— Хорошо?
Ю Инъюэ не сомневалась: состояние Сан Юаньюань точно не улучшилось. Она впилась взглядом в лежащую перед ней девушку. Крупные капли пота выступили у лба, скатились по бледному лицу, покрытому ароматной пудрой, и исчезли за воротником.
— Противоядие от древесного яда... — едва слышно произнесла Сан Юаньюань.
Опасность пока не миновала: в любой момент Ю Инъюэ могла передумать и вновь обратить оружие против неё. В конце концов, она была родной сестрой правителя Ючжоу. Если старший брат — безумец, способный на всё, вряд ли младшая сильно от него отличалась.
Девушка долго молчала, затем резко отвернулась и жестом приказала старухе принести лекарство.
— Если посмеешь пожаловаться Хань Лану, умрёшь так страшно, что тебе никто не позавидует, поняла? Ты сама это сказала! Не смей потом сваливать всё на меня!
— Знаю, — спокойно ответила Сан Юаньюань. — В конце концов, я ещё должна стать твоей старшей невесткой.
Ю Инъюэ едва не задохнулась от возмущения. На мгновение ей даже почудилось, будто древесный яд каким-то образом добрался и до мозга. Схватившись за лоб, она отступила на несколько шагов и велела старухе дать Сан Юаньюань противоядие.
Лекарство подействовало быстро, и вскоре к телу начала возвращаться чувствительность. Быть запертой в бесчувственной оболочке, которая совершенно не слушалась, было всё равно что угодить в бесконечный кошмар — холодный, тёмный и без выхода. Когда действие яда окончательно отступило, Сан Юаньюань осознала: всё происходящее было не сном и не иллюзией. Она действительно вернулась к жизни.
— Не вздумай что-нибудь выкинуть! — Ю Инъюэ старалась говорить грозно, хотя сама не слишком верила, что способна что-либо исполнить. — Если мой брат захочет уничтожить твой Санчжоу, он сделает это в любой момент!
Сан Юаньюань смерила её взглядом. Взъерошенная и злая Ю Инъюэ и правда напоминала большую рыжую кошку [1].
«Грозится так, будто способна заставить правителя Ючжоу пойти войной на целое государство».
Пробормотав что-то невнятное, Сан Юаньюань медленно села, а Ю Инъюэ настороженно следила за каждым её движением. Одеяло соскользнуло вниз, и под тонкой шёлковой одеждой проступили очертания хрупкого тела. Чёрные волосы рассыпались по спине, подчёркивая длинную белую шею.
В облике Сан Юаньюань было что-то почти неземное: одного взгляда на неё хватало, чтобы забыть обо всём вокруг. Лёгкая дымка будто скрадывала черты лица: чем дольше Ю Инъюэ всматривалась, тем труднее ей было понять, в чём именно заключалось очарование девушки. Каждый новый взгляд открывал иную грань этой неуловимой красоты. Вот только сама Сан Юаньюань ничего подобного за собой не замечала.
Глаза Ю Инъюэ расширились. К зависти примешалось раздражение. Она уже собиралась что-то сказать, но тут Сан Юаньюань нахмурилась, закатала рукав и принялась чесать предплечье. Ни капли изящества.
На коже краснел комариный укус. Видимо, комар успел полакомиться ею, пока девушка лежала без чувств, а теперь место укуса нестерпимо зудело. Очнуться после долгого оцепенения лишь затем, чтобы обнаружить, что тебя успело искусать насекомое, — даже такое испытание было чересчур жестоким.
Почесав предплечье, Сан Юаньюань наклонилась и попыталась дотянуться до лодыжки, но ей будто не хватило сил. Качнувшись, она полетела с облачного ложа. Ю Инъюэ и не подумала её ловить, она быстро отступила, предвкушая зрелище, однако девушка успела ухватиться за шёлковый полог и чудом удержалась. Наверху звякнули нефритовые колокольчики. Один из них сорвался, раскололся надвое, и из осколков вырвалось слабое голубовато-зелёное сияние.
— Ты... когда встречалась с... моим братом? — нерешительно спросила «большая рыжая кошка».
Сан Юаньюань даже не подняла головы.
— Никогда.
Ю Инъюэ тут же вспыхнула:
— Никогда? Ты ещё смеешь мне лгать?!
Сан Юаньюань спокойно выдержала её взгляд.
— Духовное общение.
Ю Инъюэ безмолвно уставилась на девушку. От потрясения у неё снова перехватило дыхание. Лишь спустя некоторое время она заставила себя успокоиться.
— В любом случае он уже всё знает. Не смей упоминать обо мне перед Хань Ланом. Всё это не имеет ко мне никакого отношения, ясно? Когда увидишь его, сразу скажи, что тебе нравится мой брат. И не тяни ни секунды!
Сан Юаньюань ответила многозначительной улыбкой.
— Говори! Ты вообще меня слушаешь?!
Ю Инъюэ резко толкнула собеседницу. Хотя действие древесного яда уже прошло, слабость не отступила, и Сан Юаньюань без сопротивления откинулась на облачную подушку.
— Угу, услышала.
Подозрительно послушный ответ насторожил Ю Инъюэ. Чем дольше она всматривалась в девушку, тем мрачнее становилось её лицо.
«Эта женщина... Такая хрупкая, красивая и беззащитная. Какой мужчина не простит ей чего угодно при виде подобного создания? Пусть её сердце принадлежит другому — какая разница? Кто знает, может, Хань Лан станет дорожить ею ещё сильнее и попытается добиться взаимности? Да и что с того? Всё равно у них ничего не получится».
Внезапно Ю Инъюэ поняла, что, возможно, просчиталась.
«Нужно было сразу убить Сан Юаньюань. Или...»
В её взгляде медленно проступил холод.
— Хуэй И, — приказала она. — Испорти ей лицо. Выколи один глаз.
Сан Юаньюань мысленно вздохнула. Похоже, своеобразие в роду Ю передавалось по наследству. Рядом с этой семейкой скучать точно не приходилось: каждая минута сулила новый сюрприз.
— Пожалуй, так даже лучше, — произнесла Ю Инъюэ, и уголки её губ дрогнули. — Если ты умрёшь, Хань Лан будет помнить тебя всю жизнь. Но стоит мне лишить тебя этой красоты — и в его памяти останется лишь изувеченное лицо. Через несколько лет он окончательно тебя забудет!
Она выпрямилась, возвращая себе прежнюю надменность.
— Хань Лан боится моего брата и ничего мне не сделает. Когда он успокоится, мне достаточно снова появиться перед ним красивой и нарядной — и он вспомнит обо всех моих достоинствах. Даже если ради меня ему придётся предать тебя — ну и что? Только слёзы красавиц чего-то и стоят. А ваш Санчжоу... ха! Все знают, чем заканчивается противостояние с Ючжоу. Если ваш правитель и наследник Сан хоть немного разумны, мстить за тебя они не станут.
Ю Инъюэ слегка повернула голову к старухе, давая понять, что приказ остаётся в силе. Та открыла рот, собираясь возразить, но, встретившись с холодным взглядом хозяйки, сразу поняла: спорить бесполезно. Сан Юаньюань быстро опёрлась на локти, добралась до края облачной кровати и сползла на пол. Она уже сделала всё, что могла, — теперь оставалось лишь тянуть время.
Нефритовые колокольчики на шёлковом пологе служили не просто украшением, а талисманами связи, которые лично установил Хань Шаолин. Много лет спустя именно они спасут Мэн Ую — главную героиню оригинального романа, которая займёт место Сан Юаньюань рядом с правителем.
Падение было лишь уловкой: девушка успела сорвать один колокольчик и сама увидела, как тот разбился, выпустив зелёное сияние. Сигнал должен был отозваться в парном талисмане на нефритовом поясе Хань Шаолина. Оставалось надеяться, что этой ночью пояс находился рядом с хозяином. Если Хань Шаолин снял его ещё у входа во дворец и бросил там, дело было дрянь.
Уворачиваясь от пальцев старухи, на которых плясало пламя, Сан Юаньюань лихорадочно перебирала в голове самые разные мысли, но вскоре Хуэй И всё же загнала её в угол. Огонь полоснул по щеке, оставив жгучий след.
В следующий миг раздался оглушительный грохот: тяжёлые резные бронзовые двери дворца распахнулись от мощного удара ногой. На пороге появился мужчина в чёрных одеждах. Его длинная тень легла на пол, а незримое давление мгновенно заполнило зал, заставляя колени подкашиваться, а дыхание — сбиваться. Он стоял неподвижно, а длинные чёрные волосы свободно спадали по спине. Стоило ему взглянуть на лежащих без сознания служанок, как воздух вокруг словно сгустился.
Ю Инъюэ резко вдохнула:
— Хань... Хань Лан...
«Разве он сейчас не должен быть с Мэн Ую?»
Старуха тут же рухнула на землю и прижалась лбом к полу. Сан Юаньюань спокойно следила, как он приближается. Поравнявшись с Ю Инъюэ, Хань Шаолин остановился.
— За непочтительность к старшей по статусу полагается наказание.
Голос у него был низким и притягательным — именно таким и должен был обладать главный герой старого романа. Внешность тоже полностью оправдывала ожидания. Густые брови, глубокий взгляд, высокий нос, тонкие губы — словно над его обликом потрудился искусный мастер. Даже манеры соответствовали положению. Хань Шаолину было немного за тридцать: он был ещё молод, но в осанке и движениях уже чувствовалась тяжёлая сдержанность зрелого правителя, привыкшего к власти. К такому мужчине девушки и правда могли лететь, словно мотыльки к огню.
— Хань Лан! — выкрикнула Ю Инъюэ. — Выслушай меня!
Сан Юаньюань с интересом смотрела на них. Опасность временно миновала, однако всё вновь показалось нереальным, будто перед ней разыгрывали чужую сцену.
Разумеется, Хань Шаолин выслушает объяснение гостьи: ему нужно дать обеим сторонам возможность сохранить лицо. Каждая из восемнадцати областей Юньцзин фактически была отдельным княжеством, а отношения между ними были настолько запутанными, что любое неосторожное движение могло вызвать цепную реакцию. Правитель не мог допустить даже намёка на открытый конфликт с Ючжоу.
Ю Инъюэ тоже это понимала. Она до смерти боялась брата, но прекрасно знала: в чужом государстве она представляла весь Ючжоу. Никто, даже император Тяньду, не решился бы открыто разорвать отношения с её родиной. Поэтому девушка быстро пришла в себя, изящно поклонилась и сказала:
— Я долго искала противоядие от древесного яда. Как только нашла, сразу отправилась в дворец Хуэйюнь, чтобы вылечить сестрицу Сан. У меня даже не было времени предупредить Хань Лана.
Хотя Ю Инъюэ была старше Сан Юаньюань, официальная супруга занимала более высокое положение, поэтому обращаться к ней приходилось как к старшей по статусу.
Хань Шаолин одобрительно кивнул:
— Угу.
Ю Инъюэ промокнула глаза.
— Но кто мог подумать, что, едва очнувшись, сестрица начнёт нести какой-то вздор! Она сказала, что совсем не испытывает чувств к Хань Лану... и что у неё... у неё отношения с моим братом!
Схватив правителя за руку, она жалобно произнесла:
— Я не бессердечная. Я лишь хотела немного напугать её, чтобы она больше не говорила таких вещей! Каждое моё слово — правда. Хуэй И может подтвердить!
Хань Шаолин слегка похлопал её по руке, а затем мягко высвободился.
Он сделал два шага, сел на край облачной кровати и протянул Сан Юаньюань руку, пристально глядя на неё.
— Иди сюда.
— Хань Лан! — снова возмутилась Ю Инъюэ. — Она предала тебя! Ты можешь это простить, а я — нет!
— Достаточно, — холодно произнёс Хань Шаолин. — Возвращайся в свои покои и поразмысли там над своим поведением. Без моего приказа не выходи. Я сам разберусь.
Он заговорил как государь, и Ю Инъюэ уже не посмела возражать. Она тут же увела старуху.
В двореце Хуэйюнь остались лишь Хань Шаолин, Сан Юаньюань и лежащие без сознания служанки. Правитель посмотрел на девушку и впервые с тех пор, как вошёл, улыбнулся. Увидев эту ослепительную улыбку, Сан Юаньюань подумала:
«Будь я хоть чуточку глупее, уже начала бы сочинять историю о его особом отношении ко мне».
— Она сказала правду? — спросил Хань Шаолин.
Даже улыбаясь, молодой правитель сохранял властную тяжесть. Сан Юаньюань опустила глаза.
— Не знаю. Когда я только очнулась, была совершенно растеряна. Что она мне говорила и что я отвечала... уже не помню.
Девушка предусмотрительно оставила себе путь к отступлению: с того момента, как разбила нефритовый колокольчик, ни разу не признала, что действительно любит брата Ю Инъюэ. Остальное Хань Шаолин мог додумать сам. Она ничего не подтвердила, но и не стала отрицать, поэтому, даже если позднее обнаружатся доказательства этой связи, её нынешние слова нельзя будет назвать прямой ложью.
Прямой конфликт с Ючжоу был опасен, но и родной Санчжоу нельзя было сбрасывать со счетов. Хань Шаолину требовалась поддержка обоих государств, и отказаться от одного из них он не мог.
— Всё хорошо. Это всего лишь недоразумение. Я никогда не сомневался в тебе.
Его взгляд смягчился.
— Не бойся. Подойди.
— Юаньюань, ты наконец вернулась. А вместе с тобой и моё сердце.
Голос мужчины звучал низко и чуть хрипловато; в нём было ровно столько обаяния, сколько полагалось главному герою. Молодой правитель, которому не было равных под небесами, проявлял нежность — подобная сцена и правда могла тронуть сердце. Вот только Сан Юаньюань не собиралась попадаться на эту уловку. Она прекрасно помнила: на его кровати всё ещё оставалась женщина, которую он бросил на полпути. Хань Шаолин примчался слишком поспешно — лёгкий аромат другой женщины пробивался даже сквозь густые благовония.
Когда Сан Юаньюань не двинулась с места, он ласково улыбнулся, поднялся на облачное ложе и протянул руки, собираясь её обнять.
От его близости ей стало не по себе. Главный герой старого романа о мучительной любви и правда оказался тем ещё мерзавцем.
[1] В оригинале Ю Инъюэ сравнивают с 大橘猫 — буквально «большой рыжей кошкой». Шутка строится на слове 炸毛: оно обозначает вздыбленную шерсть рассерженного животного, а в разговорной речи означает «вспылить» или «выйти из себя». Кроме того, в китайском интернете рыжих кошек шутливо считают крупными и упитанными, поэтому сравнение подчёркивает одновременно разъярённый вид Ю Инъюэ и комичность сцены.