— Д-да, — тихо подтвердил Сонхун.
Михаэль удивлённо посмотрел на него, но спрашивать ничего не стал. Он понял, что Им Хесук только что сказала Сонхуну что-то, предназначенное лишь для его ушей.
Старуха тем временем задумчиво всматривалась в лицо Гигю.
— Вот оно что... Внешность совсем другая, да и характер изменился. Потому я сразу и не узнала. А ведь я точно видела его тогда, в больнице. В той самой, где лежала жена Ким Седжина.
Она словно разговаривала сама с собой, перебирая старые воспоминания.
— Судьба, значит? Или очередная проделка этого О Тэгу?
Им Хесук усмехнулась.
— Как бы то ни было, я тоже у него в долгу. Сделать вид, что ничего не происходит, уже не выйдет. Ладно, начинаем. А ты...
Теперь она повернулась к Михаэлю.
— Кем тебе приходится этот человек?
Михаэль задумался.
И правда: кем ему был Гигю?
Он ещё не успел подобрать ответ, когда Им Хесук махнула рукой.
— Впрочем, какая разница. Мне нужно знать другое. Готов ли ты ради него использовать то, что носишь при себе?
Михаэль резко поднял глаза.
То, что он носит при себе?
Неужели она знает?
Он никогда не говорил ей о Святой Чаше. Более того, откуда этой женщине вообще известно, что именно представляет собой Чаша?
— Этого будет достаточно, чтобы его спасти? — осторожно спросил он.
Им Хесук кивнула.
— Без тебя не обойтись. Эта женщина тоже перестаралась и почти исчерпала себя.
Она подняла Эль.
Михаэль замолчал.
Отдать часть Святой Чаши, чтобы спасти Гигю.
Решение было далеко не очевидным.
То, что он видел совсем недавно, слишком походило на демона — даже хуже, чем на демона. По-хорошему следовало не спасать Гигю, а сейчас, пока тот без сознания, вонзить ему клинок в сердце.
Если судить только по увиденному, перед ним лежало зло.
Чистое, беспримесное зло.
Существо слишком опасное, чтобы сохранять ему жизнь лишь ради любопытства или надежды разобраться в собственной природе.
И всё-таки Михаэль сказал:
— Хорошо.
Сам он не смог бы толком объяснить почему.
Оставалось лишь странное, почти беспричинное чувство: Гигю должен жить. Этот человек зачем-то нужен.
— Всё идёт своим чередом... — пробормотала Им Хесук.
И без предупреждения вонзила Эль в грудь Гигю.
* * *
— Где я?
Голос Гигю утонул в непроглядной темноте.
Он замер.
— Только не говорите, что опять...
Неужели он снова умер?
Однажды Гигю уже оказывался в похожем месте, и первая мысль оказалась именно такой. Но почти сразу он понял: на этот раз всё иначе. Тело слушалось, руки и ноги двигались без труда, зрение работало нормально.
Просто вокруг не было ничего, что можно было бы увидеть.
Где-то в темноте раздался хруст.
Потом ещё один.
Гигю пошёл на звук. Двигаться удавалось свободно, и неприятный треск становился всё ближе.
— Здесь кто-нибудь есть?
Ответа не последовало. Только снова послышался мерзкий, влажный хруст.
В темноте почти невозможно было что-либо различить.
— Эй! Здесь есть кто-нибудь?
— Заткнись.
Гигю резко втянул воздух.
Перед ним вспыхнули два красных глаза. Почти сразу цвет сменился на фиолетовый.
Но дело было не в цвете.
В глубине этих глаз пряталось нечто настолько опасное, что тело само приготовилось бежать.
— Тупой ублюдок.
Голос показался знакомым.
Гигю застыл.
— Не может быть... Лу?
Под фиолетовыми глазами показалась широкая белозубая ухмылка. На зубах что-то налипло.
Темнота понемногу отступила.
— Ты...
Гигю сел прямо на землю.
Теперь он ясно видел Лу.
Но это был не тот облик, который Гигю однажды видел на этаже испытаний. Перед ним находилось существо с чёрным телом и таким же чёрным лицом, где различались только глаза и рот.
Змей.
Огромный змей раскрыл пасть и заглатывал собственный хвост.
Он пожирал самого себя.
В этом было что-то настолько противоестественное, что страх вернулся мгновенно.
— Где мы? И ты точно Лу?
Гигю заставил себя говорить ровнее.
— Тупой ублюдок. Теперь я понял. Понял всё...
Голос Лу был ледяным. В нём слышалась ненависть.
Змей перестал глотать хвост. Длинный язык выскользнул из пасти и медленно прошёл совсем рядом с лицом Гигю.
— Но что тут поделаешь. Таков порядок вещей... Чёрт.
— Лу, это правда ты?
Гигю ещё немного успокоился.
Да, огромный змей смотрел на него враждебно. Но сомнений почти не осталось: это был тот самый Лу, которого он знал.
— Времени мало, — сказал змей. — Скоро я опять всё забуду. Я не уверен, что смогу вынести эту проклятую пустоту и голод.
Он широко раскрыл пасть. Между клыками потянулись длинные нити слюны.
В его голосе смешались ярость, ненависть и странная опустошённость.
— Поэтому слушай внимательно. Ты, я и...
В глаза Гигю ударил ослепительный свет.
Он ничего не видел — то ли от неожиданности, то ли потому, что сияние было слишком ярким. В ушах зазвенело, и голос Лу исчез за высоким непрерывным писком.
— Лу! Говори! Лу!
Гигю кричал изо всех сил.
Лу явно собирался сказать что-то важное. Возможно, наконец объяснить те несоответствия и подозрения, которые давно копились у Гигю.
Но ответа не было.
Чувство собственного тела начало исчезать.
И уже в самый последний момент донёсся голос Лу:
«Без тебя я чувствую голод».
Гигю открыл глаза.
Над ним склонилась добродушная на вид старуха.
— Очнулся, парень?
* * *
[Вы победили в войне за владение.]
[Вам полагается награда.]
[Установлена Связь с владением Ботиса.]
[Владение Ботиса поглощается Брюнхарт.]
[Вы получили право распоряжаться жизнью и смертью всех существ, принадлежащих владению Ботиса.]
Обычно такие сообщения заставили бы Гигю обрадоваться. Сейчас он почти не обращал на них внимания.
— Мы уже можем выйти? — нетерпеливо спросил Ли Бомджун.
— Да. Теперь, думаю, получится.
Гигю ответил с кривой улыбкой.
Отношение Бомджуна заметно изменилось.
— Спасибо.
Тот быстро кивнул и положил ладонь на остатки кокона. Почти все члены «Каина» сделали то же самое.
Ю Соку находился в тяжёлом состоянии. Дышал едва заметно, сердце билось слабо. Хуже всего было другое: от человека такой силы должна была исходить огромная магическая энергия, а теперь её почти не чувствовалось.
Ему срочно требовалось лечение.
Ли Бомджун и люди «Каина» покинули Врата первыми.
— Мальчик, потом найди меня, — сказала Им Хесук.
Именно она, по словам остальных, спасла Гигю после того, как он потерял контроль.
— Обязательно.
Он пока не понимал ни причин, ни подробностей, но уже за одно спасение был ей благодарен.
— Гигю...
Син Юбин явно хотела что-то сказать. Губы дрогнули, но она передумала и молча ушла следом.
Тао Чэнь задержался ещё на мгновение.
— Спасибо за помощь. Хотя... нет. Остальное оставим до следующей встречи.
На лице у него было слишком много вопросов. Он не задал ни одного и вышел из Врат.
Чхве Чанён посмотрел на Гигю ещё дольше. Выражение его лица менялось несколько раз: страх, растерянность, настороженность, что-то ещё.
В конце концов он произнёс только:
— Спасибо.
Слегка поклонился и увёл за собой выживших из «Лазурного Дракона».
Остались Сонхун и Михаэль.
Гигю первым заговорил с Михаэлем.
— Спасибо тебе.
От Сонхуна и Им Хесук он уже знал: ради его спасения Михаэль пожертвовал чем-то очень ценным. Это чувствовалось даже без объяснений. Сейчас от Михаэля исходило так мало силы, что Гигю невольно усомнился в собственных ощущениях. Раньше он сравнивал этого человека с Королевой демонов; теперь сходство исчезло полностью.
Михаэль собирался что-то сказать, но Сонхун опередил его.
— Я подожду снаружи, ранкер Ким Гигю.
Он уловил настроение и ушёл первым. По лицу Сонхуна было видно, что и у него накопилось немало мыслей, однако он намеренно оставил их на потом.
Во Вратах остались только Гигю и Михаэль.
Монстры давно вернулись каждый на своё место. Стоило Михаэлю выйти, и территория окончательно перейдёт под управление Гигю, завершив слияние.
— Я отдал тебе часть Святой Чаши, — сказал Михаэль.
— Святой Чаши? Той самой реликвии Ватикана?
— Да. Её осколок.
Гигю помрачнел.
Теперь он ещё лучше понимал, насколько дорогой ценой Михаэль спас ему жизнь.
— Не делай такое лицо. Это всего лишь часть. Я со временем восстановлю силы.
Михаэль заметил его реакцию и почти сразу продолжил:
— Но есть одна вещь, которую я не понимаю. До сих пор Святая Чаша принимала только меня. А ты без труда принял её фрагмент и распорядился им лучше, чем я сам. Получается, все усилия Ватикана, всё, что там совершили ради Чаши, все грехи... рядом с тобой вдруг потеряли смысл.
Гигю не успел вставить ни слова.
— Поэтому моего решения это не меняет. Я уверен: только рядом с тобой смогу понять, кто я и что собой представляю. Мне нужно кое-что уладить. После этого я вернусь.
— Что именно ты собираешься...
Договорить Гигю не успел. Михаэль уже вышел из Врат.
Гигю тяжело вздохнул.
Если кто и был сейчас по-настоящему растерян, так это он сам.
После того момента, когда он вонзил Лу себе в грудь, в памяти зияла пустота. Осталось лишь несколько обрывков, несколько слов.
И одна фраза, произнесённая голосом Лу:
«Без тебя я чувствую голод».
Гигю некоторое время молчал, приводя дыхание в порядок, а затем спросил:
— Лу, ты правда совсем ничего не помнишь?