Селеста приходила в себя мучительно медленно. Сознание возвращалось рваными, болезненными толчками, словно её душу силой заталкивали обратно в хрупкую физическую оболочку. Каждая мышца в теле отозвалась глухой, изнуряющей ломотой — сокрушительные последствия алой перегрузки Источника давали о себе знать. Она слабо, с трудом приоткрыла веки.
Вместо давящих стен гранитного бункера над головой мягко белел знакомый шелковый балдахин её собственной постели в поместье Вальди. За высокими готическими окнами уже вовсю разгорелся яркий, теплый день, заливая комнату золотистыми лучами солнца. Селеста попыталась повернуться набок, и её новые, невероятно длинные каштановые волосы тяжелым, шоколадным водопадом рассыпались по мягким подушкам, доходя до самой талии.
Она повернула голову и замерла. В глубоком кресле у самого изголовья её кровати сидел Элиан. Сереброволосый маг, по-прежнему одетый в свою черную рубашку, преданно и неотрывно охранял её сон. В его фиолетовых глазах, устремленных на неё, читалось такое безграничное облегчение, смешанное с затаенной нежностью и тревогой, что сердце Селесты сделало глухой, сильный толчок.
— Слава богам, ты очнулась, — его глубокий, бархатистый голос прозвучал непривычно хрипло, со скрытой мукой. Элиан мгновенно подался вперед, аккуратно касаясь своими теплыми пальцами её лба, проверяя температуру. — Ты совершила абсолютное безумие в бункере, Селеста. Сдержать такой колоссальный, разрушительный выброс внутри собственного сердца, чтобы уберечь меня… Твои магические каналы едва не выгорели дотла. Зачем ты так рискуешь собой?
Селеста медленно отвела взгляд к окну, чувствуя, как лицо обжигает легкий румянец от его близости. Ледяная броня злодейки упрямо пыталась вернуться на место, но воспоминания о жутком флешбэке в камере смертников всё еще сковывали её разум леденящим ужасом.
— Я не могла позволить этой силе ударить по тебе, Элиан, — тихо, но со стальной решимостью в голосе ответила двадцатилетняя графиня Вальди. — Я скорее сгорела бы сама на месте, чем причинила тебе вред. Ты отдал половину своей жизни ради моего спасения, и я не стану причиной твоей гибели.
Элиан замер, его пальцы на её виске едва заметно дрогнули. Шквал невысказанных, глубоких эмоций промелькнул в его фиолетовом взоре. Страх перед чувствами и шрамы прошлого всё еще напоминали Селесте об опасности любви, но отрицать, что этот сереброволосый юноша с каждым днем занимает всё больше места в её израненном сердце, было уже невозможно.
Селеста судорожно сглотнула и резко села на постели, вцепившись пальцами в одеяло. Её рубиново-красные глаза, лишенные магической иллюзии в безопасности спальни, зловеще и тревожно полыхнули алым огнем:
— Элиан, во время перегрузки… меня швырнуло в воспоминания прошлой жизни. В ночь перед моей казнью. В мою камеру пришел человек. Я не видела его лица из-за густого серого тумана, но его голос… Это был тот самый холодный, властный шепот, который направлял мою руку в пустоте, когда я исцеляла тебя. Он знал, что я вернусь в прошлое. Он сказал, что Рейнард и Оливия — лишь его послушные марионетки, и он всё равно заставит меня найти рубиновое Сердце Источника, чтобы забрать эту силу себе. Мы в ловушке, Элиан. Истинный кукловод вел нас сюда с самого начала.
Элиан резко выпрямился, его бледное лицо помрачнело, а фиолетовые глаза опасно сузились. Он медленно опустил руку и тяжело вздохнул, уводя взгляд в сторону. Настало время для его собственного, тяжелого признания. Пальцы юноши инстинктивно коснулись потайного кармана брюк, где всё еще лежало жгущее кожу письмо от матери-герцогини.
— Значит, ставки взлетели выше, чем мы могли предположить, — тихо, со скрытой горечью произнес маг. Он поднялся с кресла и подошел к окну, спиной повернувшись к Селесте. Солнечные лучи подсветили его серебряные локоны. — И именно поэтому… мне невыносимо говорить это тебе прямо сейчас, Селеста. Но мне придется уехать.
Селеста похолодела, её пальцы судорожно сжали шелк простыней:
— Что? Уехать? Куда, Элиан? Сейчас, когда этот монстр охотится за нами из тени?
Элиан плавно обернулся к ней. В его лице застыл сухой, аристократичный расчет, свойственный его истинному происхождению, о котором она пока не догадывалась. Ему до безумия не хотелось обманывать её, но ради её же безопасности он был вынужден скрыть детали.
— Вчера вечером, перед нашим возвращением из ущелий, тайный вестник передал мне срочное послание, — ровным, но глубоким тоном ответил двадцатидвухлетний юноша. — Произошли непредвиденные, опасные обстоятельства, требующие моего личного, немедленного присутствия. Это касается моей… семьи. Я должен уехать в их поместье на пару дней, чтобы разобраться с этой угрозой.
Он сделал шаг к её кровати, и в его взгляде снова вспыхнула та самая обволакивающая, защищающая нежность, которая заставляла её ментальные щиты плавиться:
— Не бойся, Селеста. Моё ядро благодаря твоему исцелению сейчас полно сил как никогда. Я выстроил вокруг этого особняка мощные невидимые барьеры времени — никто во дворец, включая ищеек Рейнарда, не сможет пробить их, пока меня не будет. Марта позаботится о тебе. Я вернусь через два дня, и мы продолжим учиться контролировать твой багрянец. Пожалуйста… доверься мне. Я не оставлю тебя.
Селеста внимательно всматривалась в его безупречные черты лица. Её внутреннее чутье злодейки подсказывало, что маг недоговаривает что-то очень важное, скрывая огромную часть своей жизни. Но безграничная преданность, которую он раз за разом доказывал действиями, заставила её отступить. Стена недоверия дала еще одну глубокую трещину.
— Хорошо, Элиан. Я буду ждать тебя, — тихо, но очень искренне ответила двадцатилетняя графиня, и рубиновый блеск в её глазах смягчился, сменившись нежным карим оттенком иллюзии. — Но возвращайся целым. Ты мне нужен.
Маг бережно склонил голову в прощальном поклоне, скрывая счастливую, облегченную улыбку, развернулся и бесшумной тенью покинул её спальню. Карета герцогского рода уже ждала его у потайного выезда, готовая унести «безумного сына» правой руки Императора навстречу тайнам его собственного дома.
Селеста осталась в комнате одна. Ощущение внезапного одиночества удушающим грузом осело на её плечах. Она медленно поднялась, подошла к трюмо и наложила на свои глаза магическую иллюзию, вернув им прежний, ничем не примечательный карий цвет. Волосы до талии спрятать было сложнее, но Марта, бесшумно вошедшая через полчаса, искусно уложила их в высокую сложную прическу, которая визуально скрадывала длину.
Не успела Селеста допить утренний чай, как в двери спальни робко постучали. На пороге снова стояла Марта, но в её руках теперь лежал узкий, запечатанный конверт из плотной золотистой бумаги. На восковой печати отчетливо красовался личный герб наследного принца — хищный коронованный лев.
— Миледи, только что прибыл посыльный из королевского дворца, — взволнованно прошептала служанка, протягивая письмо. — Это лично от Его Высочества принца Рейнарда.
Селеста хладнокровно взяла конверт, сломала сургуч и развернула дорогой пергамент. Строки, написанные уверенным, размашистым и властным почерком златовласого принца, дышали нетерпением:
«Селеста. Ночь в ущельях доказала, что ты — единственная женщина, способная удержать моё внимание. Ты дала королевское слово, и я намерен потребовать его исполнения. Мне нужно встретиться с тобой и обсудить кое-что чрезвычайно важное, касающееся твоего нового статуса во дворце и планов Совета. Игра становится слишком опасной. Завтра в полдень я буду у твоих ворот. Жди меня. Рейнард».
Селеста медленно свернула письмо, и под иллюзией карего цвета на долю секунды опасно, зловеще полыхнул алый рубиновый огонь. Рейнард не терял времени. Его одержимость росла с каждым часом, и он рвался забрать обещанное. Оставшись без защиты Элиана, она должна была действовать в одиночку, полагаясь исключительно на свой ледяной разум злодейки. Договор в пещере был заключен, и нарушать его сейчас, когда её сила Источника нестабильна, было бы глупо. Ей нужно было выслушать его, понять, что затевает Совет, и искусно использовать его влюбленность в своих целях.
— Марта, — холодным, звучным тоном скомандовала Селеста, бросая пергамент на столик. — Подготовь ответ для королевского вестника. Напиши, что графиня Вальди помнит свои обещания. Я согласна на встречу. Я буду ждать Его Высочество завтра в полдень в моем поместье.
Она откинулась на спинку кресла, глядя на залитый солнцем сад. Капкан для златовласого хищника был взведен, но теперь ей предстояло сыграть самую сложную роль в своей новой жизни — роль фаворитки человека, который когда-то отправил её на эшафот.