Глубокая ночная мгла окутала гостевое крыло наследного принца. За высокими окнами спальни Селесты завывал ледяной ветер, швыряя в стекла крупные, тяжелые капли бесконечного столичного дождя. В комнате царил прохладный полумрак, нарушаемый лишь слабым, колеблющимся багровым сиянием рубивого кулона-стабилизатора на её груди.
Селеста спала прерывисто, беспокойно. На ней была легкая шелковая сорочка винного цвета, а её роскошные каштановые волосы до самой талии тяжелым шлейфом разметались по белоснежным подушкам. Её день рождения остался позади еще несколько дней назад, и первая лихорадочная буря эмоций поутихла. Благодаря кулону Элиана ментальные барьеры крепко удерживали алую силу Источника внутри ядра. Селеста была абсолютно, железобетонно уверена, что находится в полной безопасности. Её расчетливый разум злодейки не допускал мысли, что Изольда пойдет на безумный, смертельный риск. Селеста знала, что северянка слишком дорожит своей новообретенной короной, чтобы устраивать грубые, плебейские покушения.
Эта слепая уверенность в чужом хладнокровии едва не стоила ей жизни. Она недооценила, насколько сильно удушающая, бешеная ревность способна выжечь полярный рассудок законной кронпринцессы.
Точно в назначенное время защитные серебряные барьеры времени, которые Элиан так искусно выстроил вокруг её спальни, беззвучно, призрачно мигнули и полностью погасли на тридцать минут. Внутренние шпионы Совета сработали безупречно. В ту же секунду массивная каменная плита у самого камина — замаскированный вход в древние катакомбы дворца — бесшумно, без единого скрежета отодвинулась в сторону. Из кромешной темноты подземелья в спальню фаворитки бесшумными, смертоносными тенями скользнули шестеро мужчин. Это был элитный отряд северных наемников, не связанных присягой Империи. Их лица были скрыты масками, а в руках зловеще и холодно полыхали длинные, зазубренные кинжалы, чья сталь была густо смазана редким полярным ядом, блокирующим любые магические каналы. Они двигались со скоростью тренированных убийц.
Селеста резко распахнула глаза за долю секунды до удара — её рубиновый кулон на груди предупредительно, обжигающе нагрелся, посылая в подсознание сигнал дикой, первобытной паники. Она инстинктивно перекатилась по постели в самый бок. В ту же секунду тяжелый, отравленный клинок первого наемника со свистом рассек воздух и с треском вонзился глубоко в деревянное изголовье кровати. Шок от происходящего на мгновение парализовал её разум. Иллюзия карего цвета с треском слетела с её лица — в темноте спальни яростным, зловещим и величественным алым огнем вспыхнули её истинные рубиново-красные глаза. Роскошная шоколадная волна её волос взметнулась за спиной, искрясь багровыми искорками Источника.
Селеста рывком вскинула руки вперед, раскрывая ладони навстречу нападающим. Её сила Источника, пробужденная страхом, мгновенно вскипела в венах. С кончиков её пальцев с сухим, оглушительным треском сорвались мощные, неуправляемые жгуты багровой и кроваво-алой энергии. Яркая багровая вспышка озарила спальню, сбивая двоих наемников с ног и швыряя их на ковер, но оставшиеся четверо убийц, профессионально перегруппировавшись, слаженно ринулись в новую атаку, заходя с флангов.
Тяжелый гобелен в углу комнаты с треском отлетел в сторону, и из потайного хода вихрем вылетела высокая, величественная фигура.
Элиан среагировал мгновенно, как только почувствовал, что его защитные барьеры времени были грубо взломаны снаружи. Сереброволосый маг был в своей расстегнутой черной рубашке, и его фиолетовые глаза ослепительно горели концентрированным, яростным серебряным пламенем. Из его ладоней вырвалась колоссальная пространственная волна магии времени. Воздух в спальне оглушительно зазвенел, ткань реальности размылась, и двое наемников, занесших клинки над Селестой, застыли в воздухе, парализованные его серебряными чарами.
Но один из убийц, скрывавшийся в глубокой тени за балдахином, оказался опытнее остальных. Заметив, как серебряный маг полностью сосредоточил свои щиты на защите Селесты, наемник воспользовался моментом её уязвимости. Он рванулся вперед с дикой, неестественной скоростью. В его руке тускло блеснул длинный северный клинок.
— Селеста, берегись! — в панике выкрикнул Элиан, заметив траекторию удара.
Времени на сотворение нового барьера не оставалось. Пространственная магия требовала секундной концентрации, которой у него не было. Действуя на чистом, жертвенном мужском инстинкте, сереброволосый юноша совершил рваный, отчаянный прыжок вперед и намертво закрыл Селесту своим собственным телом.
Полночную тишину спальни разорвал страшный, глухой и влажный звук разрываемой плоти.
Тяжелый, зазубренный клинок наемника с чудовищной силой вонзился Элиану прямо в грудь, чуть ниже левого плеча, прошивая тело почти насквозь. Черный шелк его рубашки моментально, удушающе пропитался хлынувшей густой, горячей кровью. Но страшнее всего было то, что клинок нес на себе не только северную скверну.
Смертоносный полярный яд мгновенно проник в его открытую рану, выжигающими неоново-фиолетовыми венами расползаясь по его шее и бледной коже. Однако вслед за ним в его тело хлынула чужеродная, гнетущая темная энергия — чья-то древняя, леденящая душу посторонняя мана. Она вела себя как живой паразит: вгрызалась в саму суть его магии времени, связывая и уничтожая его серебряные каналы изнутри. От этого жуткого, непонятного присутствия воздух в комнате на мгновение зазвенел отголосками чужого, безмолвного торжества.
Из рта Элиана вырвался тяжелый, мучительный хрип. Его фиолетовые глаза мгновенно подернулись пеленой страшной боли, серебряная мана вокруг его рук с треском погасла, и его высокая, сильная фигура бессильно, подкосившись в коленях, начала валиться прямо на руки Селесте.
— НЕТ! Элиан! — истошный, леденящий душу крик Селесты заставил своды спальни содрогнуться.
Паника и первобытный ужас от вида умирающего на её руках любимого человека сокрушительным тектоническим ударом разнесли в щепки все её ментальные барьеры. Её рубиновые глаза ослепительно, пугающе вспыхнули диким багровым пламенем, а сила Источника в груди взорвалась колоссальной волной отчаяния. Она подхватила слабеющего мага, опускаясь вместе с ним на залитый кровью ковер и прижимая его серебряную голову к своей груди.
Действуя в абсолютном безумии, Селеста жестко прижала свою ладонь, горящую неоново-алым светом, прямо к его разорванной, окровавленной груди. Губы сами по себе начали чеканить исцеляющее заклинание Первородных, и мощные, раскаленные потоки её алой магии Источника хлынули сквозь её пальцы в его рану. Она пыталась затянуть плоть, как делала это на осколках герцогского величия.
Но в эту секунду произошло нечто пугающее. Стоило алой силе соприкоснуться с его раной, как её магия наткнулась на непреодолимую, леденящую стену. Полярный яд Изольды уступал под жаром Источника, но та самая подмешанная чужая мана — вязкая, темная энергия неизвестного происхождения — среагировала на её присутствие с диким, зловещим треском. Она словно заблокировала рану, не позволяя заклинанию стянуть края плоти, и начала яростно пожирать алым потоком саму жизненную силу Селесты. На ладонях Селесты проступили черные, тлеющие ожоги, а из рта Элиана вырвался еще более мучительный стон.
Селеста в ужасе отдернула руку, тяжело дыша. Её рубиновые глаза дико расширились от шока. Она не понимала, что это такое. Это была не магия наемников и не лед Изольды. Это была чужая, зловещая и запредельно сильная мана, которая целенаправленно уничтожала Элиана, блокируя любое целительство.
— Назад от неё, твари! — сокрушительный, яростный рев Рейнарда разорвал звенящий шум битвы.
Дверь спальни со стороны главного коридора была выбита одним мощным ударом ноги. Златовласый принц ворвался в комнату во всем своем боевом величии. Наследник престола, услышав вспышку магии в крыле фаворитки, прибежал на шум прямо из восточного крыла. На нем была лишь свободная темная рубашка, а в руках яростным золотым пламенем полыхал его тяжелый боевой меч. Золотые волосы принца были растрепаны, а янтарно-золотые глаза горели первобытным, безжалостным огнем защитника.
Взмах его тяжелого меча был молниеносным. Увидев раненого мага и окровавленные руки Селесты, принц полностью потерял рассудок от ярости. Одним сокрушительным ударом Рейнард снес голову наемнику, ранившему Элиана, а затем безумным вихрем прошелся по оставшимся убийцам. Его тяжелый клинок с оглушительным звоном рассекал воздух, за считанные секунды превращая элитный отряд Севера в груду безжизненных тел на залитом кровью ковре.
Через две минуты всё было кончено. Последний наемник с глухим стоном повалился на мраморный пол у камина. В спальне воцарилась давящая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Рейнарда и судорожными всхлипами Селесты.
Принц тяжело опустил меч, его янтарный взор безумно метался по комнате. Он подошел к одному из убитых наемников, сорвал с его лица маску и вгляделся в татуировку на шее — изображение полярного волка. Фамильный знак гвардии короля Севера. Златовласый принц медленно выпрямился, его пальцы со скрипом сжали рукоять меча, а на щеках заходили яростные, жесткие желваки. Он всё понял. Изольда нарушила все законы Империи.
— Это северяне… — хрипло, со зловещим оскалом произнес принц, оборачиваясь к Селесте. Его золотые волосы растрепались. — Моя законная жена устроила этот ад, Селеста. Она подписала себе смертный приговор.
Но Селеста его не слышала. Она сидела на полу, судорожно баюкая тяжело дышащего, угасающего Элиана, чья бледная кожа покрывалась черной сеткой отравленных вен. Её алая магия была бессильна против этой таинственной темной энергии. Шок от неожиданного штурма окончательно сменился леденящим, сокрушительным азартом истинной злодейки, смешанным с яростным отчаянием. Шахматная доска второго тома была залита священной кровью её спасителя. Изольда потеряла рассудок от ревности и сделала свой самый глупый, роковой ход — и теперь Селеста была готова вместе с Рейнардом разнести всё восточное крыло дворца в щепки, чтобы вырвать противоядие, разгадать тайну этой темной маны и растоптать ледяную принцессу навсегда.