На несколько секунд воздух словно натянулся.
То Бонгу нервно сглотнул. Взгляд, которым Чхве Чанён прожигал Гигю, не обещал ничего хорошего.
Но первым с места двинулся именно Гигю.
Он подошёл к Чанёну и протянул руку.
— Рад снова вас видеть. Примите мои соболезнования.
Чанён несколько мгновений переводил взгляд с его лица на протянутую ладонь.
Вокруг уже начали перешёптываться другие игроки, пришедшие проститься с погибшими.
— Что с главой Чхве Чанёном? Чего он так застыл?
— А кто перед ним?
— Лицо знакомое... А! Это же новый ранкер, Ким Гигю.
— Тот самый, что вошёл вместе с ними во Врата?
Шёпот быстро разрастался, и Чанёну пришлось принять руку.
— Спасибо... что пришли.
Даже обычная фраза прозвучала скованно.
Гигю без всякого выражения слегка склонил голову.
— Столько людей погибло. Должно быть, тяжело нести такой груз ответственности.
Слова попали точно в больное место. Лицо Чанёна дёрнулось.
Гигю продолжил, всё так же ровно:
— И, конечно, новых жертв никому не нужно. Вы ведь понимаете, насколько многое сейчас зависит от ваших решений, глава Чхве Чанён.
Он отпустил руку Чанёна и прошёл мимо.
На губах мелькнула едва заметная улыбка.
— Чёрт...
Чанён выдохнул это, даже не повернувшись вслед.
Он понял всё без объяснений.
Это было предупреждение.
Забудь то, что видел во Вратах.
Нет. Считай, что не видел ничего.
И если расскажешь кому-нибудь о том, что там произошло и что ты почувствовал...
«Тогда этот демон придёт уже за мной?»
Перед глазами снова встал Гигю, пожиравший Ботиса.
Холодный пот проступил на коже.
Чанён до сих пор почти не спал. Не из-за погибших членов гильдии.
Каждую ночь, стоило ему закрыть глаза, он видел одно и то же: Гигю рвёт клешню богомола и смотрит прямо на него.
За спиной продолжались разговоры.
— Он настолько крут? Чхве Чанён вообще слова сказать не смог.
— Да ну. Наверное, просто не в себе после всего этого.
— Может, во Вратах что-то случилось?
— Что ещё могло случиться? Людей из «Лазурного Дракона» там положили десятками. Ким Гигю и «Каин» наверняка выжили только потому, что те на себе всё вынесли.
— И он после этого так себя ведёт? Совсем охренел.
К Гигю и «Каину» относились плохо, и в этом не было ничего удивительного.
Из всех, кто вошёл в каннамские Врата, широкой публике лучше всего был известен «Лазурный Дракон». Именно поэтому многие решили, что вся тяжесть зачистки легла на них. Большие потери только укрепляли эту версию.
Чанён же не сказал ни слова.
С каменным лицом он продолжал встречать пришедших и пожимать им руки.
* * *
— Зачем вы это сделали?
Остальные из «Каина» остались принимать соболезнования. За Гигю поспешил только Сонхун.
— Что именно?
Гигю посмотрел на него так, будто и правда не понимал.
— Вы спровоцировали Чхве Чанёна.
Лицо Сонхуна было напряжено. Он ещё раз огляделся и только потом заговорил тише. Хорошо, что людей рядом оказалось немного.
— Неужели это обязательно было делать именно сегодня? Да и вообще... стоило ли открыто цеплять человека вроде него?
Сонхуна пугал не сам конфликт.
То, что Гигю показал во Вратах, могло напугать кого угодно. К счастью, большинство свидетелей относились к нему доброжелательно. Но Тао Чэнь, Чхве Чанён и «Лазурный Дракон» к таким людям не относились.
«Если это выйдет наружу...»
Сейчас, когда весь мир и без того стоял на ушах, Гигю мгновенно оказался бы в центре чужого внимания.
И, зная его характер, Сонхун не сомневался: тот не станет терпеть давление, угрозы или попытки использовать его.
Тогда врагами Гигю окажутся уже не монстры и демоны.
Люди.
Именно это пугало Сонхуна сильнее всего.
— Вы из-за случившегося во Вратах?
Гигю посмотрел прямо на него.
От этого спокойного, ничего не выражающего лица Сонхуну стало почти физически тяжело. Будто он наглотался сухой еды и теперь не мог ни проглотить, ни выплюнуть.
Как этот человек умудряется быть таким невозмутимым?
— Да. Я и о том, что информация может утечь, и о самом Чхве Чанёне. Он не в фантики выиграл должность главы гильдии. Да, он узколобый и нередко действует сгоряча, но его силу и связи нельзя недооценивать. Если он станет вашим врагом...
— Поэтому я и сделал это.
Сонхун осёкся.
— Что?
— Чтобы он молчал о Вратах и не становился моим врагом.
— Но парой фраз его не заставить слушаться. Скорее наоборот. Чанён из тех, кто затаит обиду и начнёт действовать назло.
Такой у него была репутация. И сведения Ассоциации только подтверждали это.
Однако Гигю улыбнулся шире.
Сонхун замолчал.
— Вы кое-что упускаете.
— Что именно?
— Страх.
Гигю посмотрел на него без улыбки.
Сонхун незаметно сжал дрожащую руку.
— Людей вроде Чхве Чанёна не убеждают и не склоняют на свою сторону сделками. Их прижимают страхом. Причём таким, чтобы он оказался сильнее гордости и расчёта. Чем дороже человеку собственная жизнь и репутация, тем полезнее страх как рычаг.
Сонхун молча уставился на него.
— Но есть одно условие. Обычного испуга недостаточно.
Гигю отвернулся и пошёл дальше. Раз уж он пришёл на похороны, надо было действительно почтить память погибших, а не только разбираться с Чанёном.
Уже уходя, он добавил:
— Нужен подавляющий, безусловный страх.
* * *
Чхве Чанён действительно был проблемой.
Тао Чэнь мог сколько угодно ненавидеть Гигю, но тот хотя бы не выглядел человеком, который побежит пересказывать чужие тайны. Чанён был другим. Оставь его без присмотра — и рано или поздно он станет источником неприятностей.
«И не убьёшь же просто так».
Не потому, что Чанён был беззащитен. Без силы Лу расправиться с ним вообще было бы непросто. Как ни крути, он оставался высшим ранкером.
«Хотя теперь всё, возможно, иначе».
Но дело было даже не в этом. Убить главу одной из крупнейших гильдий — не тот шаг, который можно сделать без последствий.
И тогда Лу дал простой совет.
— Всё сделал правильно.
Во Вратах Лу, спустившийся в мир через Гигю, внушил окружающим настоящий ужас. Неважно, друзья они были или враги.
— Если тебе не нужна искренняя преданность, страх работает лучше почти всего остального. На людях, на демонах — без разницы.
Гигю последовал совету того, у кого опыта в подобных вещах было куда больше.
И, как ни странно, ему понравилось.
— Не сказать, что мне неприятно.
В прошлом Чхве Чанён был для него человеком, на которого он мог лишь смотреть снизу вверх. Теперь тот боялся его до дрожи.
В этом ощущалось странное, почти постыдное удовлетворение.
— Извращенец хренов.
Гигю проигнорировал Лу.
И только тогда снова стал слышать, что происходит вокруг.
— Сынок...
— Папа? Мам, а папа где? Он не придёт?
— Дорогой... дорогой мой...
Голоса тонули в плаче.
Гигю словно впервые увидел, где находится.
«Это же похороны».
Как он вообще умудрился забыть?
Он пришёл сюда не запугивать Чанёна, а проститься с погибшими и поддержать тех, кто остался жить.
Лицо Гигю исказилось.
Слишком резким оказался контраст.
Минуту назад его раздражало лишь то, что он не может без последствий избавиться от Чанёна. А теперь он смотрел на людей, потерявших родных, и думал, как им больно.
Две противоположные эмоции сменили друг друга слишком легко.
Именно это вдруг показалось страшным.
Гигю растерянно оглянулся.
Ли Бомджун был занят гостями, Сонхун ненадолго отошёл. Рядом никто не стоял.
— Хх...
Он опёрся рукой о стену.
К горлу подступила тошнота, в висках прострелило болью.
— Какого чёрта...
Причина была пугающе простой.
— Почему мне... всё равно?
Только что ему казалось, что он разделяет их горе.
Он видел семьи, оставшиеся без мужей, отцов, детей, и думал, что тоже скорбит. Что хочет утешить их.
— Только сейчас дошло? Ну и тупица. Я знал, что ты деревянный, но не настолько.
Гигю сжал зубы.
Он правда считал себя печальным.
— Лицемер.
— Ха... ха...
Он тяжело дышал, держась за стену. Тошнота накатывала волнами, голову будто раскалывали изнутри.
И среди боли возник один вопрос.
«Я вообще хоть что-то чувствовал?»
Сочувствовал ли он этим людям на самом деле?
Их утрате?
Их боли?
— Р-ранкер Ким Гигю! Что с вами?
Сонхун бросился к нему и подхватил под руку.
На них начали оборачиваться.
— Всё... нормально.
Слова давались с трудом.
— Ты серьёзно думаешь, что разделял их скорбь?
«Заткнись!»
— Ранкер Ким Гигю!
Почему Лу сегодня так настойчиво лез ему под кожу?
Гигю попытался пойти, опираясь на Сонхуна.
— Лицемер. Хватит изображать чувства. Больше не нужно притворяться.
— Вам точно плохо. Давайте выйдем отсюда.
Сонхун продолжал вести его.
И тут глаза обожгло так, будто их залили расплавленным металлом.
Смерть внутри него словно пошла вспять и смешалась с магической энергией. Жизнь отозвалась резким, болезненным толчком.
— Ранкер Ким Гигю?
Гигю открыл зажмуренные глаза.
— Твоя печать уже снята.
Голос звучал низко и спокойно.
Но Гигю вдруг понял.
«Это не Лу».
Тот, кто всё это время говорил с ним, был не Лу.
Тогда кто?
С кем он вообще разговаривал?
Тик-так. Тик-так.
Наручные часы, годами стоявшие неподвижно, внезапно бешено пошли.
Глаза Гигю начали чернеть.
По залу протянулись тонкие линии, невидимые обычному зрению. Они тянулись от него к каждому человеку вокруг.
И когда последняя связь замкнулась...
— А-а-а!
— Скорую! Вызовите скорую!
Гигю закричал и рухнул, а Сонхун уже звал на помощь.
* * *
На него обрушились десятки чужих чувств.
Ненависть. Гнев. Скорбь. Пустота утраты.
Разные, противоречивые, невыносимо сильные эмоции навалились разом, и Гигю потерял способность даже думать.
Потом пришла темнота.
Сознание возвращалось медленно.
Гигю открыл глаза.
Они снова были обычными — словно никакой черноты и не существовало.
Сквозь мутную пелену зрения проступило знакомое лицо.
— Эль?
— Хозяин...
Она смотрела сверху, и глаза у неё блестели от слёз.
Гигю повернул голову.
Больничная палата.
— Хозяин, вы в порядке? Что с вами произошло?.. — Эль крепко держала его за руку.
Её ладонь была тёплой.
Гигю снова закрыл глаза.
Он понял, почему потерял сознание. Понял, откуда взялась эта чудовищная боль.
— Это была...
Он выдохнул.
— Связь.
Всего на мгновение.
Но тогда, в похоронном зале, он установил Связь со всеми, кто там находился.