Королевский сад Императрицы утопал в ароматах цветущих роз, жасмина и свежескошенной травы. Солнце, пробившееся сквозь грозовые тучи, заливало мощеные мрамором дорожки ярким, почти ослепительным светом. Высший свет столицы собрался здесь в полном составе. На веранде, уставленной белоснежными столами с фарфоровыми сервизами и хрустальными вазами, негромко играл струнный оркестр. Дамы в легких шелковых платьях пастельных тонов лениво потягивали чай, но их внимание было приковано к парадному входу.
Когда на дорожке показалась Селеста, по саду мгновенно прокатился ропот сдерживаемого удивления.
Она вошла в королевский сад под руку с наследником престола. На ней было платье из тяжелой серебряной парчи, которое мягко шуршало при каждом шаге. Её новые, невероятно длинные и густые каштановые локоны, которые под силой Источника выросли до самой талии, тяжелым шоколадным водопадом спускались по плечам, приковывая к себе завистливые взгляды столичных невест. Под безупречной иллюзией её рубиновые глаза казались обычными карими, но в них застыл такой холодный, царственный покой, что сплетницы инстинктивно прикусывали языки.
Рейнард шел рядом с ней, абсолютно не скрывая своей гордости. Златовласый принц безупречно, со всей искренностью отыгрывал свою новую роль. В его янтарно-золотых глазах больше не было хищного пренебрежения — он предупредительно придерживал Селесту за локоть, подавал ей чашку с чаем, мягко улыбался на её редкие слова и то и дело наклонялся к её уху, шепча что-то личное. Наследник престола открыто демонстрировал двору, что готов носить шлейф за графиней Вальди.
Селеста принимала его ухаживания с ленивой, изящной грацией, но внутри неё бушевал шторм. Фантомное притяжение её собственного тела к его мужской харизме злило её, заставляя сердце глухо ёкать всякий раз, когда его пальцы касались её руки. Но разум злодейки оставался кристально чист. Она помнила: курс будущего изменился, и ей нужно было просчитывать каждый шаг.
В этот самый момент из-за живой изгороди, расталкивая лакеев, вихрем вылетела Оливия.
Её глаза были заплаканы, нежно-голубой наряд амазонки, наспех заштопанный после позора в лесу, выглядет помятым, а в затуманенном яростью и отчаянием взгляде горела безумная жажда мести. Подруга детства принца, брошенная им ради вдовы, полностью потеряла рассудок от ревности.
— Рейнард! — истошно, на весь сад закричала она, заставив оркестр оборвать ноту на полуслове. Придворные испуганно замерли, оборачиваясь к ней. — Как ты можешь сидеть рядом с этой ведьмой?! С этой расчетливой черной вдовой! Она ведь подставила меня в Лисьем лесу! Она заколдовала тебя!
Рейнард мгновенно изменился в лице. Мягкая, теплая улыбка влюбленного мужчины в одну секунду сошла с его лица, обнажая холодный, зловещий оскал истинного воина. Его золотые волосы, казалось, встали дыбом от гнева, а янтарный взгляд потемнел до черноты.
— Леди Оливия, вы забываетесь, — сухо, как удар хлыста, произнес принц, и его голос громом разнесся по веранде. — Стража! Выведите эту сумасшедшую вон из королевского сада. Ей не место среди приличного общества.
— Нет, подождите! — Оливия бешено забилась в руках мгновенно подскочивших гвардейцев тайной стражи. Она вырвала одну руку и яростно указала пальцем прямо в лицо Селесты, злобно ухмыляясь. — Ты защищаешь её, принц?! Думаешь, она верна тебе? А знаешь ли ты, что твоя ненаглядная графиня крутит тайный роман со слугами прямо в своем поместье?! Вчера из её ворот тайно выехала карета, и все слуги знают, что безродный сереброволосый маг Элиан провел с ней несколько дней наедине под одной крышей! Она использует тебя, Рейнард! Она спит с безродным чернокнижником за твоей спиной!
Волна оглушительного шока прокатилась по веранде Императорской резиденции. Графини испуганно прикрыли рты веерами, министры начали взволнованно переглядываться. Обвинение в измене и связи с безродным магом прямо перед лицом влюбленного принца должно было стать смертным приговором для репутации любой женщины. Оливия торжествующе улыбалась, ожидая, что ревнивый и вспыльчивый Рейнард сейчас растерзает графиню.
Но реакция принца оказалась совершенно не такой, на какую рассчитывала блондинка. Рейнард был в курсе всех событий ночи в Мраморных ущельях. Он прекрасно знал, что первородная сила Селесты дика и нестабильна, и что сереброволосый маг живет в её поместье исключительно ради того, чтобы помочь ей укротить этот опасный багрянец. И хотя в глубине души принца по-прежнему выжигало удушающее, ревнивое недовольство — ведь он отчетливо осознавал, что Элиан является его главным, самым опасным соперником за сердце Селесты, — нарушить тайну ущелий он не мог. Защита Селесты стала для него абсолютным приоритетом. Его подлинная, глубокая любовь к этой роковой женщине заставила его действовать на опережение, отбросив любые подозрения.
— Замолчи, Оливия! — громоподобный, леденящий голос Рейнарда заставил Оливию осечься на полуслове. Принц медленно поднялся из-за стола, нависая над верандой всей своей мощной фигурой. Его янтарно-золотые глаза горели безжалостным огнем. — Маг Элиан находится в поместье графини Вальди по моему личному, секретному поручению и приказу Имперской Канцелярии. Его пребывание там связано с государственной безопасностью и контролем за южными притоками кристаллов. Пытаться выставить тайную службу короны за грязные сплетни… Ты окончательно сошла с ума от зависти, Оливия.
Рейнард резко повернулся к гвардейцам, и его приказ прозвучал как смертный приговор:— Живо уволоките эту сумасшедшую тварь в подземную тюрьму Канцелярии! И если я еще хоть раз услышу её грязный, лживый голос в этой столице — её голова слетит с плеч до заката! Вон!
Оливию с дикими, истеричными криками и плачем выволокли с веранды, окончательно похоронив её авторитет и жизнь в высшем свете Империи.
Рейнард тяжело вздохнул и плавно сел обратно в кресло. Он бережно, с бесконечным уважением перехватил тонкие пальцы Селесты, сжимая их в своей ладони. В его золотых глазах не было ни капли недоверия или ревнивого упрека — только глубокая, понимающая забота мужчины, который защитил свою женщину перед всем миром.
— Не волнуйся, Селеста. С ней покончено, — тихо, но очень глубоко произнес златовласый принц, заглядывая под маску её карих глаз. Он промолчал о маге, скрыв свою внутреннюю ревность, но его верность и преданность сейчас были очевидны как никогда.
Селеста смотрела на него, и внутри неё бушевал шторм. Его благородный поступок, его готовность защищать её без лишних вопросов и подозрений, зная всю правду, точным ударом попали по её ментальным щитам. Ледяная броня злодейки медленно плавилась, уступая место искреннему, глубокому удивлению и робкой радости. Ей было безумно приятно чувствовать его защиту.
Она собиралась ответить ему теплой, искренней улыбкой, как вдруг воздух вокруг её руки резко, ощутимо потеплел. Защитный артефакт — старинное серебряное кольцо, которое ей оставил Элиан перед отъездом для экстренной связи — сильно нагрелось, обжигая кожу.
Прямо на гладкой металлической поверхности кольца, вспыхивая тусклым серебряным светом, начали стремительно проступать тонкие, вырезанные магией слова, предназначенные только для её глаз:
«Селеста, барьеры времени вокруг твоего поместья атакованы изнутри столицы. Нападение организовано высшими эшелонами власти. Здесь дикие искажения. Я ранен в замке отца. Не верь Рейнарду, его семья...»
Надпись внезапно, с треском оборвалась, а серебряное кольцо на её пальце мгновенно покрылось сеткой глубоких трещин и остыло, превратившись в безжизненный кусок металла.
Селеста похолодела. Её сердце пропустило удар, а в груди поднялась дикая, удушающая паника. Элиан был в смертельной опасности. И это нападение как-то связано с родом принца.
В ту же секунду она почувствовала, как Рейнард сильнее сжал её пальцы. Опустив взгляд, она поняла: принц тоже заметил это послание. Он сидел совсем рядом, и его янтарно-золотые глаза с пугающей, кристальной четкостью успели прочесть тающие серебряные строки до того, как кольцо треснуло.
Рейнард поднял на неё тяжелый, но абсолютно открытый взгляд. В его глазах не было вины или коварства — только леденящая серьезность правителя, который внезапно осознал, что за его спиной ведут чужую, страшную игру.
— Селеста, посмотри на меня, — тихо, но так весомо, что его голос мгновенно пробил её панику, произнес златовласый принц. Он наклонился к ней вплотную. — Я здесь точно ни при чем. Клянусь тебе своей честью и своей кровью. Если в это нападение и замешана императорская семья, если Совет или мой отец отдали этот проклятый приказ — я к этому не имею никакого отношения. Меня использовали вслепую.
Он перехватил её вторую руку, крепко, надежно сжимая её ладони в своих. И в этот момент Рейнард произнес слова, которые сокрушительным, тектоническим ударом обрушились на ментальные щиты Селесты, заставив её ледяное сердце злодейки окончательно оттаять. Вся многолетняя обида, вся глухая, удушающая ненависть за её казненное прошлое будущее в эту секунду просто растворились, превратившись в пепел.
Селеста вдруг отчетливо, с пронзительной ясностью осознала: в той прошлой жизни этот златовласый лев не был хладнокровным, расчетливым убийцей. Он никогда не желал её смерти. Он точно так же, как и она сама, как и Оливия, был всего лишь слепой, послушной марионеткой в руках того самого жуткого, невидимого кукловода из камеры смертников. Его ослепили, обманули и заставили зачитать приговор. Его израненное эго было лишь оружием в чужих руках.
— Я помогу тебе спасти его, Селеста, — хрипло, глядя прямо в глубину её потрясенных карих глаз, произнес Рейнард. В его голосе звенела такая чистая, жертвенная мужская забота, которой она никогда от него не ожидала. Принц прекрасно понимал, кем для неё является серебряный маг. Он знал, что идет на смертельный риск ради своего главного соперника, но его любовь к Селесте перевесила его гордость. — И... если когда-нибудь ты всё же выберешь его, а не меня… я приму это. Я сам отпущу тебя. Потому что я правда поменялся благодаря тебе, Селеста. И я просто не знаю, как по-другому доказать тебе, что мои чувства искренние. Я готов рискнуть всем ради твоей улыбки. Даже если ты улыбнешься не мне.
Селеста замерла, чувствуя, как по её щеке скатилась одна-единственная, горячая слеза, мгновенно испарившись под жаром Источника. Её щиты рухнули. Напряжение между ними лопнуло, оставив лишь кристальную, чистую правду. Рейнард любил её — безумно, честно, готовый пожертвовать своим эго ради её спасения.
Но времени на долгие откровения не было. Черный туман заговора сгущался над столицей, и Элиан угасал в родовом замке герцога.