Полночная тишина Императорского дворца давила на плечи, словно многотонная каменная плита. В восточном крыле, убранном белоснежным полярным шелком, пахло воском и морозной мятой. Принцесса Изольда ждала своего законного супруга на огромном ложе. Её платиновые волосы были распущены, а серые глаза цвета арктического льда горели предвкушением триумфа. Нерушимый имперский закон требовал первой крови до рассвета, и она была готова забрать то, что принадлежало ей по праву короны.
Дверь спальни распахнулась, и на пороге показался Рейнард. Наследник престола уже снял парадный мундир, оставшись в расстегнутой на груди темной рубашке. Его золотые волосы были растрепаны, но в янтарно-золотых глазах не было ни капли страсти, желания или хотя бы тепла. Его взгляд оставался абсолютно мертвым, холодным и пустым.
Рейнард молча, без единого слова подошел к постели. Он выполнял свой долг перед государством как бездушный, отрепетированный механизм. В его движениях не было ни грамма той нежности и трепетной заботы, которыми он окружал Селесту в библиотеке. Весь этот священный ритуал первой брачной ночи превратился для него в сухой, безэмоциональный расчет Совета. Он резко потянул за шелковые завязки её платья, обнажая бледные плечи принцессы. Изольда инстинктивно потянулась к нему, рассчитывая разглядеть в его янтарном взоре хотя бы каплю мужского влечения, но Рейнард упрямо смотрел сквозь неё. Каждое его прикосновение было жестким, точным и сокрушительно равнодушным, лишенным даже намека на прелюдию. Он подчинил её тело своей физической силе быстро и безмолвно, стремясь лишь поскорее покончить с обязательством, которое связывало его с полярной династией. Оставив на белоснежных простынях неизбежную багровую отметину для Канцелярии, принц рывком отвернулся, лег на самый край постели спиной к своей новой жене и мгновенно погрузился в тяжелый, глухой сон, полностью проигнорировав Изольду.
Северянка осталась лежать в темноте, тяжело дыша от удушающей обиды. Её расчетливая подлянка сработала на бумаге, первая кровь была пролита для Совета, но как женщина она была полностью раздавлена. Мужчина, разделивший с ней ложе, мыслями был бесконечно далеко.
В это же самое время в гостевом крыле фаворитки Селеста сидела у камина, поджав под себя босые ноги. На ней была лишь тонкая шелковая сорочка винного цвета. Её новые каштановые локоны до самой талии тяжелым шлейфом укутывали плечи, а карие глаза-иллюзии с тоской провожали догорающие угли. Шел первый час её дня рождения. Мысль о том, что Рейнард сейчас находится в восточном крыле, удушающим узлом стягивала её горло. Ей было безумно, пугающе больно от этой ревности, которую её разум злодейки отказывался признавать.
Тяжелый гобелен в углу спальни бесшумно отодвинулся, и из потайного хода скользнула высокая, величественная фигура.
Селеста резко вскинула голову, и её иллюзия мгновенно растаяла — рубиново-красные глаза ослепительно полыхнули алым пламенем Источника. На пороге стоял Элиан. Сереброволосый маг был в простой черной рубашке, и его фиолетовые глаза светились концентрированной, обволакивающей нежностью. Он плавно запечатал комнату рунами беззвучия, отрезая их от внешнего мира.
— С днем рождения, Селеста, — тихо, его глубокий бархатистый голос заставил её сердце пропустить удар.
Юноша медленно подошел к её креслу и опустился на одно колено. В его руках была небольшая бархатная коробочка. Когда он открыл её, полумрак спальни озарился мягким, пульсирующим светом. На цепочке из белого золота покоился потрясающий, ограненный магический кулон из чистейшего рубина. Он вибрировал в такт биению Сердца Источника в её груди.
— За последние месяцы мы стали слишком близки, чтобы я мог просто стоять в стороне, — хрипло произнес двадцатидвухлетний наследник герцогства, и его пальцы бережно коснулись её шеи, застегивая цепочку. — Этот кулон — стабилизатор. Он защитит твой разум от перегрузок, когда меня не будет рядом. Моя мана всегда будет оберегать тебя.
Селеста посмотрела на рубин на своей груди, чувствуя, как от тепла его пальцев по коже бегут огненные искры. Она подняла взгляд на его точеное лицо и прошептала, едва сдерживая дрожь в голосе:— Элиан… мне страшно. Я запуталась во дворцовых интригах, в собственной силе… и в том, что я чувствую к тебе. Я боюсь сделать ложный шаг.— Тебе не нужно бояться меня, Селеста, — Элиан мягко поймал её ладони, заглядывая в самую глубину её рубинового взора. — Я прошел сквозь бездну времени не ради того, чтобы стать твоим судьей. Я принадлежу тебе. Целиком и полностью.
От его близости, от аромата лесного озона и горьких трав её ледяные ментальные барьеры окончательно превратились в пепел. Вина перед ним, страх выбора и удушающая ревность к принцу лопнули, уступая место первобытной страсти. Она больше не хотела думать о будущем и заговорах Совета. Прямо сейчас, в свой первый раз, ей нужен был только он.
Она первая подалась вперед, судорожно схватила Элиана за воротник рубашки и притянула к себе.
В ту же секунду между ними вспыхнуло настоящее, неконтролируемое волшебство. Поцелуй Элиана был голодным, глубоким и сокрушительным, выжигающим остатки её страхов. Маг плавно приподнял её на руки, перенося на шелковые простыни постели. Его большие, теплые ладони неторопливо и бережно скользнули под ткань сорочки, изучая изгибы её тела с благоговейным трепетом мужчины, который прикасается к своей величайшей святыне. Каштановые локоны Селесты тяжелым водопадом рассыпались по подушкам, искрясь багровыми искорками Источника.
Их первая интимная близость в эту предрассветную ночь была похожа на слияние двух могущественных стихий. Для Селесты это был совершенно неизведанный, ошеломляющий опыт, лишенный былой боли её прошлой жизни. Алая первобытная сила Селесты и серебряная магия времени Элиана переплелись в экстазе, заполняя комнату призрачным, сияющим светом. Каждое прикосновение его горячих губ к её шее, плечам и вздымающейся груди отзывалось внутри неё сладким, лихорадочным жаром. Когда Элиан плавно, сдерживая собственное бешеное дыхание, соединил их тела, Селеста инстинктивно вскрикнула, крепко впиваясь пальцами в его мужественные плечи. Но секундная вспышка боли тут же растворилась в накатывающих волнах чистого, неонового наслаждения. Девичье сердечко Селесты сумасшедше билось, пока она полностью, без остатка растворялась в его сильных, любящих руках, отдавая ему свою душу и празднуя свой истинный рассвет.
Когда первые розовато-серые лучи солнца пробились сквозь шторы, Селеста лежала на его крепкой груди, слушая ровный стук его сердца. Кулон на её шее мягко пульсировал алым светом. Роковой выбор по-прежнему пугал её, но этой ночью рубиновое пламя её души сделало свой самый честный, волшебный шаг.