Место, куда можно вернуться

Глава 6: Место, куда можно вернуться

◇ ◇ ◇

С момента окончания битвы прошло два дня.

По всему Ханемии всё ещё виднелись шрамы: обрушенные крыши, опалённая булыжная мостовая. Однако куда сильнее разрушений город окутывали звуки людского смеха и ослепительное сияние огней. Голоса зазывал, приглашающих покупателей, переплетались с детским хохотом.

Я слегка закатал рукава своего юката и осмотрелся.

Сегодня был заключительный день Фестиваля Танца Духов.

Обычно город погружался в праздничную атмосферу с самого первого дня, но этот год стал исключением. Из-за отголосков ритуала Божественной Одержимости, который внезапно инициировала Филли, в Ханемии на время появились монстры, известные как Гэнма. Нам удалось прогнать Филли, Гэнма и явившегося следом Ятанохэби, но ущерб, нанесённый монстрами, был значительным.

После завершения битвы мы проводили всё время в трудах по восстановлению города под предводительством Нагисы. По совести говоря, нам, вероятно, следовало продолжить восстановительные работы и сегодня.

Однако Нагиса приняла решение: «Давайте проведём фестиваль сегодня, как и планировалось!»

Раздавались голоса против, но она стояла на своём.

«Именно потому, что случилось горе, мы обязаны это сделать. Я не хочу, чтобы все вечно ходили с опущенными головами. Бывают дни для слёз, и это правильно. Но точно так же нам нужны дни, чтобы смеяться и смотреть в будущее. Я хочу провести Фестиваль Танца Духов в его последний день, как обычно. Верю, что это станет первым шагом на пути к возрождению нашей страны».

Говорят, она провозгласила это с твёрдостью, которая была ей несвойственна. Нас там в тот момент не было, но господин Кирю рассказал об этом позже с весьма довольным видом.

«Сначала было сопротивление, но... никто не ожидал услышать такое от госпожи Нагисы, так что все были просто ошарашены».

Фука, слушавшая вместе со мной, тоже выглядела счастливой — хотя, как обычно, выражение её лица ни капли не изменилось.

Нагиса, которая, по слухам, обычно была довольно замкнутой и не любила выступать на передний план, встала перед руинами, окинула взглядом людей с испачканными сажей лицами и произнесла эти слова.

И вот теперь по всему городу зажглись фонари.

Раны ещё не затянулись до конца. И всё же люди оставили работу, чтобы открыть фестиваль. Это было результатом того, что каждый из них поднял голову, поверив в её слова.

Солнце начало садиться, и ночь уже начала укрывать небо. Смех прохожих сливался воедино, а издалека доносилась тихая фестивальная музыка.

— ...Неплохо.

Оливер, стоявший рядом со мной, негромко рассмеялся.

На нём тоже был юката — изящное одеяние из тёмной серо-синей ткани с тонким геометрическим узором.

— Согласен. У этого праздника совсем иной вкус, нежели у Фестиваля Благодарения в Тутриле, — отозвался я.

Оливер кивнул, но устремил взгляд вдаль. — Благодарение, да? Это напоминает мне о том, каким я был в прошлом году.

— Тогда ты выгнал меня из группы и постоянно совершал нелепые ошибки.

— Не напоминай. Тот я... это сплошное позорное прошлое...

Оливер горько улыбнулся и отвёл глаза. Впрочем, теперь его лицо казалось свободным от тяжкого бремени.

— Тем не менее, я не намерен сваливать всё на Филли. Даже если я находился под действием [Когнитивного искажения], окончательные решения принимал я сам. Если бы я просто поверил тебе, Орун, я бы не натворил таких глупостей.

— Понимаю. Но можно также сказать, что благодаря твоему поступку мы имеем наше настоящее. Не знаю, каким бы стало будущее, не исключи ты меня из группы, но... я хочу быть уверенным, что смогу назвать выбранный мною путь правильным ответом.

При этих словах Оливер слегка расширил глаза, а затем коротко и иронично хмыкнул.

— ...Орун, с тех пор как к тебе вернулась память, ты начал говорить такие смущающие вещи, даже не моргнув глазом.

— ...Возможно.

Я и сам так думал. Прежний я наверняка не смог бы вот так прямо озвучить свои истинные чувства. Ребёнком я слишком боялся реакции родителей и жителей деревни, чтобы говорить о своих мечтах или переживаниях, но теперь я чувствую, что немного изменился.

Есть вещи, которые не дойдут до другого, пока их не произнесёшь. Я наконец осознал этот очевидный факт. Конечно, это не значит, что нужно болтать что попало. Но я хочу стать тем, кто способен вовремя сказать нужные слова.

Пока я размышлял об этом, впереди, сквозь волны людей, там, где пересекались огни фонарей, внезапно появились две примечательные фигуры.

Серебристые волосы средней длины колыхались, словно по ним скатывались крупицы света, а длинные волосы цвета индиго плавно струились на ночном ветру.

— ...Пришли.

Со стороны, куда смотрели мы с Оливером, к нам приближались Сион и Луна.

На Сион был прохладный, освежающий юката цвета лунного сияния, украшенный узорами из гвоздик и фиалок. Мой взгляд невольно приковало к ней, идущей к нам с немного робким выражением лица. Бледные тона прекрасно сочетались с её серебристыми волосами, облекая её в ауру тихой красоты.

Луна надела белый юката с нежно-голубыми и тёмно-синими вьюнками, подпоясанный бледно-золотым оби. Её длинные волосы были небрежно подобраны, сияя в свете ночных огней.

— ...Простите, что заставили ждать, — тихо проговорила Сион, застенчиво улыбаясь.

— Мы совсем не ждали. Но важнее то, что юката вам обеим очень к лицу.

Когда я искренне сказал это, Сион негромко рассмеялась и кивнула, словно пытаясь скрыть смущение. — Правда? ...Спасибо. Не выглядит странно?

— Скорее, я был очарован.

— Боже, прибереги такие фразы для тех случаев, когда мы будем наедине.

Несмотря на эти слова, на губах Сион заиграла естественная улыбка. — Эхе-хе. Я волновалась, так как впервые надела нечто подобное, но теперь мне немного спокойнее.

— Вам тоже очень идут ваши юката. Оливер-сан, вы выглядите даже более изысканно, чем я представляла, — подхватила Луна со смешком.

— Ты хочешь сказать, что я похож на старика?

— Я бы не заходила так далеко, но Оливер-сан ещё недавно казался каким-то неустойчивым. Думаю, теперь в вас наконец-то появилась статность.

Оливер слегка понурил плечи. — Подумать только, моё позорное прошлое ворошит не только Орун, но теперь ещё и Луна...

— Что ж, как товарищи, наделавшие ошибок в прошлом, давайте искупим их своими стараниями в будущем, — сказала Сион.

— Итак, до того как Нагиса-сан и остальные начнут ритуальный танец, ещё есть время, так что давайте осмотрим лавки. Куда пойдём сначала?

— Посмотрим. Купить яблоки в карамели — это обязательно, но куда ещё...

— Яблоки в карамели? — Луна наклонила голову.

Сион пояснила: — Это рекомендация Фуки. Поскольку она не может сопровождать нас из-за подготовки к танцу, она настаивала, что яблоки в карамели — это «маст-хэв».

— По сути, она просто велела нам их купить для неё... Глаза Фуки были смертельно серьезны, когда она говорила об этих яблоках.

— Там определённо витала атмосфера, намекающая, что нас могут прирезать, если мы скажем, что «забыли их купить».

Мы с Сион переглянулись и рассмеялись, вспомнив Фуку в тот момент.

— ...Фука-сан и правда производит впечатление человека, который постоянно что-то ест. Действительно, страшно представить её в гневе из-за еды.

— Ну, это просто значит, что она относится к этому серьезно. В каком-то смысле, она, возможно, ждала фестиваля больше всех.

— Раз она не может гулять из-за танца, то хочет хотя бы насладиться угощениями.

— Тогда решено: яблоки в карамели — первый пункт. Значит, девять штук на всех?

Когда Оливер назвал число, Сион иронично улыбнулась. — Ты думаешь, Фука удовлетворится одной? Ей нужно как минимум три.

— Заказывать так много сразу будет неудобно. Давайте предупредим лавочника заранее, чтобы он подготовил их. Заберём их прямо перед тем, как отправиться в храм Тэнрей.

Луна подытожила план. Никто не возражал.

◇

Как только мы ступили на главную улицу, сразу нашли нужную лавку. Мы попросили старика-торговца подготовить яблоки к началу ритуального танца, и он охотно согласился.

— Ну что ж, давайте развлекаться.

С того момента, как я это произнёс, мои шаги стали невольно легче.

Первым делом мы остановились у лотерейной лавки. Большая деревянная коробка была наполнена разноцветными шарами, а среди призов в ряд стояли мягкие игрушки, аксессуары и на удивление роскошные магические инструменты.

Взор Оливера замер на одном из них.

— Тебе точно не нужно это безвкусно блестящее золотое кольцо, — хихикнув, вставила Сион.

— Оно выглядит аляповато, но... чувствую, оно могло бы быть полезным.

— Ты вечно подбираешь такие странные магические штуки.

Я вспомнил, что когда мы с Оливером были в одной группе, он покупал магические инструменты, при виде которых хотелось спросить: «И для чего это вообще нужно?»

— Тогда как насчёт состязания: кто вытянет лучший приз?

— Звучит весело.

— Каков порядок?

— Давайте тянуть все вместе на счёт «три»?

Все кивнули на предложение Сион и выстроились перед деревянным ящиком. Оплатив участие, каждый из нас опустил руку в коробку и закрыл глаза.

— Раз, два, три!

По этому зову мы вчетвером вытащили по шару.

— ...Белый.

— Белый...

— У меня тоже белый.

— ...Я вытянула красный.

Нарушив момент тишины, взгляды всех присутствующих сосредоточились на цвете шара, который достался Луне.

— Подумать только, ты и правда его вытянула...

Пока я невольно бормотал это, хозяин лавки закивал с сияющей улыбкой.

— Милочка, а ты везучая! Первый приз... вот он!

С энтузиазмом было предъявлено то самое блестящее золотое кольцо, что приковало наш взгляд ранее.

— ...Не думала, что действительно выиграю, — Луна рассмеялась, выглядя несколько озадаченной, глядя на кольцо на своей ладони, которое заявляло о себе весьма агрессивно. — Что же мне делать?.. Для меня оно слишком броское.

Сказав это, она мельком взглянула на Оливера. Заметив её взгляд, тот слегка приподнял бровь.

— ...Что?

— Да нет, просто я не буду им пользоваться. Ведь это вас привлекла его внешность, не так ли, Оливер-сан?

Когда Луна заговорила с поддразниванием, Оливер на мгновение открыл рот, но тут же закрыл его. Он слегка отвёл взгляд.

— ...Правда, мне было немного любопытно. Но когда его вот так вручают, я чувствую себя проигравшим.

— Ну и ладно, разве нет? Просто прими его честно.

Луна хихикнула и осторожно вложила кольцо в руку Оливера. Этот жест был будничным, но почему-то выглядел на редкость нежно.

— Спасибо... я возьму, — тихо пробормотал Оливер.

Затем мы бросили вызов тиру. Мишенями служили бутылки и колокольчики, а также странно детализированные деревянные фигурки животных, из-за чего всё казалось сложнее, чем на первый взгляд.

— ...Оно совсем не падает.

Сион негромко простонала. Она пристально смотрела на приз, который не шелохнулся, даже когда она попала в него всеми тремя выстрелами.

— Я бы сбил их все, если бы использовал магию.

— Так нельзя.

Когда я иронично улыбнулся, Сион надулась, поджав губы.

Далее мы направились к ловле золотых рыбок. Мы с Сион мгновенно порвали по две-три бумажные сачки и потерпели фиаско. Луна тоже пробовала осторожно, но, похоже, не уловила суть.

В разгар этого Оливер спокойно вытянул руку —

— Есть!

Точным движением он легко поймал одну, затем другую, в итоге выловив трёх рыбок.

— ...У Оливера слишком много неожиданных талантов.

На реплику Сион Оливер отвернулся, выглядя немного смущённым.

Последним местом, где мы остановились, было катануки — вырезание из сахара. Это была игра обманчиво более суровая, чем казалось: нужно было осторожно соскребать сахарную плитку, чтобы чисто вырезать заданную форму.

— Ой, треснуло.

— Снова треснуло.

— ...Это сложно.

Пока троица выбывала по очереди, я молча соскребал форму и в мгновение ока вырезал фигурку.

— ...Ого.

— Справиться с этим с первой попытки... как и ожидалось от вас, Орун-сан...

Сион говорила с оттенком досады, но её глаза радостно сузились. Луна тоже пожала плечами и улыбнулась.

— За это ведь полагается приз?

Когда я протянул фигурку, лавочник кивнул. — Ага! Выбирай любой вон там.

Среди выставленных призов моё внимание привлекло кое-что особенное. Это было маленькое украшение в виде кристалла снега, выточенное из полупрозрачного бледно-голубого камня.

Я выбрал его без колебаний.

— Тогда я возьму это.

— Эй, что ты выбрал? — Сион слегка наклонила голову и заглянула мне через плечо.

— ...Вот.

Я осторожно протянул кристалл, который взял, Сион.

— А?

— Я подумал, что тебе подойдёт, Сион. Примешь его, если не возражаешь?

Когда я это сказал, Сион моргнула, выглядя немного удивлённой, а затем тут же закивала со слегка порозовевшими щеками.

— ...Да. Спасибо. Я очень рада.

Бережно сжав полученное украшение в обеих руках, Сион нежно улыбнулась. Видя это, я невольно улыбнулся в ответ.

Затем с небольшого расстояния послышался тихий голос.

— ...Это ведь было специально, да?

— Специально, определённо. На все сто процентов.

— Но это очень в духе Орун-сана.

— ...Я вас слышу.

Я иронично улыбнулся и оглянулся через плечо.

Краски ночи медленно сгущались. Приближалось время ритуального танца.

— Ну что ж, отправимся к храму Тэнрей?

Когда я позвал их, все трое молча кивнули. По пути мы забрали яблоки в карамели и направились к святилищу.

◇

Территория храма Тэнрей была окутана торжественной атмосферой. За аккуратно вымощенной каменной дорожкой на ветру мерцали огни каменных фонарей, а главный зал стоял в безмолвном величии. Хотя слышался ропот толпы, звуки казались приглушёнными.

Множество людей уже собралось перед ягурой — деревянным помостом, установленным подле главного зала. Мы встали за пределами этого круга, держа яблоки в карамели и ожидая начала.

— ...Удивительно. Подумать только, сколько людей собралось, — тихо пробормотала Луна.

Оливер сузил глаза и ответил ей: — Это лишь показывает, насколько важно это событие для жителей этой страны.

Именно тогда из толпы донёсся знакомый голос.

— Э-эй, Орун!

Обернувшись, я увидел Харуто-сана, который махал нам рукой, приближаясь. Катина-сан и Хью-сан следовали за ним. Все трое всё ещё были в лёгком снаряжении, удобном для движения, но их лица светились.

— Так вы втроём были здесь. Я полагал, вы будете там, как причастные лица.

— Наше нынешнее положение немного щекотливое. Что ж, сегодня мы будем тихо наблюдать отсюда.

— Понимаю. Ах, точно. Хотите яблок в карамели? Катина-сан и Хью-сан тоже.

— О, спасибо. Это навевает воспоминания~

Лицо Харуто-сана расслабилось, когда он принял угощение.

— Я купил их, потому что Фука рекомендовала. Они вкусные.

— Это было её любимым лакомством. Раньше меня частенько посылали их покупать.

Выражение лица Харуто-сана в этот момент было невероятно нежным.

Прежде чем мы успели это заметить, внимание всех вокруг сосредоточилось на деревянной башне. Костры вспыхнули разом, отбрасывая бледный свет на сцену. Раздался звон колокольчиков Кагура, и волна людей медленно затихла.

Две девушки в одеждах мико появились из глубины помоста.

Одной была нынешняя принцесса этой страны — Нагиса Асагири.

Другой была девушка в маске лисы — Фука Синономэ.

Люди слегка заволновались, увидев их. Слушая их голоса, можно было понять, что они в замешательстве, ведь на месте, где обычно стояла одна Нагиса, теперь был кто-то незнакомый.

Нагиса сделала ещё один шаг вперёд. Выпрямив спину, она заговорила чистым голосом.

— Все присутствующие — благодарю вас за то, что собрались здесь сегодня. Сейчас мы поднесём танец, чтобы очистить эту страну, дабы она могла вновь начать свой путь.

При звуках её голоса ропот постепенно утих.

— Однако прежде чем начать танец, позвольте мне сказать несколько слов. В этом году Фестиваль Танца Духов отличался от предыдущих лет. А именно тем, что в первый день фестиваля в этом городе Ханемия появились монстры.

От слов Нагисы воздух в храме натянулся. Каждый помнил то кошмарное событие.

— Гэнма, напавшие на город, и гигантский змей из мифов — Ятанохэби. Они родились из незапечатанных миазмов. И... причина этого также кроется в нашем прошлом.

Нагиса на мгновение опустила глаза, а затем снова подняла взгляд.

— Несколько лет назад наша страна столкнулась с великим переломом. Мой отец воспротивился тирании правящей в то время семьи — дома Синономэ — и поднял восстание.

Лица людей ожесточились. Это была история, которую знал каждый, вернее, которую каждому рассказали.

— В конце той битвы дом Синономэ был повержен. И мой отец также лишился жизни. Я несла бремя этой страны как Принцесса, унаследовав предсмертную волю отца.

В голосе Нагисы не было дрожи. Она просто излагала это как факт.

— ...Однако ритуалы Фестиваля Танца Духов, которые я проводила с тех пор, как стала Принцессой, были неполными. Я не Принцесса. Я лишь служительница храма, которая исполняет танец.

Услышав это, взгляды людей снова обратились к девушке в лисьей маске, стоящей рядом с ней.

И Нагиса произнесла это прямо:

— А этот человек — истинная Принцесса, Фука Синономэ.

После мгновения тишины воздух содрогнулся от шума.

«Синономэ?!» «Принцесса?..» «Она настоящая?»

Волнение, недоумение и смятение пронеслись по рядам собравшихся. Нагиса и Фука не отступили ни на шаг, принимая каждый взгляд.

— Несмотря на то что она была изгнана из этой страны тем восстанием, она явилась снова, сразилась с монстрами — и спасла этот город, эту страну. Я помню это отчетливо даже сейчас. Пока все дрожали от страха, она не отступила ни на шаг, сжимая меч, подобный цветам сакуры, и сразила Ятанохэби! Вы все тоже должны были видеть это в тот день!

Я вспомнил ту сцену. Спину девушки, которая стояла впереди всех, пытаясь защитить эту страну искреннее, чем кто-либо другой.

— ...Что бы вы ни думали о семье Синономэ, я не собираюсь отрицать эти чувства. Однако девушка, стоящая здесь сейчас, — это тот человек, который, как я видела, сражался за эту страну больше всех остальных!

Голос Нагисы звучал сильно и ясно.

— То, что дом Синономэ совершил в прошлом —

Нагиса на миг прервала свою речь и встретилась взглядом с аудиторией.

— ...Я не знаю, было ли это правильно или нет.

Она лгала. Наверняка почти никто этого не заметил. Голос Нагисы до самого конца оставался предельно искренним.

— Но — Фука-анэсама другая!

Её голос стал чуть громче. Чувства в её груди легли прямо на слова.

— Анэсама — ничей не враг; она обнажила свой меч... ради этой страны.

Взгляд Нагисы нежно обратился к лисьей маске рядом с ней.

— Это неоспоримый факт.

Я услышал, как кто-то в толпе тихо охнул. Ночной ветер всколыхнул пламя костров. В тишине голос Нагисы зазвучал вновь.

— Пожалуйста, все, прошу вас... примите её.

В этих словах не было колебаний. Её голос, полный решимости, растворился в ночном небе.

— Нагиса говорит неправду.

Никакой тирании дома Синономэ никогда не существовало. Восстание было оправдано искаженной информацией. Её отец наверняка взялся за меч, не зная истины.

Но Нагиса не пыталась опровергнуть это. Стоя на фундаменте лжи, она предпочла «сейчас» правде. Она верила, что это лучший путь к тому, чтобы Фуку приняли, не вызвав хаоса.

«Н-но, дом Синономэ в прошлом...» «Не вернется ли тирания снова...»

Гул распространился вновь. Тревога и подозрительность начали волнами расходиться среди людей.

Именно тогда.

На вершине башни девушка плавно сняла белую лисью маску и сделала шаг вперёд.

— Фука Синономэ.

Её черные глаза, освещенные светом каменных фонарей, смотрели на толпу со сцены. Выражение её лица было спокойным, но в нём таилась сила.

— ...У меня нет намерения возвращаться на трон.

Её голос отнюдь не был громким. Однако, как ни странно, он разносился далеко, и ропот постепенно утих.

— Все сражались, отстаивая справедливость, одолели дом Синономэ и построили нынешнюю страну. Я думаю, в этих действиях был смысл.

Фука на мгновение опустила взгляд. Но тут же снова посмотрела прямо перед собой и продолжила.

— ...Я знаю, что если я вернусь в нынешнюю страну, это породит смятение и раскол. Вот почему я не собираюсь пробивать себе путь силой.

В этих словах звучала ясная решимость.

— Я желаю лишь одного. Чтобы эта страна пребывала в мире.

Выражения лиц людей мало-помалу менялись.

— И если это будет дозволено —

Глаза Фуки засияли ещё тише, ещё сильнее.

— — Я была бы счастлива, если бы каждый смог принять это место как мой дом, куда я могу вернуться.

После того как она закончила говорить, подул тихий ветер. Подобно лепесткам сакуры, танцующим в ночном небе, её волосы плавно колыхались.

Все смотрели на её фигуру. Никакой лжи. Никаких украшательств. Просто образ девушки, говорящей о своих «чувствах» прямо.

Никто из присутствующих не мог сразу найти слов.

Тишину нарушил старик.

— ...Тогда я тоже пошёл на войну. Я потерял друзей, дом, так много всего. Поэтому даже сейчас я не могу легко забыть ту ночь. Но... — Старик медленно посмотрел на Фуку. — Видя тебя сегодня, я чувствую, что на сердце стало немного легче.

В его голосе не было и тени упрёка.

— Я не забуду, что ты спасла моего внука от того монстра на днях. ...Спасибо.

Словно подхваченные этими словами, голоса зазвучали один за другим, капля за каплей. Голоса переплетались, и постепенно атмосфера в толпе изменилась. Воздух неприятия медленно рассеивался.

Ребенок потянул родителя за руку, указал на Фуку и помахал маленькой ладошкой.

Вскоре, неведомо откуда, раздались аплодисменты.

Один человек, затем другой. Ладони, которые прежде колебались, начали издавать уверенный звук. Звук постепенно набирал силу и распространялся по всей территории храма.

Это не было ни приветствием, ни хвалой, а лишь тихими аплодисментами, которые просто говорили: «Мы признаем твоё присутствие среди нас».

На вершине башни Фука не шевелилась. Но её глаза слегка дрогнули. Губы тронула едва заметная, слабая улыбка.

Я услышал всхлип рядом с собой, но притворился, что не заметил его.

Затем Нагиса снова шагнула вперед.

— Отныне — мы посвящаем танец.

Когда Нагиса объявила об этом, в храм вернулась тишина. Зажжённые костры освещали башню, и воздух наполнился святостью.

— На самом деле... в тот день, когда произошло восстание, мне не хватало уверенности в своём танце...

Она перевела взгляд на Фуку. Тщательно шевеля губами, словно подбирая слова:

— Я обещала посвятить танец вместе с Фукой-анэсамой.

Это было тихое признание. Все в толпе затаили дыхание и слушали.

— Но это обещание так и не было исполнено, и я осталась одна.

Нагиса нежно приложила руку к груди. Там жило сожаление, которое она несла в себе с тех пор, как была маленькой девочкой.

— Это всегда было... одним из моих главных сожалений.

Она закрыла глаза, а затем снова повернулась к зрителям.

— Так что это всего лишь — мой эгоизм.

При этих словах Фука слегка опустила глаза. Нагиса провозгласила ясным голосом:

— Пожалуйста, только сегодня... позвольте мне исполнить танец вместе с Фукой-анэсамой.

Ночной ветер пронёсся мимо, словно нежно поглаживая пространство между ними. Обещание, не исполненное в тот день, наконец-то собиралось воплотиться в жизнь.

◇

Звук колокольчиков Кагура снова тихо разнёсся по храму. Пламя костров слегка заколебалось, и, словно отвечая им, ветер мягко коснулся вершины башни.

Танец начался.

Две девушки сделали тихий шаг, попадая в такт дыханию друг друга. Бело-алые одеяния мико колыхались, чертя фантастические узоры в свете каменных фонарей.

Первой начала движение Нагиса. Высоко держа колокольчики Кагура, она осторожно выполняла шаги, заставляя звук резонировать. Её движения были скромными, но утонченными, неся в себе покой, который умиротворял сердце.

Затем Фука раскрыла веера. На паре вееров с лицевой стороны был изображен узор из бледно-розового тумана сакуры, мягко отражающий свет в такт её движениям.

В отличие от Нагисы, её движения были гибкими и текучими. Каждый раз, когда она взмахивала руками, веера рассекали ночной воздух, красиво очерчивая траекторию танца.

Они кружились, словно лицом друг к другу, а затем встали спиной к спине. Когда Нагиса встряхивала колокольчиками, веера Фуки раскрывались. Их дыхание совпадало так, что казалось, будто звон колокольчиков — это очищение, а поток вееров — благословение.

В этом потоке Фука внезапно подняла взгляд. Освещенное светом каменных фонарей, её лицо, видимое лишь мгновение, озарилось сияющей улыбкой.

Наблюдая за этим, Харуто-сан слегка расслабил губы.

— ...Она наконец улыбнулась.

Это был тихий голос, но в нем слышалось искреннее облегчение человека, который был ей как брат.

В конце концов, танец подошел к финалу.

Веера Фуки раскрылись особенно широко, и магическая энергия, подобная лепесткам сакуры, закружилась в воздухе. В такт этому колокольчики Нагисы зазвонили с особой силой.

Они медленно пошли навстречу друг другу, выстраиваясь так, чтобы их фигуры перекрывали друг друга. Затем они сделали последний шаг и склонили головы.

— Конец танца.

Но тут Фука тихо поднялась и сделала ещё один шаг вперёд.

Вееров больше не было в её руках. Вместо этого она сжимала Проклятый Меч, Хакуо, сияющий бледным клинком цвета вишни.

Ловя свет костров, окрашенное в белое лезвие рассекло тихо дрожащий воздух. Все в толпе затаили дыхание, глядя на неё.

Фука медленно приняла стойку. Её глаза смотрели прямо в ночное небо.

— ...Чтобы эта страна могла снова двигаться вперед.

Голос, не обращенный ни к кому конкретно, но звучащий как некая молитва.

И тогда Хакуо пришел в движение.

Резкий звук, разрывающий ветер, эхом отозвался в ночном небе. Призрачная энергия, похожая на туман сакуры, слабо рассеялась от клинка.

Взмахнувший Хакуо вернулся в ножны, оставив после себя затяжной резонанс. В тот миг, когда он замер без единого звука, по храму мягко пронёсся ветер.

А затем зазвучали тихие аплодисменты — сначала один человек, потом другой.

На этот раз это не было смятением. Это был звук уважения и благодарности.

Принимая всё это, Фука просто тихо склонила голову.

◇

Затихающие звуки аплодисментов растаяли в ночном небе. Танец был окончен.

Без лишних слов люди начали медленно спускаться по дороге от храма Тэнрей. Это святилище, расположенное на полпути к Духовной горе, куда обычно нельзя было ступать, открывалось для людей только в последний день Фестиваля Танца Духов. Вот почему визит этой ночью был особенным. С тихим волнением и почтением в сердцах все расходились по домам, почти не переговариваясь.

Мы ждали появления Фуки за кулисами храма.

Вскоре она подошла, сняв белое облачение и набросив на плечи хаори, держа лисью маску в одной руке. Она выглядела несколько смущённой, но посвежевшей.

Когда мы поспешили к ней, она остановилась всего в шаге и слегка улыбнулась.

— Отличная работа, Фука.

Когда я сказал это, Сион посмотрела на неё прямо, её глаза повлажнели.

— ...Это было так красиво. Танец, признание, всё... я была тронута.

Слова Сион были искренними.

— Спасибо. — А теперь главное: где мои яблоки в карамели?

Впрочем, ответ Фуки был несколько невпопад, но совершенно в её духе.

Сион замерла в оцепенении. Остальные же разразились смехом.

— ...Ты действительно не меняешься, верно?

Тот, кто сказал это, был Харуто-сан. В его голосе слышалось не раздражение, а чувство облегчения и привязанности.

— Я видела с вершины башни, как Харуто ел одно. Нечестно, что Харуто ест первым.

Фука обвинила его с обиженным выражением лица.

— Мы купили порцию и для вас тоже, Фука-сан, — сказав это, Луна протянула ей яблоки в карамели.

— Спасибо, — Фука приняла их, и её глаза заблестели.

Я подумал об этом снова. Она действительно не изменилась.

Но несомненно — что-то в её жизни было вознаграждено.

Ночной ветер нежно гладил наши спины, пока мы спускались по каменным ступеням. Гул летней ночи вернулся на дорогу, уставленную фонарями.

Фука, облизывавшая своё третье яблоко, внезапно остановилась.

— ...Летний ветер всё-таки очень приятный.

Её профиль, когда она смотрела на ночное небо, казался светлым.

— Тебе нравится лето?

Когда я небрежно спросил об этом, Фука на мгновение задумалась, а затем...

— ............Обычно.

Она ответила так, будто потеряла интерес. Когда я пожал плечами и улыбнулся ей, она сделала короткий вдох и прошептала:

— Но — мне кажется, оно снова начинает мне нравиться.

Пробормотав это, она пошла вперёд. Она медленно зашагала навстречу огням.

Я не знал, к чему относилось это «снова», но был просто счастлив, что сейчас она улыбается.

В тихой ночи, где не было слышно голосов цикад, лишь мягко проносился ветер.

***