63. Лирия. Картофельное пюре
Черные уже в пути. Морские подъемники не останавливались уже два дня. Вверх они везут новоиспеченных солдат с новыми винтовками. Вниз они доставляют гражданских с поверхности на глубинные уровни подземного города, где Дочери из кожи вон лезут, чтобы построить лагеря для прибывающих беженцев. Если не считать униформы и винтовок, эти две группы не так уж сильно отличаются друг от друга. Решимость, страх, достоинство – какое бы выражение лица ни носили «солдаты», все они выглядят детьми по сравнению с фронтовиками Черных, которых я видела на Ио.
Дочери не смогут сдержать Черных, если те ворвутся в подземный город. Даже я это знаю. А это значит, что Дэрроу что-то планирует. Не то чтобы они мне говорили. Дочери даже не удосужились запереть меня. Сказали, что я «невиновная». Посоветовали мне быть полезной. Так я и сделала, проникнув в один из их бараков и украв форму.
Пробравшись через перевалочный пункт, где мимо проносятся грузовики, груженные припасами, я поднимаюсь по лестнице к огромной двери в командный центр. Дочери, охраняющие ее, поднимают руки. Один из них – Зеленый мужчина, другая – Желтая женщина.
— Пропуск, – требует женщина.
— Пропуск? – спрашиваю я.
— Без пропуска вход воспрещен.
— Черт. Черт. Никто ничего не говорил о пропуске. Барка с меня живьем шкуру спустит. Ты меня не узнаешь? – спрашиваю я. Они смотрят друг на друга. — Я чертова марсианка. Племянница Дэрроу, Ронна. Помощница Барки. Понимаете? – Я протягиваю банку с полиролью для оружия, которую прихватила в казарме. — Нужна была полироль для его шлема.
— Тебе нужен пропуск.
— Послушайте мои гласные, – говорю я с нервным выражением лица. — Посмотрите, какая я коротышка. Я явно с Марса. – Они в это верят. — Слушайте, он убьет меня, если узнает, что я свалила. Может, кто-нибудь из вас отведет меня к нему? Наденьте на меня наручники, если понадобится. Вы уже встречались с ним, с сыном Ареса? Хотите?
— Я могу отвести ее, – говорит Желтая. Зеленый препирается. Он тоже хочет встретиться с Севро. В конце концов Желтая побеждает и провожает меня внутрь. Они ведут меня через комплекс залов к большой двери, через которую входят Зеленые. — Подожди здесь...
Я проскакиваю мимо, следуя за Зелеными по пятам.
Я следую за ними в комнату, заставленную экранами и гудящую от активности. Ее эпицентр – Дэрроу. Окруженный Дочерями, он стоит у главного голографического дисплея, увлеченный спором с Афиной и Диомедом. Над ними сияет луна Европа. Красная точка пересекает море. Потом кто-то хватает меня за ухо, да так больно, что я вскрикиваю. Дэрроу, Диомед и Афина оборачиваются и смотрят на меня, пока Севро вытаскивает меня из комнаты обратно в коридор, прижимая к стене.
— Что ты делаешь? – рычит он мне в лицо.
— Ты сбрил бороду. – Он трясет меня. — Я проделала весь этот путь не для того, чтобы меня оставили на холоде. Мне нужно поговорить с Дэрроу.
— Как ты... – Он замолкает и поворачивает голову, чтобы взглянуть на Желтую, которая смотрит на него с благоговением и ужасом. — Вон! – рявкает он. Желтая отпрыгивает, как заяц. — Все компетентные охранники ушли, – бормочет он. — Что ты здесь делаешь?
— Мне нужно поговорить с Дэрроу.
— Что ты видела?
— Ничего.
Он щелкает меня по уху.
— Оперативная безопасность ни черта для тебя не значит? Что ты видела?
— Что такое оперативная безопасность?
— Что. Ты. Видела?
— Ничего, просто несколько дисплеев. – Его глаза сужаются, но он, кажется, верит мне. — Севро, мне нужно поговорить с Дэрроу. Скажи ему, что он дал слово.
***
Спустя несколько часов я дремлю в столовой командного центра, когда чувствую, как скамейка рядом со мной протестующе вздыхает. Я приподнимаюсь. Протирая глаза от сна, я оглядываюсь и вижу Дэрроу, сгорбившегося над кучей еды. В отличие от Севро, он всё еще носит бороду. Он выглядит совсем не так, как тот командир, которого я видела в командном пункте. Уставшим он кажется меньше ростом. Его левая рука дрожит. Шея ссутулилась, тело сжалось. Мне почти стыдно, за то, что прервала его момент передышки.
— Слышал, ты хотела поговорить, – говорит он. – У нас в воздухе много тарелок. Через пять минут у меня будет жесткая посадка[1].
Севро проскальзывает по другую сторону от меня и принимается за свою еду.
— Это означает «поговорить».
— У нас был уговор, – говорю я.
— Вот почему у тебя есть несколько минут, – говорит Дэрроу.
— Я могу тебе помочь.
Дэрроу морщится, продолжая жевать.
— Послушай. Лирия, я уверен, что ты думаешь, что можешь, но...
— Снисходительность? После той речи? – спрашиваю я. — Это и моя битва тоже, или эти слова были просто для того, чтобы убедиться, что ты не замахнулся? – Раздраженная тем, что он не смотрит на меня, я отодвигаю от него поднос. Он накалывает вилкой картошку и пододвигает поднос обратно, продолжая жевать.
Сомнения играют со мной злую шутку. Говорит мне, чтобы я просто отпустила его. Не тормозила его. Что, я не в своей тарелке. Война – это его игра. Но я не собираюсь спокойно спать в казармах вместе с детьми и нежными Цветами, пока Черные ломятся в ворота.
— Я никогда не любила Марс, пока не покинула его, – пытаюсь я. — Марс не был моим домом. Шахты были моим домом. Я любила их. Возможно, потому, что я была Гаммой, но я любила их, а ты их уничтожил. – Глаза Севро метнулись к Дэрроу. — Ты разрушил мой мир. Его больше нет и никогда не будет. Часть меня всегда будет ненавидеть тебя за это. Но чем дальше и дальше я удаляюсь от Марса, тем больше я по нему скучаю. И тем сильнее мне хочется за него бороться. Парни и девушки моложе меня, если еще не сделали этого, то скоро пойдут против Аталантии с винтовками наперевес. Парни и девушки, которые, как и я, прошли через лагеря ассимиляции. Это был не их выбор – покинуть шахты. Ты сделал выбор за нас. Но они не прячутся и не ноют, как я. Они сражаются. Это мой выбор. Я хочу помочь. – Я наклоняюсь ближе к мужчине. — И, между нами говоря, моя ценность в бою не в дракенджагере, не в управлении артиллерийским орудием и не в перевозке грузов. Моя ценность – в моем социальном статусе в обществе некой Черной.
Дэрроу откладывает вилку и смотрит на меня. Наконец-то я стала интереснее, чем его еда. Севро продолжает есть.
— Я знаю, ты думаешь, что Вольга перешла на сторону Фа, – говорю я.
— По словам Сигурда, она теперь возглавляет дивизию, – отвечает он. — Фа называет ее «дочерью».
— Но называет ли она его «отцом»? – продолжаю я. — Ты не знаешь Вольгу так, как я. Она хороший человек, Дэрроу. Просто с ней никогда не обращались с должным отношением. Вот она и приспосабливается. Это то, что она делает. Прямо сейчас она потеряна. Как ты сказал тем Черным на Ио. Я могу проводить ее домой. В глубине души Вольга любит Республику. Она отдала себя Фа, чтобы защитить ее народ. Отправь меня наверх. Отправь меня к Черным. Я приведу ее в чувство.
Его глаза сузились.
— Отправить тебя к Черным? Как?
— Используй Сигурда, – говорю я. — Пусть он отведет меня к Вольге.
— Мы не знаем, где она. И он тоже не знает. Это вторжение, Лирия. Как только они войдут в атмосферу, начнется безумие. – Дэрроу качает головой. — Ты даже не говоришь на нагальском.
— Ja ig syn fal tanga, – отвечаю я. Он хмурится. Севро ухмыляется.
— Ты знал? – спрашивает его Дэрроу.
Севро пожимает плечами.
— Возможно я слышал, как она репетировала каждую ночь на Архи. – Я немного отстраняюсь от него, придвигаясь ближе к Дэрроу.
— Ты так долго был высоким, что забыл, какого это здесь внизу, – говорю я ему. — Как такая Алая, как я, может проскользнуть под взглядом крупного человека. Судя по тому, что я слышала, не так уж много людей крупнее Фа. Я знаю, ты что-то задумал. Позволь мне помочь обратить сердце Вольги. Для Марса.
— Ты боишься, что я убью ее, – говорит он.
— Я не знаю, что ты собираешься сделать. Но Рагнар был твоим другом. Разве ты не обязан спасти его дочь? – спрашиваю я.
— Она никогда не встречалась с Рагнаром, – говорит Севро.
— Это ее вина? – спрашиваю я. — Ее вырастили в лаборатории, потом перевезли в Эхо-Сити, потом она была фрилансером, затем пленницей, затем...
— Военачальницей, – говорит Севро, не обращая внимания.
— Она и есть Республика, – говорю я, и Дэрроу хмурится еще сильнее, но, похоже, это хорошо. Я добиваюсь успеха? — Не ее вина, что она стала такой, какой должна была стать. Но я знаю, что, если бы я пришла к ней и сказала, что она может помочь вам двоим... она бы помогла.
— Она украла наших детей, – говорит Севро. — В отличие от тебя, она была активным участником. Она стреляла в Кавакса. Мне нравится Кавакс.
— А потом она защитила Виктру от «Алой руки». Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне.
Дэрроу просто ковыряет картошку, пока она не разваливается под вилкой. Он накручивает кожуру на один из зубцов.
— Ты подумала о том, что будет, если тебя поймают? Или если ты ошибаешься на ее счет?
Я смотрю на его теперь уже картофельное пюре.
— Да.
— И ты знаешь, что, если ты войдешь, мы не сможем тебя защитить? Ты второстепенна для нашей миссии.
— Да.
Он вздыхает.
— Что скажешь, Сев?
— Хм. – Он поглаживает свою козлиную бородку. — Я думаю, что ты не так популярен среди Народа, как тебе кажется. Я думаю, если Лирия сможет заставить Вольгу играть в мяч, это удвоит наши шансы, когда мы сделаем Вещь. Думаю, если кто и сможет достать нужные нам доказательства на Атласа, так это Вольга. Если Лирия ошибается, а Вольга не захочет играть в мяч, то Лирия, вероятно, умрет или будет подвергнута пыткам. Но она ни черта не знает, поэтому не сможет скомпрометировать Вещь. Так что единственный реальный риск – это ее жизнь, и этот риск я, конечно, готов принять. Более того, я думаю, что Кассию это не понравиться еще больше, чем Вещь. Итак. Что я скажу? Дать Трюфельному поросенку шанс. Она его заслужила.
[1] Ориг. “We’ve a lot of plates in the air. I’ve a hard out in five minutes.”