Тяжелая железная дверь, окованная потемневшей от сырости медью, с глухим стоном захлопнулась за их спинами. Звук отрезал героев от остального особняка так надежно, словно они заживо погребли себя под землей. В подземном бункере поместья Вальди царил леденящий, пронизывающий до костей холод. Единственным источником света здесь служили древние защитные руны, высеченные прямо на монолитных блоках редкого черного гранита. Они глухо, призрачно мерцали синевой, поглощая и сдерживая колоссальное магическое давление, которое с каждой минутой нарастало в замкнутом пространстве зала.
Селеста стояла в самом центре круглой площадки, очерченной защитными символами. На ней были простые, облегающие тренировочные брюки и тонкая холщовая рубашка из грубого полотна, не стесняющая движений. Её новые, невероятно длинные каштановые локоны тяжелым шоколадным водопадом раскинулись по спине, доходя до самой талии. Под влиянием остаточной энергии Источника кончики волос едва заметно шевелились от невидимых потоков воздуха, испуская редкие, багрово-алые искры. Иллюзия была полностью сброшена: в полумраке подземелья её рубиново-красные глаза светились чистым, зловещим и манящим пламенем первобытной ведьмы.
Напротив неё, на расстоянии вытянутой руки, замер Элиан. Переодевшись в строгую тренировочную куртку без знаков отличия, он казался сосредоточенным и собранным, словно воин перед решающим сражением. В его фиолетовом взгляде больше не было утренней страсти — только жесткая, леденящая решимость наставника, который прекрасно осознавал, насколько велики ставки.
— Закрой глаза, Селеста, — тихо, но сокрушительно твердо приказал он, и его глубокий голос эхом отразился от гранитных стен. — Сделай глубокий вдох. Перестань бороться со своей новой природой. Почувствуй багрянец, который бурлит в твоем ядре, направь эти потоки к ладоням, но не смей выпускать их наружу. Ты должна стать руслом для этой реки, а не её плотиной.
Селеста послушно прикрыла веки, делая медленный, рваный вдох. В ту же секунду внутри её груди заворочался раскаленный, первобытный океан мощи. Сила Источника среагировала на её концентрацию мгновенно — под кожей ладоней и тонких запястий запульсировали чистые, неоново-алые каналы, а воздух в бункере зазвенел от невыносимого, давящего жара. Ей было безумно, нечеловечески тяжело. Горло пересохло, а кости словно плавились в жидком рубине. Колени начали мелко дрожать.
— Отлично. Удерживай это состояние. А теперь я помогу тебе сбалансировать эти безумные потоки, — раздался совсем близко, у самого её уха, бархатистый голос Элиана.
Маг подошел к ней почти вплотную. Его движения были плавными, осторожными. Он медленно, бережно положил свои большие, теплые ладони на её тонкую талию сквозь холщовую ткань рубашки, слегка корректируя её осанку и заставляя расправить плечи. По всему телу Селесты в ту же секунду пробежало непривычное, будоражащее тепло. От близости его сильного, мужественного тела, от аромата лесного озона и горьких трав, который исходил от его кожи, её мысли начали путаться. Хрупкое, едва зарождающееся чувство к этому сереброволосому юноше, которое она пока боялась признать даже самой себе, заставило её сердце сделать глухой, сильный толчок.
Элиан медленно поднял руки выше, скользнув ладонями по её предплечьям, и мягко, но уверенно перехватил её тонкие запястья, разворачивая её ладони вверх. Расстояние между их лицами сократилось до считанных сантиметров. Селеста отчетливо чувствовала его частое, глубокое дыхание. Внутри неё поднялось сильное, волнительное смятение. Слишком много новых, неизведанных эмоций обрушилось на неё за последние часы. Израненное прошлым предательством сердце Селесты испуганно затрепетало, не готовое к такой близости, а сознание на мгновение упустило контроль.
Элиан тоже почувствовал эту перемену. Его фиолетовый взгляд стал глубже, отражая волнение, а пальцы крепче сжали её запястья. В этот миг магия Источника внутри её ядра среагировала на этот шквал внутренних переживаний сокрушительным взрывом.
Рубиновые глаза Селесты резко распахнулись, пугающе, зловеще полыхнули кроваво-красным огнем. С её пальцев с диким треском и ревом сорвались мощные, неуправляемые жгуты алой, багровой энергии. Сила Источника вырвалась из-под контроля, закружившись вокруг них бешеной, уничтожающей всё на своем пути бурей. Древние руны на черном граните испуганно замерцали и начали одна за другой лопаться, не справляясь с давлением.
В ту же секунду, когда алый ураган окончательно вышел из-под контроля, сознание Селесты раскололось. Её не просто ослепило вспышкой — её с диким, оглушительным звоном швырнуло глубоко назад, в леденящие кошмары её прошлой жизни.
Перед глазами возникла сырая, пахнущая плесенью и крысами подземная камера смертников. Канун её казни. Прежняя Селеста, забитая и слабая, сидела на грязной соломе, беззвучно глотая слезы и дрожа от неизбежности утреннего эшафота. Вдруг тяжелая железная дверь камеры бесшумно приоткрылась. Внутрь скользнула высокая, массивная фигура. Селеста отчаянно пыталась разглядеть его лицо, но оно было скрыто плотным, неестественным серым туманом, сквозь который слабо пробивались лишь холодные, мертвенно-белые отсветы.
Этот таинственный незнакомец медленно, зловеще подошел к ней. Он не стал бить её, как брат или отец, не стал кричать. Мужчина грациозно наклонился к её самому уху, обдав ледяным дыханием, и произнес низким, вкрадчивым голосом, от которого у Селесты сейчас, внутри её заблокированного сознания, вспыхнул дикий, животный ужас осознания. Каждое его слово упало в её душу раскаленным свинцом:
«Плачешь, наивная мышка? Думаешь, Рейнард и Оливия разрушили твою жизнь? Какая глупость. Они лишь послушные марионетки, танцующие под мою дудку. Завтра палач срубит твою голову, и эта временная петля наконец замкнется. Но помни, Селеста... куда бы тебя ни забросило время, в какую бы реальность ни вернулась твоя душа — я всё равно добьюсь, чтобы ты нашла рубиновое Сердце. Я заставлю тебя пробудить Источник, а потом явлюсь и заберу твою силу любой ценой. Ведь она по праву принадлежит мне. Можешь бежать, но ты никогда не вырвешься из моих рук».
Этот голос, холодный и властный, в точности совпадал с тем обрывочным шепотом, который она слышала в пустоте во время исцеления Элиана. Понимание того, что этот жуткий человек полностью контролировал ситуацию и тогда, перед казнью, и прямо сейчас, ведя её по скрытому сценарию, выжгло остатки её воли.
С диким ментальным криком Селеста вырвалась из плена воспоминаний, возвращаясь в реальный мир.
«Нет! Я не стану его марионеткой! И я не наврежу Элиану! Я скорее сгорю сама!» — яростная мысль протрезвила раскаленный разум Селесты.
Вместо того чтобы выпустить разрушительный алый поток наружу и уничтожить своего спасителя, она сцепила зубы, судорожно сжала пальцы в кулаки и силой собственной, непреклонной воли злодейки заставила всю бушующую марию втянуться обратно в её физическое тело. Она буквально запечатала этот раскаленный ураган внутри своего израненного сердца, приняв весь сокрушительный удар перегрузки на себя.
Это потребовало слишком много сил. В ту же секунду в её глазах мгновенно, безвозвратно потемнело. Рубиновый свет угас, уступая место звенящей пустоте, её колени подкосились, тело обмякло, и она без чувств повалилась вперед, теряя сознание от страшного истощения.
Элиан успел перехватить её в самый последний момент. Он поймал её, крепко, судорожно прижав её бездыханную фигуру к своей широкой груди. Окутав её каштановым водопадом волос, маг упал вместе с ней на каменный пол бункера, тяжело дыша и в панике прижимая пальцы к её шее, чтобы нащупать ровный, но очень слабый пульс.
— Селеста… — хрипло, со скрытой мукой прошептал сереброволосый юноша, бережно убирая локоны с её бледного лица. — Сумасшедшая моя… Зачем ты так рискуешь ради меня?
Он крепко прижал её к себе, понимая, что эта тренировка — лишь самое начало их долгой, смертельно опасной борьбы не только с Рейнардом, но и с той страшной, невидимой силой, которая направляла их шаги из тени. А в его кармане всё еще жгло кожу нераспечатанное письмо от матери, напоминающее о том, что его собственное время в этом поместье стремительно подходит к концу.