Ю Умин уставился на стаю облачных зверей. По его лицу одно за другим пронеслось столько выражений, что уследить за ними было невозможно.
Из смертельной ловушки выбралась целая тысяча с лишним зверей — как раз те, что обычно крутились возле Коротышки и учились у него быстро бегать. Сегодня они рванули за своим вожаком, на ходу оторвались от преследовавших их мрачных духов, а затем, воспользовавшись суматохой, забрались под груды трупов. Прижавшись к земле, стая так и проползла весь обратный путь.
Сан Юаньюань и Ю Умин, словно два пастуха, погнали перепачканных чёрным и багровым зверей следом за основными силами.
Ю Умин не позволил ей открыться отцу. Крепко держа Сан Юаньюань за руку, он провёл её мимо правителя Санчжоу, и девушке оставалось лишь смотреть прямо перед собой, ничем себя не выдавая. Казалось, теперь они спокойно доберутся до Внутренней стены, но именно в этот момент всё пошло наперекосяк.
Мэн Ую, всё ещё изображавшая Сан Юаньюань на крепостной стене, внезапно закричала во всё горло:
— Отец! Убей Ю Умина! Иначе я сейчас же прыгну отсюда!
Словно подтверждая серьёзность своих намерений, она действительно забралась на зубец стены. Эта прирождённая поборница справедливости всё ещё не оставила надежды избавить мир от великого бедствия по имени Ю Умин.
В глазах Хань Шаолина что-то мелькнуло, однако вмешиваться он не стал, предпочтя остаться сторонним наблюдателем. Если Ю Умина действительно удастся прикончить здесь... тогда можно будет подумать, какую выгоду урвать у Сан Чэнъиня.
Крики молодых женщин звучали примерно одинаково. Вокруг царил полный хаос, а Сан Чэнъинь совершенно терял голову, когда дело касалось его детей. Кто знает, вдруг Мэн Ую и правда сумеет заставить его сделать то, что нужно?
Лицо Хань Шаолина оставалось холодным, но в глазах мелькнул тёмный блеск. Стоило правителю Санчжоу услышать этот крик, как его мрачный взгляд тут же впился в спину Ю Умина. Он медленно поднял руку — бесчисленные луки и мощные арбалеты натянулись до предела, нацелившись на Ю Умина, находившегося примерно в трёхстах метрах.
Воины Ючжоу поспешно сомкнулись вокруг своего правителя, заслоняя его со всех сторон. Сан Юаньюань даже не пришлось оборачиваться, чтобы ощутить тяжёлую угрозу, исходившую от войск Санчжоу.
— Нефритовую пластинку! — она торопливо протянула руку.
Когда они расставались с тётушкой Лин, у Сан Юаньюань было две нефритовые пластинки связи. После совместного купания обе оказались у Ю Умина. Одну вчера использовали, чтобы попросить помощи у правителя Санчжоу, но вторая всё ещё была при нём.
— Не дам, — лениво отозвался Ю Умин. — Мне сейчас не хочется тебя убивать.
Войска Санчжоу уже смыкались вокруг них. Ещё немного и начнётся бой.
— Я не скажу отцу, что я с тобой, — поспешно пообещала Сан Юаньюань.
— Думаешь, я поверю? — Ю Умин слегка прищурился.
— Я скажу всего два слова. Только два.
Сан Юаньюань вцепилась в одежду у него на груди и подняла большие влажные глаза. Лицо Ю Умина медленно застыло. Словно деревянная кукла, он достал нефритовую пластинку и сунул ей в ладонь.
Сан Юаньюань было не до церемоний — она тут же сжала её. Правитель Санчжоу уже собирался отдать приказ атаковать, но вдруг замер. Резко опустив голову, он осторожно снял с пояса мерцающую нефритовую пластинку.
В огромной загрубевшей ладони крошечная вещица выглядела почти комично. Он медленно повернулся к стене. Там девушка, как две капли воды похожая на его дочь, размахивала руками и надрывалась от крика.
Не она. Взгляд Сан Чэнъиня потемнел. Его маленькая ягодка Сан никогда не стала бы так себя вести. Эта женщина — Мэн Ую.
Правитель Санчжоу прищурил тигриные глаза и снова посмотрел на пластинку. Та мигнула, и из неё донёсся спокойный, отчётливый голос:
— Пусть прыгает.
Сан Чэнъинь погладил огромную бороду и от души расхохотался.
— Отбой!
Лучники разом убрали оружие за спины. Войска Санчжоу больше не обращали внимания на Хань Шаолина, всё ещё оставшегося на стене. Быстро перестроившись в походный порядок, они потоком двинулись к Внутренней стене.
Хань Шаолин молча застыл. Вот уж действительно сам себе камень на ногу уронил!
К этому времени мрачные духи почти полностью отступили. Под прикрытием личной стражи Хань Шаолин схватил растерянную Мэн Ую и кое-как прорвался к Внутренней стене, оставив позади множество трупов. На отступление ушёл целый час, а личная стража потеряла почти треть людей. У Хань Шаолина от ярости едва глаза не позеленели.
С огромным трудом добравшись до Внутренней стены, он обнаружил, что путь уже перекрыт. Прямо посреди ворот, словно грозный небесный страж, в массивном кресле из чёрного дерева восседал правитель Санчжоу. Скрестив руки на груди, он преграждал дорогу. За его спиной ровной линией выстроились лучники. Тетивы были натянуты до предела, а луки мерцали духовной энергией.
— Хорош. Хань Шаолин, ну ты хорош. — из густой бороды показалась растянутая в фальшивой улыбке полоска губ. — Подсунул подделку вместо моей драгоценной дочери. А ты, молодой человек, затейник.
У Хань Шаолина неприятно занемела кожа головы. Он глубоко вдохнул:
— Правитель Санчжоу, речь идёт о репутации моей супруги. Некоторые вещи лучше обсудить наедине.
Сан Чэнъинь затрясся от смеха, и доспехи на нём зазвенели.
— Да пошёл ты! Дочь рода Сан живёт честно и поступает открыто — ей нечего стыдиться! А вот ты, Хань Шаолин, укрывал у себя одну из трёх нечистых, замышлял недоброе, а сегодня ещё и пытался натравить меня на наших друзей из Ючжоу. Ну и талант у тебя!
Хань Шаолин резко опустил голову:
— Раз правитель Санчжоу знает, что эта женщина принадлежит к трём нечистым, то должен понимать, в каком безвыходном положении я оказался.
Сейчас ему оставалось лишь показать слабость.
— В день нашей свадьбы с супругой произошло несчастье. Сердце моё словно ножом резало, и с тех пор я каждый день заливал горе вином, — тихо произнёс Хань Шаолин.
Сан Чэнъинь тут же проникся его словами. Он пристально смотрел на собеседника, но тот держал голову опущенной, так что выражения лица было не разобрать.
— Тесть и сам видит, насколько эта женщина похожа на мою супругу. Ваш зять на мгновение потерял голову, ослеплённый чувствами, и совершил ошибку. Теперь сожалеть поздно, мне остаётся лишь всеми силами загладить вину.
Сан Чэнъинь погладил бороду, расхохотался и обвёл окружающих взглядом:
— Вы только посмотрите! Правитель Ханьчжоу совсем сдулся — уже на родственные чувства давит!
Хань Шаолин резко вскинул голову, и в его взгляде сверкнул холод.
— Однако моя супруга не пожелала выслушать мои объяснения, не захотела понять, в каком положении я оказался, и самовольно покинула столицу Ханьчжоу! Более того, ещё до этого из-за её истории с Ю Умином поползли слухи, и моя репутация была растоптана! Разве в этом нет вины тестя, плохо воспитавшего дочь?!
Закон защищал право мужчины иметь нескольких жён. Женщина же считалась виноватой, даже если какой-нибудь мужчина сам, без всякого поощрения с её стороны, начинал на неё зариться. Так уж был устроен этот несправедливый мир.
Уголок рта Сан Чэнъиня дёрнулся.
— С животным и правда бесполезно рассуждать по-человечески! Раз так, нам больше не о чем говорить. Этот брак расторгнут!
— Согласен, — без раздумий ответил Хань Шаолин.
Сан Чэнъинь улыбнулся и чуть склонил голову:
— Тогда попрошу правителя Ханьчжоу для начала подписать соглашение о разводе.
Из-за его спины вышел мужчина средних лет, одетый как советник, и протянул Хань Шаолину лист шёлка. Документ был подготовлен в двух экземплярах.
Пока последний час Сан Чэнъинь преспокойно сидел здесь и наблюдал, как Хань Шаолин сражается с мрачными духами, он заодно успел приготовить для него целую россыпь «сюрпризов».
Стоило поставить подпись, и вся инициатива переходила к Санчжоу. Напротив выстроились лучники; натянутые луки мерцали духовной энергией. Хань Шаолину оставалось лишь стиснуть губы и подписать соглашение, в котором Сан Юаньюань всячески обеляли, а его самого выставляли последним негодяем.
С этой бумагой Санчжоу сможет добиться, чтобы Тяньду принудительно вызвал правителя Ханьчжоу в столицу для расторжения брака. Что творилось у него в душе, никто не знал. Внешне Хань Шаолин оставался совершенно невозмутимым, на губах даже держалась вежливая улыбка.
Сан Чэнъинь прищурил тигриные глаза и долго смотрел на него. Хань Шаолин — не Ю Умин. Его нельзя просто взять и убить. Отношения между восемнадцатью областями Юньцзин переплелись в тугой узел. Если считать родственные связи, правитель Ханьчжоу вообще приходился племянником жене Сан Чэнъиня.
К тому же Ханьчжоу входил в пятёрку областей, на которые приходились самые мощные атаки мрачных духов. Если с его правителем что-нибудь случится, местным силам понадобится время, чтобы перераспределить власть, и тогда оборона области может не выдержать.
А во внутренних землях нет чёрной железной стены, способной остановить нашествие чудовищ. Падёт одна область — и гибель всего Юньцзина станет лишь вопросом времени.
Кроме того, Санчжоу не мог полностью снять с себя ответственность за предательство Сан Чэнмина. Решение Тяньду во многом зависело от того, насколько серьёзные потери понёс Ханьчжоу. Если сейчас тронуть его правителя, Санчжоу может не выдержать гнева Верховной правительницы.
А что касается Ючжоу... Если дочери нет рядом с Хань Шаолином, значит, она наверняка находится с Ю Умином. Сан Чэнъинь слегка опустил веки, и его взгляд постепенно стал тяжёлым.
Тем временем Хань Шаолин рассуждал совсем иначе. Последнее, что ему было известно о Сан Юаньюань: её увёл Хань Пятнадцатый. Сан Чэнъинь утверждал, что ещё вчера связывался с дочерью и что она находилась здесь. Вчера «прилив» ещё не начался. После всего, что произошло за эти сутки, та женщина наверняка погибла.
Значит, всё остальное уже неважно. Нужно лишь заморочить голову Сан Чэнъиню и не позволить ему воспользоваться ситуацией, чтобы отхватить себе что-нибудь ещё. Это будет лучшим исходом... Хань Шаолину даже стало смешно. В такой момент вместо разговора о политических интересах эти люди заставляют его подписывать какое-то соглашение о разводе. Люди Санчжоу и правда храбры, да только думать не умеют — одни эмоции.
И тут «поддавшийся эмоциям» правитель Санчжоу заговорил:
— На этом пока остановимся, но сегодняшний случай кое о чём мне напомнил. Правитель Ханьчжоу, твоя пограничная оборона никуда не годится. Всего один предатель с жалкими тридцатью тысячами человек едва не устроил катастрофу. Думаю, заставу Цзюйлинь лучше передать мне. Старик за тебя посторожит.
Сан Чэнъинь расплылся в улыбке:
— Да ничего особенного. Сколько ежегодно выделял на содержание заставы Цзюйлинь, столько и будешь переводить нам.
Хань Шаолин промолчал. Правитель Санчжоу махнул рукой, и перед ним тут же оказался ещё один документ — соглашение о передаче заставы Цзюйлинь и прилегающих земель Санчжоу. Выбора не было. Хань Шаолин без лишних слов поставил подпись, уже мысленно прикидывая, как подаст на Сан Чэнъиня жалобу в Тяньду и заставит старика вернуть всё до последнего — ещё и с процентами.
Правитель Санчжоу тяжело вздохнул:
— Старость не радость. И глухой уже, и слепой — ни на что не гожусь. Верховная правительница, наверное, велит мне уступить место более достойному. Эх, ну и ладно. Пора старику домой, на покой.
Хань Шаолин снова промолчал.
Вот же старый лис. Стоит этому «ни на что не годному старику» отречься от власти, и он выйдет сухим из воды. Наследник Сан займёт его место, но какая, к чёрту, разница, кто из них формально правит Санчжоу?! Хотя нет, разница всё-таки есть: все ошибки Сан Чэнъиня останутся за прежним правителем и не перейдут к новому.
Хань Шаолин пару раз глубоко вдохнул и уже собирался увести людей, когда Сан Чэнъинь снова поднял покрытую мозолями ладонь:
— Племянничек, будь добр, подпиши ещё вот это прошение.
Хань Шаолин взял документ, пробежал его глазами и едва не поперхнулся. Там чёрным по белому было написано:
Вследствие неисполнения Хань Шаолином своих обязанностей. Правитель Санчжоу переломил ход событий и спас войска Ханьчжоу от неминуемой гибели, а потому его заслуги значительно превосходят допущенные ошибки. Просим Верховную правительницу принять это во внимание.
Внизу заботливо оставили пустое место — требовалось лишь поставить подпись и печать правителя.
Он долго смотрел на документ, не произнося ни слова.
◇◇◇
Сан Юаньюань понятия не имела, что происходит у городских ворот: Ю Умин уже увёл её во временный лагерь войск Ючжоу. Заметив её нахмуренное лицо, он рассмеялся:
— Боишься, что старик Сан Чэнъинь останется в проигрыше?
Она кивнула:
— Всё-таки эта история началась из-за Санчжоу. Отцу будет трудно полностью снять с себя ответственность.
Ю Умин расхохотался так, что его начало раскачивать из стороны в сторону.
— Хватит переживать за других, маленькая ягодка Сан! Во всём мире такая дурочка только одна — ты!
Сан Юаньюань тут же возмутилась:
— И где это я дурочка?
Ю Умин прищурился, и на губах медленно проступила донельзя скверная улыбка. Он чуть разомкнул тонкие губы, и хрипловатый голос прозвучал низко:
— Тебе нравлюсь я — разве этого ещё недостаточно? Я ведь далеко не хороший человек, маленькая ягодка Сан...
Сан Юаньюань повернулась к нему. В его чёрных глазах горел неприкрытый жар, а в изгибе губ откровенно читалось желание. Она невольно вздрогнула.
Кадык Ю Умина качнулся.
— Сан Чэнъинь наверняка добьётся соглашения о разводе. Значит, маленькая ягодка Сан, ты опять заставишь меня ещё немного потерпеть, да?
Обычно чистый голос заметно охрип.
— Но я больше не могу.
Его руки медленно сомкнулись вокруг неё и с силой притянули к холодным доспехам.
— Не могу, маленькая ягодка Сан. Я хочу... уже сегодня, — низко выдохнул Ю Умин ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.