юаньюань и застыл. В этот миг все разрозненные образы женщин, не дававшие Хань Шаолину покоя, наконец слились воедино: это всегда была она, в каждой из них он теперь узнавал одну и ту же женщину. Если сегодня сумеет вырвать её из рук Ю Умина, то сможет окончательно покорить и присвоить.
Хань Шаолин улыбнулся и поднял серебряную алебарду. Оружие медленно описало перед ним полукруг, и Сан Юаньюань потрясённо поняла: он совершил очередной прорыв. Раньше Хань Шаолин находился на восьмом уровне ступени Линмин, а теперь из алебарды вырвалось почти пятнадцатиметровое сияние духовной силы — он перешёл на Предел озарения и теперь действительно мог сразиться с Ю Умином.
Сердце Юаньюань неприятно ухнуло вниз. В обычных обстоятельствах сколько бы Хань Шаолин ни усиливался, победить Ю Умина всё равно было бы почти невозможно, но сейчас тот ещё не оправился от тяжёлых ран и наверняка не мог использовать всю силу. Мысль не успела оформиться, как с чёрного клинка Ю Умина вырвалась зелёная духовная энергия длиной больше тридцати метров.
Он... тоже стал сильнее!
Коротышка пригнулся к земле и рванул вперёд с такой скоростью, что казался почти молнией, сметая всё на пути. За пару вдохов оба правителя пересекли разделявшее их расстояние и с чудовищной силой столкнулись. Одного удара хватило — алебарда Хань Шаолина сломалась, а Коротышка тут же развернулся и снова ринулся на вражеского правителя, уже харкавшего кровью. Ещё миг — и затоптал бы насмерть.
К счастью для Хань Шаолина, личная стража среагировала мгновенно: воины всем скопом бросились вперёд, вытащили хозяина из-под следующего удара и поспешно отступили.
Смех Ю Умина перекрыл рёв поля боя.
— Убить!
Голос был негромким, но мгновенно подхлестнул армию Ючжоу.
— Убить!
— Убить!
Крик потряс небо, и войска Ханьчжоу начали отступать. Ещё несколько километров им удавалось сохранять строй, но затем порядок окончательно рассыпался, и солдаты в панике побежали к своей границе. Густой залп стрел остановил преследование, после чего армия Ючжоу расположилась у неприятельской заставы и принялась во весь голос издеваться над врагом. Ю Умин не мешал. Пошумев несколько часов и убедившись, что Хань Шаолин больше не выйдет на бой, войска лениво развернулись обратно.
На этот раз правитель ехал в самом хвосте армии.
— Маленькая ягодка Сан, — он прижался лбом к её затылку, и голос прозвучал низко и хрипло. — От тебя уже не скроешь.
Прямое столкновение с Хань Шаолином всё-таки усугубило раны. Ю Умин попытался сдержать подступившую к горлу кровь, но не сумел и в конце концов просто вытер рот краем её плаща. После такого притворяться дальше было бессмысленно, иначе, конечно, он продолжал бы изображать совершенно здорового человека.
— Везучий ублюдок, — тихо вздохнул Ю Умин. — Сразу три уровня перескочил. Наверняка сожрал какое-нибудь невероятное лекарство. Был бы хоть на один уровень слабее — уже лежал бы трупом. Ц-ц. Жаль.
Сан Юаньюань загнула пальцы, подсчитывая. Три уровня... Выходит, теперь Хань Шаолин находился уже на втором уровне Предела озарения. Главный герой есть главный герой: стоит хорошенько его задеть — и сюжет тут же выдаёт усиление. Она мысленно сравнила это с собственной жалкой силой третьего уровня ступени Линин и тяжело вздохнула. После этой битвы Юаньюань ещё отчётливее осознала, насколько чудовищно силён главный злодей, повернулась и осторожно обняла его.
— Вернёшься — будешь нормально лечиться. Пока полностью не поправишься, вообще с постели не встанешь.
Ю Умин приподнял бровь и ухмыльнулся:
— Маленькая ягодка Сан, ты сейчас на что-то намекаешь? Если будешь рядом, я с удовольствием с постели не слезу. Хоть умру там.
— Два твоих старых лекаря с удовольствием составят тебе компанию.
На обратном пути одна весть сменяла другую. Тяньду действительно выпустил воззвание, призывая правителей всех областей выступить против мятежника Ю Умина. Одновременно были обнародованы записи последних мгновений трёх сопровождающих посланников, переданные в Тяньду особым способом. Они должны были доказать, что правитель Ючжоу и правда поднял мятеж, ведь Тяньду не мог объявить войну одной из областей без достаточных оснований.
Стоило вести разойтись — и на границах Ючжоу сразу в нескольких местах вспыхнули боевые действия. С северо-запада выступил Пинчжоу, с северо-востока — Чжанчжоу, а на юго-востоке границу перешла объединённая армия Чжаочжоу, Чжоучжоу, Цичжоу и Цзянчжоу. Лишь восточный Цзичжоу пока не атаковал, хотя уже сосредоточил войска у рубежа. На западе находились Ханьчжоу и Санчжоу. Хань Шаолин только что получил тяжёлое ранение, поэтому, хоть он и начал собирать войска, немедленной угрозы пока не представлял. Получалось, что единственным относительно безопасным оставался юго-западный участок, граничащий с Санчжоу.
Ю Умин небрежно выслушал все донесения и погладил Юаньюань по волосам.
— Маленькая ягодка Сан, выбирай: кого убьём следующим?
— А твои раны...
— Агу по силе не уступает Хань Шаолину. Отправлю его, — отмахнулся Ю Умин. — Посмотри на себя, маленькая ягодка Сан. До чего же ужасный у тебя раньше был вкус!
В этом мире один по-настоящему сильный человек мог стоить целой армии. Если при столкновении войск погибал командующий, противник нередко за считаные минуты сминал оставшийся без руководства строй — как только что случилось у заставы Юймэнь. Поэтому хороший полководец и толковый советник могли определить исход большей части сражений.
Сан Юаньюань ненадолго задумалась, упорядочила услышанное и произнесла:
— По последним донесениям, быстрее всех выступили Пинчжоу и Чжанчжоу. Они так торопились, что обозы с продовольствием не успевают за армией, а сами войска ещё и столкнулись друг с другом за пределами застав, мешая соседям. На первый взгляд сейчас самое время застать их врасплох. На юго-востоке объединённая армия Цзянчжоу, Чжаочжоу, Чжоучжоу и Цичжоу идёт медленно и основательно. Они собираются закрепиться на границе Ючжоу и Цзянчжоу и постепенно продвигаться вперёд. Если всё пойдёт по их плану, война затянется. Восточный Цзичжоу тоже стянул войска к границе, но его правитель лично отправился в Тяньду просить за тебя.
Юаньюань обернулась, а Ю Умин слегка приподнял бровь:
— Маленькая ягодка Сан, ты всё услышала один раз — и запомнила столько?
Она самодовольно вскинула подбородок:
— Я не просто запомнила.
— О?
— Пинчжоу и Чжанчжоу стоят рядом с Бездной Минъюань. Все эти годы их прикрывал именно ты. Допустим, они действительно захотели отплатить неблагодарностью, но у них за спиной Бездна, поэтому они ни за что не решатся всерьёз воевать с Ючжоу. Просто разыгрывают спектакль для Тяньду. Объединённая армия четырёх юго-восточных областей выглядит внушительно только из-за численности, но по отдельности эти области невелики и не слишком сильны. Стадо коз не превратится в тигра только потому, что собралось вместе. Они максимум потопчутся возле границы и ничего серьёзного не сделают.
Ю Умин поджал губы.
— А вот восточный Цзичжоу... — Юаньюань усмехнулась. — Его правитель притворно поехал в Тяньду защищать тебя, зато армия у границы полностью готова к бою. Один приказ — и они ударят по Юдукоу. Вот это уже настоящая угроза. Если я не ошибаюсь, защитники Юдукоу сейчас вообще не ждут нападения. Может, уже братуются с армией Цзичжоу, которая стоит по другую сторону границы.
В глазах Ю Умина появилось настоящее напряжение.
— Маленькая ягодка Сан, ты гений.
Сан Юаньюань ответила изящной и скромной улыбкой. Разумеется, она не собиралась рассказывать, что уже читала спойлер к падению Ючжоу. После смерти Ю Умина в Тяньду вся его область очень быстро пала, а жители попали в плен и рабство — точно так же, как люди Санчжоу, поэтому в глазах Юаньюань судьбы двух областей были пугающе похожи.
— Тогда убьём Цзи Лэчи, — решил Ю Умин.
Сам правитель Цзичжоу находился в Тяньду, изображая защитника Ю Умина, поэтому армией командовал его наследник — Цзи Лэчи, сильный культиватор пятого уровня ступени Линмин.
Сан Юаньюань загадочно улыбнулась:
— Отец тоже скоро доберётся до Тяньду. Что, если сделать вот так...
Очень скоро приказ правителя разошёлся по войскам. Закончив обсуждать пограничную войну, они вдруг одновременно замолчали. После того как прошлой ночью план был утверждён, Ю Умин без колебаний отправил в Санчжоу поддельные документы мятежников, чтобы правитель Сан действовал по договорённости. Однако, если Сан Чэнъинь передумает и тайно передаст доказательства Верховной правительнице, это станет для него огромной заслугой, а после разгрома Ючжоу именно Санчжоу достанется самая большая доля добычи. Для правящих домов жертвовать собственными детьми ради больших целей было вполне обычным делом, поэтому за других Юаньюань ручаться не могла.
Через некоторое время она первой нарушила тишину:
— Если отец тебя всё-таки подставит, я смогу только попытаться компенсировать это сама. Останусь с тобой и буду жить или умирать вместе. Согласен?
Ю Умин улыбнулся, но ничего не ответил. По его выражению Сан Юаньюань поняла: у этого мужчины уже есть собственный запасной план.
Вскоре войско вернулось в Юду. Весть о победе оживила задавленную тревогой столицу, и то тут, то там раздавались радостные возгласы. Войдя во дворцовый город, Ю Умин отослал сопровождающих и вместе с Сан Юаньюань тихо выбрался через боковые ворота.
Она непонимающе уставилась на него.
— Покупать кое-что, — загадочно объявил он.
Лицо Юаньюань мгновенно вспыхнуло.
Они остановились перед лавкой, в правом нижнем углу вывески которой красовался знак Байчжоу. Ю Умин прикрыл лицо и совершенно бесцеремонно вошёл внутрь.
— Тащите лучшую гибискусовую мазь, — развязно бросил он. — Для военного господина деньги не проблема.
Сан Юаньюань считала, что вся эта маскировка сродни попытке спрятаться за собственными пальцами: доспехи правителя узнавались с первого взгляда. «Военный господин», надо же, просто слов нет. У продавца дрожали ноги.
Мазь лежала в маленькой нефритовой коробочке. Холодный футляр в руке казался раскалённым железом — настолько сильно пылало лицо Юаньюань, и к тому времени, как они вернулись во дворец, смущение так и не отпустило её.
Да, Ю Умин был ранен, но этот человек словно вообще не понимал, что такое боль: пока не падал без сознания, продолжал вести себя совершенно здоровым. Он сжал её запястье и широкими шагами направился к спальне, явно намереваясь немедленно проглотить свою маленькую ягодку целиком, так что Юаньюань пришлось почти бежать следом. Однако едва они переступили порог, как Ю Умин рухнул. Она успела его подхватить, но мужчина оказался слишком тяжёлым и потянул девушку за собой. Они свалились на пол, причём он полностью придавил её своим телом. Хорошо, что на Юаньюань оставались доспехи, иначе от падения у неё наверняка перехватило бы дыхание.
Провозившись какое-то время, она наконец выползла из-под его руки, тихонько позвала Пятого и Шестого, и вместе они перенесли Ю Умина на нефритовую постель и сняли тяжёлую броню. Без доспехов стало видно, что рана от стрелы на груди снова разошлась: кровь пропитала несколько слоёв одежды, а часть уже успела подсохнуть.
Красавец опять провалился в забытьё. Предупредить он, конечно же, не удосужился, и Сан Юаньюань не понимала, снова ли Ю Умин запечатал сознание ради исцеления.
Вскоре примчались два седых лекаря. Они долго возились с раной, несколько раз промыли её, наложили лекарство, а потом строго наказали Юаньюань следить за пациентом: не позволять вставать с постели и уж тем более заниматься чем-нибудь, требующим физических усилий. Сан Юаньюань отчего-то стало очень неловко.
◇◇◇
Ночь постепенно поглотила огромные резные окна из чёрного дерева. Юаньюань оставила гореть несколько свечей и опустила тёмно-синие занавеси, так что возле постели сохранился лишь слабый сумрачный свет. Такая мрачная, почти призрачная обстановка почему-то идеально подходила Ю Умину: в этом освещении он ещё больше напоминал безупречную статую владыки преисподней и даже с закрытыми глазами выглядел человеком, которого лучше не трогать.
Юаньюань невольно наклонилась к нефритовой подушке и кончиком пальца провела по линии его бровей и век — так же, как когда-то делал он сам. До чего же красив.
Она невольно задумалась: вот бы поменяться с ним силой, тогда можно было бы держать Ю Умина при себе в качестве красивого содержанца. Долго-долго!
После продолжительного созерцания стало окончательно ясно: просыпаться он не собирается. Юаньюань расслабленно легла рядом, повернулась набок и, полуприкрыв глаза, стала наблюдать, как медленно поднимается и опускается его грудь. Она вообще не представляла, как правильно дежурить возле больного. Наверное, главное — следить, чтобы не умер?
Так она и лежала, рассеянно глядя на него, когда из угла вдруг донёсся отчётливый стук. Сан Юаньюань вздрогнула и посмотрела сквозь тёмно-синие занавеси. Вся спальня утонула в такой зловещей полутьме, что по коже поползли мурашки. Когда Ю Умин бодрствовал, ничего подобного не ощущалось — наверное, потому, что сам был главным чудовищем этого места и при нём даже призраки предпочли бы обходить дворец стороной, но сейчас он крепко спал.
Сан Юаньюань глубоко вдохнула. Лучше проверить, чем лежать и накручивать себя. Она откинула занавесь, встала, обулась, взяла лампу и прихватила красивый кристально-нефритовый меч, после чего осторожно пошла к тому месту, откуда доносился звук.
Тут же стукнуло гораздо отчётливее.
В углу стояла ширма из чёрной полупрозрачной ткани, и сердце Юаньюань забилось быстрее. Ощущение было точь-в-точь как в фильме ужасов.
— А может, ну его.
Она глубоко вдохнула, поправила одежду и развернулась обратно. Стук раздался три раза.
Юаньюань застыла. Так и хочется выругаться. Интуиция подсказывала: если сейчас уйти, проклятый звук будет доставать её до самого утра.
Звать Теневую стражу ловить мышей как-то чересчур, а служанку ночью тащить работать в этот дом с привидениями — совсем бессовестно. К тому же на территории Ю Умина за собственную жизнь можно было особенно не опасаться: максимум хорошенько испугается. Ей всё равно всю ночь следить за больным, заодно и сон прогонит.
Юаньюань собралась с духом и заглянула за ширму. На полу стоял большой квадратный ящик из чёрного дерева, высотой примерно по пояс, добротно сработанный и явно дорогой.
Стук шёл изнутри.
— Выйти хочешь? — совершенно спокойно спросила она.
Прозвучало два стука.
— Не хочешь?
Ещё два.
Сан Юаньюань кивнула. Понятно: на её вопросы стук никак не менялся, значит, скорее всего, внутри мышь, таракан или какая-нибудь другая мелкая живность. Она протянула руку и провела пальцами по краю ящика. Больше всего человек боится неизвестности, а теперь хотя бы стало понятно, откуда идёт шум, поэтому страх заметно ослаб. К тому же ящик не настолько велик, чтобы туда поместился взрослый человек целиком.
Юаньюань подцепила крышку кончиком меча и, прищурившись, заглянула внутрь.
— Да ёб...
Разглядев содержимое, прекрасная госпожа не колеблясь выругалась. На неё в упор смотрел Цзян Цзиньпэн — тот самый, которому Ю Умин во дворце Тяньду ударами ладони уничтожил большую часть тела. Теперь от мужчины осталась будто половина деревянной статуи, аккуратно установленная внутри роскошного чёрного ящика. Единственный уцелевший глаз смотрел прямо на Сан Юаньюань. Он всё ещё был жив!
Мутный глаз налился кровью, лицо застыло в искривлённой гримасе ужаса, а тело по-прежнему напоминало дерево. Юаньюань понятия не имела, что именно Ю Умин с ним сделал и как вообще можно превратить живого человека в такое, а затем несколько дней удерживать на грани смерти. На мгновение ей даже стало жалко Цзян Цзиньпэна.
Ю Умин его здесь просто забыл?! Ну и ну.
— Может, я тебя добью? Если согласен, моргни.
Цзян Цзиньпэн заморгал так часто, будто отчаянно пытался дать понять, что согласен. Юаньюань немного помедлила, подняла меч и вонзила ему остриё между бровей. Когда-то этот человек хотел её убить, но теперь уже достаточно намучился, и закончить всё собственноручно было, пожалуй, даже милосердием.
Свет в единственном глазу погас, а на кристально-нефритовом мече не осталось ни капли крови. Юаньюань закрыла крышку и вздохнула. Кто бы мог подумать: не мышь, не таракан, а половина живого человека. Впрочем, теперь уже мёртвого. По крайней мере, шуметь и мешать Ю Умину отдыхать он больше не должен. Сан Юаньюань положила меч на длинный стол и развернулась к постели.
Кто-то безостановочно застучал. Девушка застыла.
Нет. Вот теперь действительно страшновато.
Цзян Цзиньпэн умер у неё на глазах, окончательно и бесповоротно, но стук не прекратился — наоборот, стал быстрее, словно внутри ящика находилось что-то ещё. Испуг быстро сменился раздражением.
— Ах ты ж... Сейчас посмотрим, что ты за дрянь такая!
Юаньюань поставила лампу в сторону, одной рукой прикрыла глаза, оставив между пальцами щёлки, а другой подняла меч и снова откинула крышку. Цзян Цзиньпэн завалился набок, и за его телом обнаружилась кукла, сидевшая со скрещёнными ногами спиной к Сан Юаньюань. Пока мужчина оставался в прежнем положении, они находились спина к спине и его тело полностью скрывало фигурку, но после смерти Цзян Цзиньпэн упал, и та стала видна.
Затаив дыхание, Юаньюань принялась рассматривать её сквозь пальцы. Стук исходил именно от куклы. Обойдя ящик сбоку, она наконец поняла причину: на шее фигурки висела длинная нить янтарных бус, а поскольку кукла сидела немного сгорбившись, украшение раскачивалось вперёд-назад и стучало о стенку. Наверное, когда Цзян Цзиньпэн упал, он её задел и заставил бусы раскачаться сильнее.
Юаньюань выдохнула, убрала руку от глаз и остриём меча остановила качающиеся бусы.
Тишина. Вот и прекрасно.
Сан Юаньюань уже собиралась закрыть ящик, когда кукла вдруг плашмя опрокинулась назад. Она вздрогнула и за одно мгновение успела заметить лицо — порочно красивое, с откровенно злой улыбкой на губах. Кукла изображала совсем маленького мальчика.
Юаньюань уже хотела рассмотреть её получше, но фигурка упала в глубокую тень. Чтобы снова увидеть лицо, пришлось бы встать прямо над ящиком и заглянуть вниз, а в тёмно-синей спальне и без того было жутко, да и свет лампы до дна не доставал. Стоило представить эту картину, как по телу пробежала дрожь.
Нет. Спасибо. Юаньюань решительно захлопнула крышку мечом. Главное, раздражающий звук прекратился, а странные увлечения Ю Умина её нисколько не интересовали. Ещё узнаешь случайно что-нибудь, чего знать не положено...
За резным окном свисало несколько зелёных лоз. Сан Юаньюань насторожилась и услышала, как Коротышка беспокойно скребёт четырьмя лапами в своём загоне.
— Собаки тоже страдают бессонницей? Коротышка, закрой глаза и спи! — тихо крикнула она через растения.
Облачный зверь продолжил скрести землю.
Юаньюань вернулась к постели и проверила температуру Ю Умина. Жара не было. Она ещё немного посмотрела на спящего безумца и невольно вздохнула: если бы этот мужчина не был таким ненормальным, знатные девушки наверняка выстроились бы за ним в очередь вокруг всего Юньцзина, а сейчас ему уже за двадцать, но к женщине он до сих пор ни разу не прикасался.
Погрузившись в мысли, Сан Юаньюань вдруг почувствовала неладное и резко обернулась. За чёрной ширмой смутно виднелась... открытая крышка ящика.
— Эм-м...
Она ведь точно её закрыла. Точно? Да. Закрыла.
Сан Юаньюань мгновенно струсила, решительно переползла через Ю Умина и забилась к внутренней стороне постели. Пусть этот ходячий злой дух защищает.
Прошло всего несколько секунд, и ей опять показалось, что что-то не так: над занавесью за спиной словно мелькнуло... что-то.
Юаньюань глубоко вдохнула и медленно повернула голову. Едва боковым зрением уловила чёрную тень, как кто-то внезапно схватил её за запястье.
— Маленькая ягодка Сан, ты так за больным ухаживаешь? М-м?
Голос звучал слабовато, но интонация оставалась такой же властной и свирепой. Ю Умин проснулся!
Сан Юаньюань будто разом осмелела. Она вскинула голову и уставилась на верх занавеси — ничего. Потом посмотрела на чёрную ширму: сквозь неё едва различался уже закрытый ящик.
— Ю Умин... — Юаньюань надула губы и посмотрела на него. — У тебя во дворце случайно нет привидений?
Он уставился на неё так, будто впервые увидел настоящее привидение, а через некоторое время мрачно произнёс:
— Если досмотришь меня до смерти, одно точно появится.
Сан Юаньюань сердито посмотрела на только что очнувшегося больного.
— В следующий раз, когда решишь запечатать сознание ради лечения, можешь хотя бы предупредить?
— Хорошо.
Выглядел он неважно, хотя, возможно, дело было просто в тусклом освещении. Юаньюань немного поколебалась и всё-таки сказала:
— Только что я случайно нашла Цзян Цзиньпэна.
Ю Умин лениво прищурился.
— М-м. Умер?
— Когда нашла, он ещё был жив. Я его добила.
Юаньюань невольно подумала: «Цзян Цзиньпэн Шрёдингера, что ли?»
Ю Умин тихо рассмеялся.
— Ты его взглядом убила?
Она не ответила, лишь подпёрла подбородок ладонью и стала изучать мужчину то с одной стороны, то с другой. Ю Умин прикрыл глаза и большой ладонью заслонил ей лицо.
— А ещё что-нибудь видела?
— Красивую куклу. На шее янтарные бусы. Я заметила её всего на мгновение. Если спрашивать нельзя — не рассказывай. Я ничего не знаю и знать не хочу.
На этот раз Ю Умин ненадолго лишился дара речи. Он приподнял веки и с некоторым весельем посмотрел на неё.
— Маленькая ягодка Сан, у тебя в голове опять рождается какая-то ерунда?
Мужчина протянул руку, уложил её рядом с собой и тяжёлой холодной ладонью прижал её щёку. Немного повернувшись, он пристально посмотрел ей в глаза и совершенно серьёзно сказал:
— Не придумывай. Это оружие.
— А... оружие? — Юаньюань растерянно кивнула. — Понятно!
На губах Ю Умина появилась странная улыбка.
— Это мой секрет. Единственный человек, который его знает, — ты. Расскажешь кому-нибудь — умрёшь.
— Угу!
Он прищурился:
— Маленькая ягодка Сан, по-моему, ты опять от меня отмахиваешься.
Юаньюань бросилась вперёд и поцеловала его недовольно поджатые губы. Пускать в ход красоту ради спасения положения она уже научилась виртуозно, и после нескольких поцелуев действительно появлялось какое-то странное ощущение принадлежности друг другу. Юаньюань казалось, что только этого человека она способна вот так взять и поцеловать, не испытывая внутреннего отторжения, даже несмотря на то, что он серьёзно болен. Целуешь раз, целуешь два — и привыкаешь.
Их дыхание постепенно участилось, пока наконец Ю Умин не схватил её за плечи и не оттолкнул. Он тяжело дышал, из последних сил подавляя кашель, отчего на щеках появился болезненный румянец.
Через некоторое время мужчина зло спросил:
— Уже так не терпится испытать гибискусовую мазь?!
Длинные глаза опасно сузились. Сан Юаньюань представила, как он пытается заниматься этим в нынешнем состоянии и одновременно харкает кровью, отчего уголок губ дёрнулся. Она моментально юркнула под одеяло и чрезвычайно вежливо улыбнулась:
— Спать.
С того момента, как Ю Умин проснулся, зловещая атмосфера спальни бесследно исчезла: тёмно-синие стены теперь казались не жуткими, а лишь тяжёлыми и древними, и даже Коротышка перестал скрести землю.
Поразительное чувство безопасности.