Ночь неохотно отступала под натиском раннего утреннего рассвета. Бледные, розовато-серые лучи солнца едва пробивались сквозь тяжелые, расшитые золотом бархатные портьеры королевской опочивальни Императорского дворца. В комнате царил прохладный полумрак, густо пропитанный ароматом дорогого дерева и догорающих свечей.
Принц Рейнард резко, с глухим гортанным вздохом открыл глаза и сел на постели. Его золотые волосы были растрепаны, а янтарно-золотые глаза горели ровным, пугающим пламенем. Он не спал этой ночью — вернее, его сон был коротким и прерывистым, ведь из памяти ничего не было стерто. В его сознании, словно выжженные каленым железом, до мельчайших деталей застыли события в Мраморных ущельях.
Он отчетливо помнил всё: расколотые скалы, древнее святилище, обрушившуюся плиту и то, как Селеста умоляла его ради этого сереброволосого мага. Но сильнее всего его рассудок плавило воспоминание о её роковом обещании: «Я стану твоей...». Он помнил её новые, пугающие рубиново-красные глаза, её кроваво-алую магия Источника и бесконечно длинные каштановые локоны, которые отросли прямо на его глазах, превратив вчерашнюю холодную вдову в первобытную богиню.
После того как Элиан с помощью пространственных чар перенес их троих наружу, Рейнард уехал первым. Ревность, гордость и удушающее собственническое чувство не позволили ему остаться рядом с ней ни на минуту дольше. Он ускакал в столицу под покровом тумана, оставив Селесту наедине с магом, который пока что остался жить в её поместье под предлогом защиты от нестабильной силы. Но то, что Селеста добровольно приняла условия сделки и согласилась стать его фавориткой, заставляло сердце златовласого принца биться в бешеном, торжествующем ритме. Охотник поймал свою добычу, но эта добыча пугала его своей новой, разрушительной мощью. Сквозь эгоизм и страсть Рейнард с ужасом осознавал, что эта женщина зацепила его душу по-настоящему. Он по-настоящему, мучительно для самого себя влюблялся в неё, и это чувство кружило ему голову.
Рейнард рывком сбросил шелковое одеяло, быстро накинул белоснежную рубашку с расстегнутым воротом и стремительным, яростным шагом направился к выходу из своих покоев. Ему нужно было официально закрепить свои права на графиню Вальди, пока Совет или Орден не пронюхали о её преображении.
Уже через десять минут принц уверенно шагал по гулким коридорам, пугая редких утренних гвардейцев своим потемневшим янтарным взором. Он без стука, мощным толчком руки распахнул тяжелые створки личного кабинета своего отца.
За огромным письменным столом из черного дерева, несмотря на ранний час, уже сидел Император. Мужчина средних лет с точно такими же золотыми волосами, тронутыми благородной сединой на висках, сосредоточенно перебираг государственные бумаги. Заслышав грохот дверей, правитель медленно опустил перо и поднял тяжелый, холодный и пронзительный взгляд на влетевшего сына.
— Отец, — Рейнард остановился прямо посреди кабинета, тяжело дыша и уперев кулаки в край стола. В его золотых глазах горел опасный, не терпящий возражений огонь. — Я принял окончательное решение. Я хочу сделать графиню Селесту Вальди своей официальной, единственной фавориткой перед всем двором. Канцелярия должна немедленно подготовить соответствующий указ, чтобы закрепить её статус при мне.
Про женитьбу на вдове старого графа Рейнард пока даже не заикался — для этого было слишком рано, да и строгие законы Империи требовали долгих согласований. Но статус официальной фаворитки дал бы ему полное право законно привязать Селесту к себе, забрав её из её поместья во дворец.
Император не вздрогнул. Он внимательно, с леденящим душу спокойствием окинул взглядом тяжело дышащего наследника. Опыт правителя подсказал ему, что сын находится во власти какой-то слепой одержимости.
— Официальной фавориткой? На вдове покойного Вальди? — голос Императора прозвучал тихо, но в нем слышался рокот приближающейся бури. Он медленно откинулся на спинку кресла и скрестил пальцы на груди. — Ты пришел требовать у меня указ ради женщины, которую весь высший свет за глаза зовет расчетливой черной вдовой? С девчонкой де Рош, которая устроила позорный скандал с твоей подругой детства Оливией прямо в королевском саду? Послушай меня внимательно, Рейнард. Твои мимолетные ночные фантазии и увлечения этой вдовой меня не интересуют. Твой вопрос со свадьбой и будущим союзом уже полностью решен.
Император жестко припечатал ладонь к столу, пресекая любые возражения:
— Совет уже утвердил твою помолвку и подписал брачный контракт. Через месяц в столицу прибывает принцесса из великого соседнего королевства. Этот брак укрепит наши северные границы и даст нам армию для финального похода. Ты женишься на ней, Рейнард. И это решение не обсуждается. Тема закрыта. Ты можешь заводить себе любых фавориток втайне, но никакого официального указа для графини Вальди я не дам. Не позорь правящую династию. Убирайся и приведи себя в надлежащий вид.
Златовласый принц замер, и на его щеках заходили яростные, жесткие желваки. Его пальцы со скрипом впились в край деревянного стола. Известие о решенной свадьбе обожгло его гордость, но, к удивлению Императора, Рейнард не стал кричать и устраивать бунт, как делал обычно. Вместо этого в его янтарно-золотых глазах вспыхнул холодный, пугающий расчет циничного правителя.
Он медленно выпрямился во весь свой огромный рост и усмехнулся. Женитьба? Политические союзы? Пусть будет так. Он прекрасно понимал законы престола. Корона требовала этот брак, и ради Империи он примет его. Пусть чужеземная принцесса станет его законной женой на бумаге. Пусть она носит титул и сидит на троне ради прочности северных рубежей — это всего лишь сухой расчет. Но в этот момент Рейнард отчетливо, до боли в груди осознал: отныне ему абсолютно не важно, кто официально разделит с ним корону. В его сердце, мыслях и венах поселилась лишь одна-единственная женщина. Он желал только Селесту. И никакие указы, брачные контракты или запреты отца не способны были выжечь эту одержимость. Законная жена получит его имя, а рубиновоглазая вдова — его душу, его страсть и его верность.
— Хорошо, отец, — тихо, со зловещим спокойствием произнес Рейнард, отступая от стола. — Я женюсь на этой принцессе. Государство получит свой союз. Но запомни мои слова: графиня Вальди всё равно будет моей. Указ или нет, тайно или явно — она разделит со мной этот дворец. И если кто-то из Совета попробует встать между нами или упрекнуть её, я лично уничтожу любого. Нам больше не о чем говорить.
Развернувшись, Рейнард стремительным, уверенным шагом покинул кабинет отца, с грохотом захлопнув за собой дверь. Его упрямство превратилось в несокрушимую броню. Он знал, что Селеста связана словом. И он был готов развернуть масштабную политическую игру в столице, чтобы сделать свою опасную, рубиновоглазую фаворитку настоящей теневой правительницей дворца, пока законная принцесса будет лишь декоративной куклой на троне.