Утро следующего дня выдалось удушливым и жарким. Небо над столицей заволокло тяжелыми, свинцовыми тучами, предвещавшими скорую грозу, но в поместье Вальди гнетущая, наэлектризованная тишина наступила гораздо раньше первых раскатов грома.
Селеста стояла у высокого готического окна своего кабинета. Её новые, невероятно длинные каштановые волосы тяжелыми волнами спускались по спине, доходя до самой талии. Марта потратила два часа, чтобы уложить их в сложную, высокую прическу, которая визуально скрадывала длину, но под силой Источника шоколадные локоны всё равно едва заметно искрились багровыми искорками. Под искусной иллюзией её глаза казались привычными, тусклыми и карими. Селеста ждала визита Рейнарда, и её разум злодейки был готов к очередной жесткой, лицемерной дуэли. Она ожидала увидеть парадный королевский эскорт, грохот копыт, охапки пафосных белоснежных лилий и привычное, удушающее давление златовласого хищника, который явится забирать свой трофей по договору.
Но то, что произошло дальше, полностью сломало её сценарий.
В кованые ворота поместья въехал всего один всадник. Без гвардейцев, без пафосных знамен и тайных ищеек Канцелярии. Принц Рейнард приехал один. Он действительно был при параде — безупречно красивый, статный, в элегантном темном охотничьем камзоле, который идеально сидел на его широких плечах, и высоких сапогах. Его роскошные золотые волосы мягко переливались в лучах предгрозового солнца, а янтарно-золотые глаза колыхались от волнения. Но самым поразительным было то, что находилось в его руках.
Вместо помпезных оранжерейных букетов, которыми он обычно заваливал столичных дам, принц бережно держал скромный, небольшой букет простых полевых цветов. Нежные ромашки, васильки и дикий клевер, пахнущие свежей росой и согретой землей, были перевязаны грубой бечевкой. Рейнард собрал их сам, прямо по пути сюда, останавливая коня на обочине дикой южной дороги. В пещере Мраморных ущелий, увидев её настоящие слезы и отчаянную мольбу ради мага, этот пресыщенный, циничный наследник престола сломался. Его раздутое эго отступило. Он больше не играл в охотника и не пытался завоевать её, как бунтующую страну. Златовласый принц по-настоящему, глубоко и пугающе для самого себя влюбился в эту роковую, загадочную женщину, и теперь в его душе поселилась искренняя, трепетная забота о ней.
Селеста медленно спустилась в парадную гостиную, и её сердце пропустило удар, когда она увидела его у камина. Рейнард сделал шаг навстречу, протягивая ей скромный букет. На его мужественном, обычно высокомерном лице не было фальшивой улыбки — в его янтарном взгляде читалась лишь обезоруживающая, теплая нежность мужчины, который пришел к любимой женщине.
— Это тебе, Селеста, — тихо, непривычно мягко произнес принц, и его бархатистый голос заставил её внутренне вздрогнуть. — Подумал, что столичная роскошь тебе уже наскучила. Эти цветы… они настоящие. Такие же настоящие, как и мои чувства к тебе после той ночи.
Селеста замерла, так и не протянув руку к букету. На её бледном лице отразилось искреннее, глубокое удивление. Она неотрывно всматривалась в его золотые глаза, пытаясь отыскать там привычный подвох, фальшь или скрытый умысел палача, но видела лишь чистую, неприкрытую преданность. Разум злодейки, выжженный эшафотом прошлого будущего, отказывался верить в происходящее. Она никак не могла уложить в голове, что такой жестокий, эгоистичный человек, который в её будущем хладнокровно подписал ей смертный приговор, мог измениться в столь короткий час. Это казалось немыслимым, пугающим сбоем в её идеальном плане мести.
Но где-то на самой глубине её израненной, выжженной предательством души это внезапное изменение Рейнарда отозвалось странным, тягучим теплом. Ей против воли было безумно приятно видеть его таким. Женская природа взяла верх над ледяной броней: девичье сердечко сделало сильный, болезненный толчок под воздействием его харизмы, а по телу разлилась лихорадочная волна волнения. Забота, которую он проявлял без привычного королевского напора, медленно плавила её ментальные щиты.
Селеста сделала плавный шаг вперед и аккуратно, едва касаясь пальцами, приняла полевой букет. Аромат диких трав мгновенно заполнил комнату, вытесняя гнетущую прохладу особняка.
— Вы не перестаете поражать меня, Ваше Высочество, — тихо, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость, произнесла двадцатилетняя вдова, но её рубиновые глаза под иллюзией карего цвета взволнованно замерцали. — Принц Империи собирает цветы на обочине ради черной вдовы? Это… весьма необычно для наследника престола.
Рейнард сделал еще один шаг к ней, сокращая расстояние, так что Селеста почувствовала тонкий аромат его кожи и табака. Он аккуратно, с бесконечным уважением приподнял её руку и запечатлел на её пальцах долгий, горячий поцелуй:
— Для тебя я готов стать кем угодно, Селеста, — хрипло, глядя прямо в её глаза, ответил златовласый принц. — Я помню твою клятву в пещере. И я выполню свою часть. Я приехал обсудить твой статус фаворитки при дворе. Мой отец и Совет уже утвердили мой принудительный политический брак по расчету с северной принцессой ради границ Империи. Я приму эту свадьбу на бумаге, потому что обязан государству. Но мне абсолютно плевать, кто официально сядет со мной на трон. Моё сердце, моя душа и моя верность отныне принадлежат только тебе. Ты будешь моей единственной фавориткой, моей теневой правительницей, и никто во дворце не посмеет упрекнуть тебя.
Селеста слушала его, и внутри неё бушевал шторм, смешанный с леденящим шоком осознания. Она судорожно перебирала в голове каждую страницу своего тайного кожаного блокнота. Каждую деталь из своего прошлого будущего. Свадьба с северной принцессой?.. Принудительный брак по решению Совета?..
Этого точно не было!
В её первой жизни Рейнард никогда не собирался жениться на иностранной кукле. Из-за интриг и подлогов Оливии, которые тогда сошли ей с рук, принц планомерно готовил почву, чтобы сделать своей законной Императрицей именно Оливию, а саму Селесту подставить и убрать со сцены. Появление этой неизвестной северной принцессы означало лишь одно: будущее бесповоротно и окончательно изменило свой курс. Временная петля разорвалась, и её действия в этой жизни запустили совершенно новые, непредсказуемые шестеренки дворцовых заговоров. Мир больше не двигался по её подсказкам. Капкан, который она готовила, теперь перестраивался на ходу.
Вместо паники Селеста ощутила яростный, холодный азарт злодейки. То, что Рейнард был влюблен по-настоящему и готов был сделать её своей реальной спутницей вопреки воле Совета, давало ей в руки сокрушительное оружие.
— Раз уж вы так прямолинейны, Рейнард, — Селеста лениво откинулась на спинку кресла, и на её губах появилась загадочная, обволакивающая улыбка. — Я приму ваши условия. Но доказывать свою заботу вы будете перед всем двором. Через два дня в королевском саду состоится чаепитие у вашей матери-Императрицы. Будьте моим кавалером на этом приеме. Покажите всем, что принц готов носить шлейф за графиней Вальди.
Янтарно-золотые глаза Рейнарда торжествующе вспыхнули. Он был счастлив просто от того, что она приняла его скромный дар и согласилась быть рядом, готовый защищать свою рубиновоглазую ведьму от любых штормов Совета, не подозревая, что её разум уже просчитывает новую, опасную траекторию грядущей войны за трон.