50. Лисандр. Тяжелая голова
— Так, ты хочешь сказать, что... – Фа замолкает после того, как Атлас рассказывает ему о новом порядке вещей.
— Твое правление продлится всего три недели вместо трех лет, благодаря Лисандру, – поясняет Атлас.
Король сидит за столом напротив нас с Атласом в своей каюте. Я наблюдаю за его огромными руками, особенно за металлической, и жду, что, когда он узнает о сокращении срока своего правления, начнется насилие. Но вместо этого он откидывает голову назад и смеется в полном восторге. Огромная тяжесть сваливается с его плеч, и на глаза наворачиваются слезы. Атлас наклоняется и сжимает его плечо.
— Слава Юпитеру, – говорит Фа.
Он морщится, видя мое удивление, и постукивает металлическим пальцем по своей чудовищной короне.
— Думаешь, мне нравится ее вес, господин Луна? – Он подталкивает ее ко мне. — Поклонение дикарям, обитающим на астероидах? Убийство гражданских лиц Сообщества? Подхалимство среди Народа Дэрроу? Нет. Один день под солнцем с песком между пальцами ног стоит десяти лет на троне. Одно представление «Джулио Чезаре» или «Парсифаля» больше радует мое сердце, чем десять тысяч, воспевающих мое имя. Мне не нужны почести. Я не жажду власти. Позволь мне избавиться от всего этого.
Я ошеломлен.
— Ты ничуть не сердишься? Ты возглавляешь величайшую армию Черных со времен Кутхула. Могущество, о котором народы старой Земли могли только мечтать.
— Война никогда не была моей страстью, только моей профессией, господин. Как только моя служба Сообществу закончится, я уйду на покой и буду коротать дни, хорошо питаясь, посещая оперу, наблюдая за скачками и купаясь в море.
Глаза Фа жаждут этого дня. Я смотрю то на него, то на Атласа.
— Тогда что ты получишь от этого?
— Удовлетворение. Гордость за то, что я выполнил свой долг и помог обеспечить прочное и мирное Сообщество и дальнейший прогресс человечества, – отвечает он. — А для себя – небольшую пенсию.
— Что ты ему пообещал? – спрашиваю я Атласа.
— Меньше, чем ему причитается, и больше, чем он просил, – отвечает Атлас. — Пентхаус на Гиперионе. Приморское убежище на Венере. Ранчо для пегасов в Швейцарии. – При этих словах глаза Фа становятся далекими и мечтательными. — Теломеразный бак, ваятеля, новое имя и двадцать лет мира.
— И дочь, – добавляет Фа.
Атлас морщится.
— И дочь.
— Вольга, – уточняю я.
— Ты бы видел ее, Атлас. Она яркая, умная, смышленая, впитывает всё как губка.
— Она присоединилась к тебе в бою? – спрашивает Атлас.
— Нет, я бы не стал принуждать ее к этому. Не в этом мире убийств. В каком-то смысле она мягкая. Она любит животных. Охота на дракона причинила ей боль. Но скоро у нее будут летающие пони. – Он хмурится. — Сначала она пыталась меня убить, но я ее переубедил. Она видела, как часто ее использовали и как я ничего от нее не требовал. Но она всё же присоединилась к охоте. Именно она поймала их символического зверя. Абраксеса. Заманила его в ловушку. – Он смеется. — Может, она и валькирия, но в ней есть и нотки фрилансера. – Он постукивает свой поврежденный глаз. — Достойный человек. О, Атлас. Думаю, этот Серый был бы одним из твоих любимых ножей.
— Она знает обо мне? – спрашивает Атлас, немного обеспокоенный волнением Фа.
— Нет. Конечно, нет. Она верит в то же, что мы продаем Народу. Что мы делаем это, чтобы создать королевство для Черных. – Он делает паузу. — Я боюсь, что она, в некотором смысле, слишком сильно в это верит.
— А когда она поймет, что это ложь? Потом, когда ты расскажешь ей обо мне?
Фа отмахнулся от вопроса.
— Она – существо городов. Она практична. Она поймет и примет нашу новую жизнь.
— Но действительно ли она поймет? – спрашивает Атлас.
Фа колеблется.
— Что ты имеешь в виду?
— Есть вещи, которые мы не можем смыть, Вагнар. Как только она поймет, кто ты на самом деле, кому ты на самом деле служишь, она бросит тебя. Особенно если она верит, что у Народа должно быть свое королевство. Ты знаешь, как мне самому тяжело это дается. – Оба молчат, возможно, вспоминая трагедию, постигшую Атласа некоторое время назад. — Единственный способ для нее не обращать внимания на пятна на твоих руках – это чтобы ее собственные руки тоже были запятнаны, – говорит Атлас.
— Пролить кровь в бою? – Фа кажется нерешительным.
— Да... для начала.
Фа опускает взгляд в глубокую задумчивость, прежде чем согласиться с мудростью своего учителя.
— Она будет любить меня больше, когда поймет, чем я пожертвовал, да. Спасибо тебе, старый друг. Ты дал мне много пищи для размышлений.
Устав обсуждать личную жизнь Вагнара, я прочищаю горло.
— Может, тогда обсудим план битвы?
— Справедливо, – говорит Атлас. — План прост. Лисандр, после этой встречи ты сядешь на достаточно потрепанный шаттл Окраины и вместе с Роном и твоими преторианцами отправишься на луну Пасифая. Там ты отправишь сообщение своему флоту о том, что вы выжили в засаде на Калике. Ты прикажешь им двигаться дальше и встретиться с тобой там. После этого вы отправитесь на Ио и вернете себе Подвязку любым способом, который сочтете нужным. Ее щиты всё еще будут опущены, поэтому я рекомендую использовать Железный дождь, чтобы обеспечить максимальную видимость по всему Доминиону.
— А что насчет моего «врага»? – спрашиваю я и смотрю на Фа.
— Вагнар, извини. Фа оставит в основном аскоманов для гарнизона Подвязки, а сам отправится дальше штурмовать другие луны. Истреби этих ублюдков до последнего и спасай граждан, которых найдешь на их кораблях, Лисандр. Первые две волны транспортов уже заражены болезнями и отправляются на Койпер, так что истребление уже предрешено. Как только ты закрепишь за собой Подвязку и разместишь там гарнизон Центра, ты призовешь все оставшиеся силы Окраины объединиться с тобой для финального противостояния с ужасным Вольсунгом Фа. В этом противостоянии, на глазах у твоих благодарных союзников, ты убьешь его и развеешь его флот по ветру.
Я смотрю на Фа.
— Но убью я не тебя.
— Надеюсь, что нет, – говорит он со смехом, а затем более серьезно: — Ты убьешь Вольсунга Фа, но Вагнар Хефга будет уже далеко.
Атлас объясняет:
— Ксантус уже работает над головой, которую, ты сможешь показать Лордам лун. Вагнар сбежит с отборным отрядом – достаточным, чтобы пригодиться нам, если они понадобятся против Аталантии или Республики. Итак, Вагнар, я знаю, что сроки крайне сжаты, но хватит ли тебе трех недель, чтобы захватить все луны Галилея?
Фа обдумывает вопрос, как если бы Атлас спросил о покраске стены.
— Разграбить – нет. Уничтожить – да. Но нам придется прибегнуть к бомбардировке, если ты хочешь такого рода освещения событий.
— Освещения событий? – уточняю я. — Атлас, Калике и Ио – вполне достаточная бойня, чтобы...
— Чтобы смирить цивилизацию, которая меньше чем за поколение отмахнулась от сожжения Реи? – спрашивает Атлас. — Ты сам сказал это, Лисандр. Окраина гордая, упрямая. Они должны испытывать экзистенциальный страх. Европа, Ганимед и Каллисто должны пасть.
— Это сотни миллионов людей.
— Да.
— Это... беспричинно, – говорю я.
— Чем сильнее травма, тем дольше длится мир.
— Нет. Если таков твой план, тогда убей меня и посади Аталантию на трон.
Он оценивает мою решимость. Это блеф. Он знает это. Фа знает это. У меня не будет никаких рычагов воздействия, пока не прибудет мой флот. И всё же Атлас сдается, возможно, он всегда планировал это сделать.
— Очень хорошо. Я не безрассуден. Ты можешь выбрать одну луну. С Ио покончено. Остаются Европа, Ганимед и Каллисто. Кому из них ты предоставишь отсрочку?
— Я рекомендую... – вмешивается Фа.
— Спасибо, Вагнар, но если это единственная власть, которой я сейчас обладаю, полагаю, я доверюсь своему собственному совету, – говорю я.
Он кивает в ответ на мое уважительное замечание о том, что он перегнул палку, и терпеливо ждет. Это вопрос арифметики, поэтому я выбираю самый густонаселенный.
— Ганимед.
— Очень хорошо. Ганимед получит пощаду, – говорит Атлас так быстро, что кажется, будто он знал, что я выберу его, и, возможно, вообще не хотел, чтобы его уничтожали.
Мне становится не по себе.
— Вагнар, ты можешь отправляться на Каллисто, как только твои братья закончат пировать. Европа – после этого, пожалуйста. Сначала разгромим острова, а потом вторгнемся в Глубину.
Фа морщиться.
— Моим храбрецам это не понравится. Богатства находятся на поверхности, а Глубина – смертельная ловушка.
— Тогда подкупи их пиром, зрелищами, – говорит Атлас. — Победи их собственной религией. Скажи, что такова воля их Всеотца. Что угодно. Сожгите все свои капиталы. Это будет их последняя миссия перед нападением Лисандра. Там завелась зараза, которую я хочу искоренить.
— Прошу прощения, трудно забыть, что поддержка армии больше не является приоритетом. Будет сделано. Они любят свои пиры, – говорит Фа.
— И где же ты будешь во время всего этого, Атлас? – спрашиваю я.
— Ну, знаешь, где-то рядом, – отвечает он.
— Атлас, мне только что пришлось выбирать между лунами, которые нужно спасти от уничтожения. Я в деле, разумеется. Если сгоришь ты, сгорю и я. Если ты не впустишь меня в круг доверия сейчас, как мы сможем работать вместе и, как ты выразился, «делать дело»?
Атлас размышляет.
— Справедливо. Я буду на луне под названием Орфей.
— Нет никакой луны под названием Орфей, – говорю я.
— Ни на одной карте, нет. Это неправильная луна диаметром два целых один десятый километр с орбитой, расположенной так близко к Юпитеру и настолько скрытой радиацией и магнитосферой планеты, что немногие сенсорные системы могли бы ее заметить. А если бы и заметили, то их телескопы увидели бы необитаемую скалу, не представляющую особого интереса. Внутри этой скалы находится самое надежное хранилище на всем Илионе. Это хранилище охраняется элитным гарнизоном Рыцарей Тени. Его содержимое настолько позорно для моей семьи, что даже его хранители не знают, что именно они охраняют.
— Но ты знаешь? – спрашиваю я. Я даже никогда не слышал о таком понятии, как Рыцарь Тени. Атлас кивает. — Я умру в неизвестности? Вхожу ли я в твой круг доверия или нет?
— Очень хорошо. Я расскажу тебе то, чего не знает даже Аталантия, потому что, в отличие от нее, ты не будешь брызгать слюной по всему столу. Эта миссия была организована, чтобы лишить Республику ее Черного оружия, наказать Окраину, объединить ее с Центром под властью правителя и истребить аскоманов, да. Но есть и второстепенная цель, которая, возможно, важнее.
— Как ты знаешь, я провел большую часть своей юности в хранилищах твоей бабушки. Там хранится информация, которую ты не найдешь больше нигде. Я был особенно одержим отношениями между Акари и Силениусом. В своих чтениях я нашел истинную причину раскола между основателями нашего Сообщества.
— Семьсот пятьдесят лет назад Акари украл у Силениуса оружие под названием Идми. Идми – это вирус с модульным периодом полураспада, способный поразить любой из четырнадцати Цветов без вторичной передачи остальным. Это оружие, которое положит конец войне и обеспечит повиновение Трону Зари на тысячу лет. Какая планета, какой Цвет осмелится снова поднять оружие, если будет знать, что мы можем уничтожить бунтовщиков одним щелчком пальцев?
Тишина опускается на мое сердце, а в голове возникают образы нетронутых миров и городов, где всё еще светит солнце и дует легкий ветер, но где нет человеческой жизни, где нет смеха. Долгое время я не двигаюсь.
— Идми означает «я пожираю», – говорю я. — В переводе с хеттского, нет?
— Да. Пожирать, поедать, поглощать. Это корень слова «редактировать» во многих языках.
— Редактировать. В смысле, отредактировать Цвет?
— Да, на любой сфере, где он используется.
— Даже Золото?
— Даже Золото.
Я пытаюсь рассмеяться, чтобы развеять шутку. Атлас и Фа не улыбаются. Трудно принять реальность такого оружия. Может показаться, что достаточно просто применить его. Блокада планеты, удаление всех Алых или Черных. Санитария. Чистота. А в руках Атласа – террор, подобного которому еще не было. Но последствия этого невозможно понять до конца. Войны неудобны и дорого обходятся, атомика слишком разрушительна и радиоактивна, чтобы использовать ее без обратной реакции. Это... геноцид в бутылке. Это окутывает мое сердце холодным молчанием, сжимая его.
— Теперь ты понимаешь, почему я не рассказал об этом Аталантии, – говорит Атлас.
Я киваю и поднимаю глаза, недоумевая.
— Почему Раа, твоя семья, украла его, а не уничтожила?
— По той же причине, по которой человечество так и не освободилось от атомики. Боятся, что наступит такой страшный день, когда ее придется использовать. – Атлас разводит руки, словно говоря, что вот он, тот самый день для Окраины. — Вот почему мне нужен был Диомед. Гелиос сказал мне, что открыть хранилище может только Раа со шрамом. К счастью, теперь у меня есть Вела. Предвижу, что это будет самая трудная миссия в моей карьере. У меня нет информации ни об обороне базы, ни о ее гарнизоне. Полагаю, я потеряю много патриотов. Когда я заполучу Идми, я присоединюсь к тебе на Светоносце, Лисандр. Что касается тебя, Вагнар, то, боюсь, мы не увидимся до тех пор, пока не выпьем фессалоникийского красного вина в твоем пентхаусе на Гиперионе.
— Я с нетерпением жду, когда ты станешь моим гостем, – говорит Фа.
— Помехи вокруг Орфея будут сильными. Так что, если у вас остались нерешенные вопросы, сейчас самое время, – говорит Атлас.
У меня есть один.
— Ты убил своих племянниц, племянников, невестку, и я не думаю, что Вела переживет Орфею... так почему же Гея жива?
Фа и Атлас обмениваются забавными взглядами. Фа смеется.
— Действительно, господин Луна. Какой монстр сможет убить собственную мать?