Густая чаща Южных оврагов была надежно скрыта от праздного шума королевской свиты. Здесь, под пологом вековых папоротников и искривленных корней, воздух казался сырым и застоявшимся. Селеста и Элиан затаились в глубокой тени раскидистого столетнего дуба, заставив своих лошадей стоять неподвижно. В руках двадцатилетней графини покоился серебряный лук, но её карие глаза, внимательно следившие за небольшой поляной внизу, оставались абсолютно холодными.
Всё шло в точности по секундам, которые Селеста зафиксировала в своем потайном блокноте. Оливия уже стояла на самом краю просеки, намеренно растрепав свои безупречные белокурые локоны, чтобы казаться утомленной лесной прогулкой. Чуть поодаль, прячась за замаскированной ветками телегой, суетились двое старших егерей королевских угодий, которых она подкупила щедрой россыпью золотых монет. В центре деревянной клетки, жалобно поджав раненую, наспех перевязанную ногу, лежала белоснежная лань — священный символ Империи. Животное тяжело дышало, испуганно дичась лесного шума.
— Да живее вы, недоумки! — злобно, срываясь на хриплый шипение, прикрикнула Оливия на слуг, растеряв всю свою напускную ангельскую кротость, которую так ценил двор. — Выбивайте засов! Я уже отчетливо слышу топот коня Его Высочества с параллельной просеки! Если он выедет на поляну, а лань всё еще будет заперта, я лично скормлю вас дворцовым псам! И помните: как только я вскину арбалет, вы должны испуганно закричать, будто зверь напал на меня, а вы бессильны! Принц должен увидеть мой триумф!
Один из егерей, судорожно вытирая пот со лба, испуганно пробормотал:— Но леди Оливия… Животное едва держится на ногах после сонного зелья, которое вы приказали подмешать в кормушку. Если Его Высочество присмотрится к ране на бедре лани, он поймет, что её подрезали в вольере…
— Закрой свой рот и бери золото, пока я не передумала! — Оливия дернула плечом, поправляя нежно-голубой шелк амазонки. — Рейнард — златовласый дурак, ослепленный собственной гордостью. Он увидит то, что я ему покажу: меня, спасающую священный символ от вашей «халатности». А за этот мешочек монет вы подтвердите каждое мое слово. Живее!
Селеста, наблюдавшая за этой грязной сценой сквозь кружево листвы, повернулась к Элиану. Сереброволосый маг едва заметно, понимающе кивнул. Его фиолетовые глаза на секунду вспыхнули ровным, серебряным сиянием. Он медленно поднял левую руку в походной одежде, и прозрачная, едва уловимая магическая рябь «Голоса ветра» соткалась вокруг пальцев. Древнее заклинание Ордена бесшумно окутало поляну, подхватывая каждое ядовитое слово подруги детства принца. Магия зафиксировала звуки, закручивая их в плотный воздушный кокон, готовый лопнуть в нужный момент.
В эту самую секунду кусты на противоположной стороне оврага с грохотом затрещали. На поляну вихрем вылетел огромный вороной жеребец, и принц Рейнард, тяжело осадив коня, замер в седле. Его золотые волосы эффектно развевались на ветру, а янтарно-золотые глаза мгновенно сориентировались в пространстве.
— Оливия? Что здесь происходит? — его громоподобный, властный голос заставил егерей вздрогнуть.
Блондинка среагировала моментально. Изменившись в лице за долю секунды, она с патетичным, полным ужаса вскриком вскинула арбалет, направляя его в сторону клетки, из которой слуги как раз вытолкнули хромающую белую лань.
— Рейнард! О боги, помоги! Священная лань… егеря пытались её убить, а я… я пытаюсь её защитить! — истошно завопила Оливия, готовая пустить стрелу и разыграть финал своего спектакля.
Но вместо ожидаемого триумфа и героических объятий по всему Лисьему лесу, отражаясь от крон вековых дубов, разнесся… её собственный, усиленный магией Элиана голос. Чистое, громоподобное эхо безжалостно транслировало её недавние слова на всю просеку, где уже начали скапливаться остальные придворные дамы и министры, привлеченные шумом погони:
«Да живее вы, недоумки! Выбивайте засов!.. Рейнард — златовласый дурак, ослепленный собственной гордостью. Он увидит то, что я ему покажу… Закрой свой рот и бери золото, пока я не передумала!»
Звук был настолько четким, громким и неоспоримым, что подкупленные егеря от ужаса побросали пики и рухнули прямо в грязь, закрывая головы руками. Оливия осеклась на полуслове. Её арбалет с глухим стуком выпал из ослабевших рук на траву. За какие-то пару секунд её холеное лицо превратилось в абсолютно белое, безжизненное полотно. Невинная маска «ангела» была не просто сорвана — её растоптали её же собственными словами перед лицом всей Империи.
Рейнард резко натянул кожаные поводья. Его вороной конь оглушительно заржал, вставая на дыбы. Златовласый принц застыл, и его янтарно-золотые глаза потемнели от бешеной, удушающей ярости. Наследник престола больше всего на свете ненавидел две вещи: когда его пытались обмануть и когда из него на глазах у подданных делали безмозглого дурака. А его подруга детства, которой он доверял годами, только что назвала его слабоумным перед всем двором.
— Так вот какая ты на самом деле, Оливия, — тихо, но с таким зловещим, леденящим металлом в голосе произнес Рейнард, что у блондинки подогнулись колени. Он смотрел на неё сверху вниз с абсолютным, безграничным презрением. — Дешевый, грязный спектакль с раненым символом Империи? Ты думала, я куплюсь на эту гниль? Ты считала меня своим ручным дураком?
— Рейнард… Ваше Высочество, клянусь, это не я! Это магия! Меня подставили! — в истерике забилась Оливия, падая на колени прямо в лесную грязь и пытаясь ухватиться за стремя его сапога. Ее нежно-голубой шелк амазонки мгновенно покрылся грязными разводами.
Но принц брезгливо, с отвращением отдернул ногу, заставив коня отступить.
В этот самый момент из тени вековых папоротников, грациозно и уверенно покачиваясь в седле своей вороной кобылы, выехала Селеста. Её облегающий темно-зеленый кожаный костюм был безупречно чист, а на плече лениво покоился серебряный лук. К её седлу была приторочена честная, крупная добыча — лесная рысь со следом от одного идеального выстрела. За ней безмолвной, величественной тенью следовал Элиан, чьи фиолетовые глаза оставались бесстрастными.
Селеста остановила лошадь рядом с тяжело дышащим от гнева принцем и окинула рыдающую Оливию холодным карим взглядом:
— Похоже, леди Оливия снова оступилась на глазах у Его Высочества, — лениво, с легким вздохом произнесла двадцатилетняя графиня Вальди, слегка наклонив голову набок. — Я ведь предупреждала вас перед заездом, леди Оливия: Лисий лес не прощает фальши. Какая досадная неосторожность — покупать верность слуг там, где даже у ветра есть уши.
Рейнард медленно повернул голову к Селесте. Его ярость против Оливии в ту же секунду сменилась диким, почти безумным и пугающим восхищением. Он моментально понял, чьих рук это было разоблачение, хотя у него не было ни единой прямой улики против вдовы. Эта женщина была гениальна. Она уничтожила его фаворитку её же собственным голосом.
Принц стремительно спрыгнул с седла, подошел к лошади Селесты и, полностью проигнорировав всех собравшихся министров и плачущую подругу детства, протянул графине руку в черной перчатке. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его золотых взглядах читалась готовность пасть к её ногам:
— Ты безоговорочно выиграла это состязание, графиня Вальди. Твоя добыча безупречна, а твоя проницательность… восхищает. Как я и обещал перед всем двором: ты имеешь законное право просить у меня абсолютно любую награду. Проси, что угодно, Селеста. Смерть твоих врагов? Безграничную власть на юге? Мои земли? Или… мое сердце? Я отдам тебе всё.
Селеста посмотрела на его протянутую ладонь, и фантомная боль на её шее снова глухо напомнила о себе. Из своей прошлой жизни она помнила, как эта самая рука легко подписывала её смертный приговор. Внутри неё всё клокотало от ледяной ненависти к этому златовласому хищнику. Но краем глаза она заметила Элиана.
Сереброволосый маг сидел в седле чуть позади, и его тонкие пальцы судорожно, до белизны костяшек сжимали кожаные поводья. Фиолетовые вены под его черной перчаткой начали слабо светиться, напоминая, что магия отката безжалостно сжигает секунды его жизни прямо сейчас. Ему становилось хуже после заклинания «Голоса ветра».
Селеста приняла решение мгновенно. Ей не нужны были пустые почести, земли или фальшивое сердце палача. Ей нужно было то, что поможет вытащить её спасителя из лап смерти.
— Мне не нужны ваши земли и ваше сердце, Ваше Высочество, — ледяным, звучным тоном ответила Селеста, даже не прикоснувшись к его протянутой руке. На её губах играла улыбка истинной злодейки. — Моя награда будет иной. Согласно вашему королевскому слову, я требую полный, беспрепятственный и пожизненный доступ к Секретному Архиву Императорской Библиотеки. Для себя… и для моего личного советника, придворного мага Элиана. Нам обоим нужно изучить некоторые старинные… хроники.
Рейнард удивленно приподнял золотую бровь, не понимая причин такого странного выбора, но его охотничий азарт лишь вспыхнул сильнее от её холодного отказа. Она снова ускользнула от него.
— Твое желание — закон, графиня Вальди, — хрипло произнес принц, медленно опуская руку. — Доступ будет открыт сегодня же вечером. Охота завершена. А эту грязь, — он брезгливо указал носком сапога в сторону Оливии, — заприте в загородном монастыре под охрану. Я больше не желаю слышать её имя.
Селеста развернула лошадь, устремляясь обратно к лагерю. Элиан бесшумно поравнялся с ней, и когда их взгляды на секунду встретились, Селеста невольно поймала в его фиолетовых глазах такую волну благодарности и бездонной, скрываемой любви, что её карие глаза испуганно замерцали, а сердце сделало глухой, болезненный толчок. Она сделала этот выбор ради него, и стена её недоверия дала первую, едва заметную трещину.