Ночной туман, пришедший с южных низин столицы, плотным саваном окутал готические башни Императорского дворца. В гостевом крыле Селесты царила звенящая, напряженная тишина. Она сидела у камина, лениво перебирая пальцами тяжелые каштановые локоны, которые водопадом спускались до самой талии. Под наложенной иллюзией её глаза оставались привычного карего цвета, но внутри её разума всё сильнее крепла уверенность: первый раунд против Изольды остался за ней. Новости о том, как холодно Элиан обошелся с платиновой принцессой в восточном крыле, уже долетели до неё через Марту.
В дверь гостиной тихо, на удивление осторожно постучали. Селеста нахмурилась. Время близилось к двум часам ночи — слишком поздно для официальных визитов.
Створка приоткрылась, и в комнату вошел принц Рейнард. Наследник престола был без своего привычного парадного мундира и тяжелого меча. На нем была простая, свободная темная рубашка с расстегнутым воротом. Его золотые волосы были слегка растрепаны ночным ветром, а в янтарно-золотых глазах горело ровное, глубокое и непривычно спокойное пламя. Охотник, готовый брать крепости силой, окончательно уступил место искренне влюбленному мужчине.
В его руках был небольшой поднос, на котором стояла чашка свежесваренного травяного отвара с медом и мятой — точно такого же, какой Селеста любила пить в своем поместье, чтобы унять головную боль. Принц приготовил его сам, тайно спустившись на королевскую кухню и прогнав испуганных поваров. Он помнил, как тяжело ей далась перегрузка магии в пещере, и как изнурительно она держала маску на Императорском ужине в присутствии Изольды.
— Рейнард?.. — Селеста искренне, глубоко удивилась, медленно приподняясь с кресла. Разум злодейки лихорадочно искал подвох, но его открытый, теплый взгляд обезоруживал.
— Сиди, Селеста, не вставай, — тихо, непривычно мягко произнес принц, проходя вглубь комнаты и бережно ставя поднос на небольшой столик у её ног. Он опустился на невысокую банкетку рядом, намеренно не нарушая её личного пространства. — Я видел, как сильно ты устала на званом пиру. Мой отец и Совет весь вечер пытались прожечь тебя взглядами, а появление Изольды… Я знаю, под каким давлением ты сейчас находишься в этих стенах.
Рейнард протянул руку и аккуратно, с бесконечным уважением накрыл её тонкие пальцы своей большой ладонью. Его прикосновение было теплым и надежным.
— Я пришел не требовать исполнения договора, Селеста, и не напоминать о том, что ты моя фаворитка, — хрипло, глядя прямо в её глаза, произнес златовласый лев Империи. В его голосе звенела такая чистая, жертвенная мужская забота, от которой у Селесты перехватило дыхание, а девичье сердечко сделало сильный, болезненный толчок в груди. — Я знаю, что Совет уже завтра начнет давить на меня, требуя подписать официальные бумаги о помолвке с северянкой. Пусть подписывают. Но я хочу, чтобы ты знала: для меня этот замок пуст, если в нем нет тебя. Я приму этот брак по расчету ради границ государства, но моя душа и моя верность навсегда останутся у твоих ног. Я защищу тебя от Изольды, от Совета и от собственного отца. Просто доверься мне.
Селеста смотрела на него сквозь густые ресницы, чувствуя, как по телу разливается лихорадочная волна волнения. Ледяная броня её обиды за прошлое будущее, окончательно рухнувшая еще в королевском саду, теперь сменилась глубокой, искренней признательностью. Этот мужчина менялся ради неё в каждую секунду, ломая свой собственный эгоистичный характер, и это было безумно, пугающе приятно. Женская природа упрямо тянула её к нему, заставляя ментальные щиты плавиться под жаром его янтарного взора.
— Спасибо, Рейнард, — тихо, но с пронзительной нежностью ответила двадцатилетняя графиня Вальди, и под иллюзией карего цвета на секунду мягко, доверчиво мерцал рубиновый свет Источника. Она не выдернула свою руку из его ладони.
Рейнард подался чуть ближе. Напряжение в полумраке спальни стало густым, почти осязаемым. Его янтарный взгляд скользнул к её губам, а затем принц снова посмотрел ей в глаза, и в его осанке больше не было прежнего наглого завоевателя — только робкая, трепетная надежда.
— Селеста… — его голос упал до едва слышного, хриплого шепота. Он бережно приподнял ладонью её подбородок, заставляя поднять голову. — Позволь мне… Можно мне поцеловать тебя? По-настоящему. Не как трофей, а как женщину, без которой я больше не могу дышать.
Селеста замерла, и в её сознании на секунду вспыхнули все логические доводы разума злодейки. Она должна была оттолкнуть его, выставить барьеры, ведь он — будущий правитель, а она играет роль расчетливой фаворитки. Но глядя в его полные преданности золотые глаза, чувствуя эту искреннюю, согревающую заботу, Селеста поймала себя на пугающей мысли: она… почему-то совсем не против. Фантомное притяжение и зарождающееся новое чувство к этому изменившемуся принцу затопили её разум. Она не сделала ни единого движения назад, безмолвно давая свое согласие.
Рейнард медленно наклонился и накрыл её губы своими в глубоком, невероятно нежном и одновременно голодном поцелуе.
По телу Селесты мгновенно пронеслась жаркая, лихорадочная волна, заставив её пальцы инстинктивно сжать ткань на его плече. Поцелуй Рейнарда был совершенно другим, нежели у Элиана — он обжигал властным, солнечным теплом, укутывая её чувством абсолютной безопасности и преданности. Сердечко Селесты предательски сильно забилось в груди, унося её в водоворот новых, пугающих эмоций. Принц целовал её так, словно отдавал ей всю свою жизнь, корону и душу без остатка.
Когда Рейнард неохотно, медленно отстранился, его дыхание было частым, а золотые глаза безумно потемнели от счастья. Он бережно погладил её по щеке кончиками пальцев.
— Спасибо, Селеста… Теперь я справлюсь с любым штормом Совета, — хрипло произнес он, поднялся с банкетки и уверенным, счастливым шагом направился к выходу, тихо прикрыв за собой дверь.
Но в ту же секунду за тяжелым гобеленом в углу спальни — там, где скрывался потайной ход, — воздух резко, ощутимо похолодел, зазвенев от леденящего серебряного давления магии времени. Элиан, тайно вернувшийся из восточного крыла для ночной тренировки барьеров, стоял в темноте коридора. Сереброволосый маг своими глазами видел этот долгий, нежный поцелуй принца и то, как Селеста сама ответила на его ласку. Его фиолетовый взор за стеной полыхал такой раскаленной, сокрушительной и ранящей ревностью, что защитные руны на гобелене начали жалобно трещать. Селеста оказалась в самом эпицентре бушующего пожара между двумя могущественными мужчинами, и этот теневой треугольник дворца затянулся в смертельную петлю.