Секретный Архив Императорской Библиотеки находился глубоко под землей, за массивными железными дверями, запечатанными кровной магией правящей династии. Здесь, вдали от блеска парадных залов, царил вечный, тяжелый полумрак, густо пропитанный запахом столетней пыли, иссохшего пергамента и озона — от защитных заклинаний, которые мерцали на бескрайних книжных стеллажах тусклыми синими искрами. Сюда не имел права входить никто, кроме самого Императора и Верховного Мага.
Но личное, непреклонное слово наследного принца Рейнарда, данное при свидетелях на охоте, открыло Селесте эти двери.
Она медленно шла между бесконечными, уходящими во тьму рядами полок. Её карие глаза внимательно сканировали корешки древних книг, покрытые золотым тиснением и защитными рунами. Селеста бережно перебирала старинные свитки, надеясь наткнуться хоть на какую-то зацепку, способную остановить угасание её спасителя.
Чуть поодаль, у массивного дубового стола, освещенного единственной магической лампой, стоял Элиан. Чтобы укротить жар, терзавший его тело после недавнего заклинания в лесу, он снял свою черную тканевую перчатку. Его правая рука, испещренная пульсирующими фиолетовыми венами, аккуратно переворачивала хрупкие, желтые от времени страницы древнего фолианта «О природе Первородного Времени». Магическое свечение его руки бросало зловещие отблески на его бледное, сосредоточенное лицо и серебряные волосы.
— Нашла что-нибудь, Селеста? — тихо спросил он, не поднимая головы. В глухой, звенящей тишине подземного архива его глубокий, бархатистый голос прозвучал особенно мягко и интимно.
— Только легенды и обрывки мифов, — Селеста тяжело вздохнула. Она оставила очередной свиток и медленно подошла к столу, плавно сев на его край, совсем близко к магу. — В хрониках южных племен эпохи раскола упоминается некий артефакт, способный восполнять любую магическую и жизненную силу, заживляя даже раны от отката времени. Но его считали красивой сказкой еще триста лет назад. Его называют Сердцем… а вот продолжение текста безжалостно выжжено чьей-то чужой магией.
Она замолчала, всматриваясь в его точеный профиль. В полумраке подземелья Элиан выглядел пугающе истощенным. Тяжелая тень усталости залегла под его фиолетовыми глазами, а дыхание было рваным, прерывистым. Фиолетовая сеть вен уже подобралась к самому локтю, и это осознание отозвалось в груди Селесты острой, щемящей болью. Этот человек медленно, мучительно умирал ради неё.
Внутри её души, израненной прошлым, поднялась глухая, отчаянная решимость. Действуя по чистому порыву, Селеста протянула свою руку и мягко, бережно накрыла его ледяную ладонь своей. Она не испугалась пульсирующего фиолетового света под его кожей.
— Я найду его, Элиан, — твердо, глядя прямо в его фиолетовый взор, произнесла двадцатилетняя графиня. Её голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Чего бы мне это ни стоило. Я переверну всю эту проклятую Империю, но найду способ исцелить тебя. Ты вернул меня из мертвых не для того, чтобы я хоронила тебя.
Элиан замер от неожиданности. Он медленно поднял на неё глаза, и в их глубине вспыхнуло такое сильное, трепетное и горячее мужское чувство, от которого у Селесты на секунду перехватило дыхание. Маг плавно перевернул свою ладонь, аккуратно и крепко переплетая свои пальцы с её пальцами. Он держал её руку так, словно она была его единственным якорем в этом мире.
— Твоя забота — это лучшая награда, которую я мог бы просить у судьбы, Селеста, — негромко, с невысказанной нежностью ответил он, и его палец нежно погладил её кожу. — Но тебе нельзя так рисковать. Если Рейнард узнает, что мы ищем…
— Что именно я не должен узнать? — раздался от массивных дверей леденящий, громоподобный голос.
Селеста и Элиан одновременно повернули головы, но не успели разорвать контакт.
В проходе между темными стеллажами стоял принц Рейнард. Наследник престола был без своего парадного охотничьего мундира — в свободной черной рубашке с расстегнутым воротом и высоких сапогах. Его роскошные золотые волосы были растрепаны, а на лице застыла гримаса чистой, первобытной ярости. Его янтарно-золотые глаза были намертво, хищно прикованы к одному-единственному кадру: к их переплетенным пальцам на дубовом столе.
Рейнард стремительно, в три огромных шага преодолел расстояние между ними. Он грубо, резко перехватил тонкое запястье Селесты, заставляя её силой разорвать контакт с магом, и властным, собственническим движением притянул её к своему широкому плечу.
— Я дал тебе беспрепятственный доступ в этот архив, графиня, чтобы ты читала книги, а не зажималась в темных углах с моими слугами! — процедил златовласый принц сквозь плотно сжатые зубы. От его фигуры буквально веяло удушающей, смертоносной угрозой.
Рейнард впервые в своей пресыщенной жизни испытывал это дикое, выворачивающее наизнанку чувство — безумную ревность, которая выжигала его изнутри огненным штормом. Женщина, которую он вожделел, которой бредил со дня их стычки на балконе, сейчас смотрела на этого безродного сереброволосый мага с такой пронзительной нежностью, с какой никогда не посмотрит на него, будущего Императора.
Элиан медленно, с достоинством поднялся со стула, несмотря на слабость. Воздух в подземном архиве мгновенно сгустился, раскалился и зазвенел от колоссального давления. Синие искры защитных заклинаний на полках испуганно погасли, уступая место тяжелой, давящей серебряной магии времени, которая волнами начала исходить от чародея.
— Отпустите её, Ваше Высочество, — спокойно, но с такой леденящей, сокрушительной силой в голосе произнес двадцатидвухлетний маг, что Рейнард невольно прищурился. Фиолетовые глаза Элиана горели опасным огнем. — Леди Селеста Вальди — свободная женщина и графиня, она не является вашей собственностью. И если вы продолжите применять к ней физическую силу, законы Империи о неприкосновенности высшей аристократии не спасут вас от моей магии. Мне плевать на ваш титул, если вы причиняете ей боль.
Рейнард хищно, безумно оскалился, его свободная рука инстинктивно легла на рукоять тяжелого боевого кинжала на поясе. Золотые волосы принца, казалось, встали дыбом от ярости, а янтарный взгляд потемнел до черноты.
— Ты угрожаешь мне, чернокнижник? — прорычал принц, делая шаг вперед и нависая над Элианом всей своей мощной фигурой. — Я могу казнить тебя на этом самом месте за одно только это слово! Одним щелчком пальцев! Она — вдова графа моей Империи. И она будет моей, если я этого захочу! А ты — лишь бледная, жалкая тень, которая путается у меня под ногами! Убирайся вон, пока твоя голова еще держится на плечах!
Селеста резко, с силой дернула руку, вырывая свое запястье из жесткой хватки принца. На коже остался багровый след. Она бесстрашно встала прямо между мужчинами, загораживая Элиана, а её карие глаза горели таким ледяным, убийственным презрением, что Рейнард невольно замер.
— Прекратите этот цирк, Рейнард! — холодно, как удар меча, отрезала Селеста. В её осанке не было ни капли страха. — Вы ведете себя не как будущий Император великой державы, а как капризный уличный мальчишка, у которого забрали любимую игрушку! Маг Элиан находится здесь по моему законному праву награды.
Она сделала шаг вплотную к принцу, заставляя его златовласую фигуру слегка отпрянуть под давлением её ярости. Селеста посмотрела прямо в его янтарно-золотые глаза, и её голос упал до леденящего шепота:
— Если вы так отчаянно пытаетесь завладеть моим вниманием, Ваше Высочество, то не нужно делать это таким варварским способом. Меня привлекают мужчины, которые способны искренне заботиться обо мне, а не завоевывать чужие жизни, словно очередную бунтующую страну. Хотя… — Селеста сделала паузу, и на её губах расплылась горькая, безжалостная ухмылка злодейки. — Я глубоко сомневаюсь, что в вашем эгоистичном сердце есть хотя бы одна капля подлинной заботы, если вы позволяете себе вести себя подобным образом. Вы умеете только приказывать и ломать.
Рейнард замер, тяжело и часто дыша. Слова Селесты точным, расчетливым ударом попали по его гордости и политическим интересам, но еще сильнее раззадорили его первобытный охотничий азарт. Она защищала этого мага. Она ударила его по самому больному месту, обвинив в отсутствии сердца. Но при этом она была великолепна в своей ледяной ярости.
— Если вы еще хоть раз позволите себе явиться сюда, распускать руки и устраивать эти дикие сцены ревности — я немедленно аннулирую свою награду, покину столицу навсегда и заберу с собой все южные шахты кристаллов Вальди, которые спонсируют вашу армию! Посмотрим, как запоет ваш Имперский Совет, когда у наследника престола не останется золота на его затяжные северные войны!
Принц медленно, с явным усилием опустил руку от кинжала. Он перевел свой тяжелый, потемневший от скрытой страсти взгляд с Селесты на безмолвного, но готового к бою Элиана.
— Отличный ход, графиня Вальди, — тихо, с опасной, предвкушающей улыбкой произнес Рейнард, шагнув назад к выходу. Его золотые глаза зловеще блеснули. — Ты умеешь кусаться. Но эта охота только началась, Селеста. Заботы тебе хочется? Что ж… Посмотрим, кто из нас двоих лучше умеет оберегать то, что ему дорого. А тебе, маг… я настоятельно советую оглядываться по сторонам в этом дворе. Несчастные случаи порой происходят даже с самыми одаренными гениями. Береги свою голову.
Развернувшись, принц стремительным, яростным шагом покинул секретный архив, с оглушительным, страшным грохотом захлопнув за собой массивную железную дверь.
Селеста тяжело, судорожно выдохнула и повернулась к Элиану. Юноша едва держался на ногах — сдерживание колоссальной магии отката в присутствии принца далось его истощенному телу слишком тяжело. Фиолетовые вены на его обнаженной руке пульсировали с удвоенной силой, испуская лихорадочный свет.
— Он не отступит, Элиан, — тихо, с затаенным страхом в голосе произнесла Селеста, нежно касаясь его плеча. — Теперь его ревность превратилась в безумие. Он будет пытаться уничтожить тебя из тени.
— Пусть пытается, — Элиан мягко, преданно улыбнулся ей, преодолевая боль, и неторопливо вернул черную перчатку на руку, скрывая проклятие. Фиолетовый взор чародея был полон абсолютной решимости. — Я прошел сквозь саму бездну времени и сжег половину своей жизни ради того, чтобы вернуть тебя в этот мир. Какая-то ревность смертного златовласого принца меня не остановит. Давай продолжим искать, Селеста. У нас слишком мало времени.