72: Дэрроу. Цельнометаллические доспехи
Ярлы образуют большой круг и расчищают площадку перед высоким столом. Мы с Вольсунгом Фа, находясь в разных мирах, изучаем друг друга, пока его Оранжевые рабы облачают его в военное снаряжение. Шипованный импульсный доспех – самый толстый комплект, который я когда-либо видел. Как только я увидел его вживую, я понял, что моя броня богоубийцы не поможет мне победить в этом сражении. Кассий что-то лепечет мне на ухо, очищая сочленения брони от кишок левиафанов, полупереваренной еды и всякой гадости. Выход из нашей капсулы оказался не таким уж чистым, как обещал морской биолог Калибаров.
— В такой гравитации масса Фа не будет его сильно тормозить. Он будет использовать эту массу, чтобы теснить тебя, особенно под куполом. Его броня такая же толстая, как голова Севро. Он подойдет вплотную, чтобы насадить тебя на шипы. Пробить его броню будет непросто, поэтому не поддавайся искушению парировать без силы своих ударов. Даже не пытайтесь наносить рубящие удары. Только колющие.
— Он знает, – говорит Севро.
— Он сильнее тебя, так что не прижимайся к нему.
— Он знает, – говорит Севро.
— И что бы ты ни делал, не используй свои ботинки.
Я поворачиваюсь и смотрю на него.
— Почему нет? Мои ботинки быстрее.
— Это ловушка. Под каким бы углом ты ни поднялся в небо, всё, что ему нужно сделать, – это разогнаться до тебя, затем ты ударишься о щит, и он будет бить тебя, пока ты не превратишься в пятно. Не поднимайся в воздух. Ты – мастер лезвия. Не акробат. – Он кивает мне, и я киваю в ответ.
Даже при мизерной силе тяжести Европы, чтобы перетащить гигантское оружие Фа с его трона, требуется трое Оранжевых. Клинок почти с меня ростом. Скарде требуются обе руки, чтобы взять его у Оранжевых. Он ждет рядом со своим военачальником, вместе с группой Черных ярлов, которых я не узнаю. Девять из них носят рубиновые амулеты в форме щитов. Горгоны, несомненно. Они приставляют кинжалы к затылку Скарде, и я знаю, что он долго не проживет, поддержав мой вызов. Кассий в восторге от оружия Фа.
— Боевая пила? Боги! Эта пила перекусит твое лезвие, если зацепит хлыст. Намотает тебя на шипы...
Я поворачиваюсь к нему. Кассий замолкает, увидев мой взгляд.
— Помни, что круг – это неограниченная территория. Не позволяй прижать себя. Не взлетай в воздух. – Я киваю. Он хлопает меня по плечу и позволяет Севро оттащить его, чтобы присоединиться к кругу. Оранжевые заканчивают закреплять кирасу Фа и переходят к его ногам и рукам. Он большой. Он будет самым крупным мужчиной, с которым я когда-либо сражался. На целую голову выше Аполлония. Как минимум на сто килограммов тяжелее. Эта боевая пила не похожа ни на одно оружие, с которым я когда-либо сталкивался. Один удачный взмах – и он лишит меня конечности или жизни, несмотря на доспехи. «Богоубийца» создана для дальнего боя, скорости и гибкого использования. Его боевая пила предназначена для того, чтобы ломать вещи.
— Я восхищался тобой в твои юные годы, Король рабов, – обращается ко мне Фа и поднимает свою металлическую руку. — Я тоже знаю, как важно брать больше, чем дала мне природа. – Оранжевые заканчивают подгонку его ног и закрепляют гравиботы – еще одно вооружение, на котором он настоял. — В отличие от тебя, я знаю, что природу не изменить. Сильные всегда будут процветать. Могучие всегда будут побеждать.
Я не отвечаю. Шаманы выходят вперед, чтобы раскрасить наши доспехи в ритуальный ярко-синий цвет поединка ашвар. Они покрывают их краской с помощью жезлов, рисуя руны кровью левиафана.
Я вытаскиваю Плохую девочку, чтобы она дуэлировалась с Пирфоросом в моей свободной руке. Я собираюсь держать Фа на расстоянии, пока не смогу нанести уверенный удар.
— Вот мое предложение, пес, – насмехаюсь я. — Признайся в своих преступлениях. Скажи своим ярлам, кому ты служишь, скажи это своей «дочери», и я отпущу тебя с твоим сердцем.
Он улыбается, лукаво и уверенно в своих доспехах, похожие на замок. Я поднимаю шлем и свожу два клинка вместе.
Лязг. Лязг. Лязг.[1]
— Признайся, – призываю я.
Фа, без сомнения, убил слишком много людей, чтобы их можно было сосчитать. Среди тех, кого он убил, еще больше тех, кто пытался убить его и потерпел неудачу. Но ни один человек не может быть хищником всё время. Даже лучшие из них знают, что наступит день, когда они станут добычей. Я был добычей Атласа в течение многих лет. Я был добычей Аполлония на Венере, и это приводило меня в ужас. Я заставлю Фа испытать то же чувство за то, что он сделал с Сефи. За извращение, которое он совершил с мечтой Рагнара.
— Ты служишь Атласу ау Раа. Признайся.
Лязг. Лязг. Лязг.
— Чтобы убить меня, потребуется нечто большее, чем твоя ложь и иглы.
С львиным рыком его доспехи включаются. Он выхватывает у Скарде свою боевую пилу и отталкивает его. Взяв ее одной рукой, он вращает ее так, словно она не тяжелее трости. Зазубренный край пилы превращается в жидкое пятно вибрирующих зубьев. Он возносит клинок к небесам и ревет:
— Во имя моего сына Рагнара, Всеотец, прими эти пятна!
Аскоманы ревут. Так же поступают и некоторые из Народа.
Мы с Фа наблюдаем, как дрон пролетает между нами и отбрасывает щит. Радужный купол скользит вниз, чтобы встретиться с нексусами в нескольких шагах от земли. Фа хочет, чтобы это не закончилось танцами в небе, и чтобы я не смог сбежать, если поединок пойдет не по моему сценарию. Шаман кричит. Ярлы снаружи бьют по куполу топорами плашмя. Аскоманы бьют древками своих копий. Внутри всё грохочет, и поединок начинается.
Никто из нас не двигается.
Лязг. Лязг. Лязг.
Он делает круг вправо, смерив меня взглядом, а затем подпрыгивает в воздух. Подгоняемый своими гравиботами, он задевает вершину купола и ускоряется вниз, чтобы нанести сокрушительный удар по моей макушке. Только меня там уже нет. Я переместился вперед по траектории его дуги. Он приземляется с оглушительным грохотом и с поразительной скоростью летит прямо на меня.
Я ухожу с пути его удара. Только это не удар. Он хитрый. Он замахивается на меня, разворачиваясь, и наносит размашистый горизонтальный удар. Инстинктивно я полагаюсь на Путь Ивы.
Я блокирую удар обоими клинками, намереваясь отклонить его вверх и нанести ответный удар под ним. Но сила удара настолько велика, что я пошатываюсь. Я контратакую и наношу полдюжины ударов по его доспехам в «летнем выпаде» Пути[2]. Ни один даже близко не пробивает, и это дорого мне обходится. Еще четыре его атаки пробивают мою защиту. Отголоски сотрясают мои кости.
Я знал, что не смогу противостоять его силе, когда увидел размеры его доспехов, но я не знал, что он окажется еще и таким чертовски быстрым. Мне следовало сразиться с ним в тяжелой гравитации. Здесь у него все преимущества, и он это знает. Отбросив меня, он оттесняет меня к краю круга, где купол не оставляет места для отступления. У меня заканчиваются силы. Его последний боковой удар обрушивается на мои лезвия с такой силой, что их отбрасывает назад к шлему. Вслед за ними летит его боевая пила, сохраняя достаточный импульс, чтобы снести мне голову, если я не уступлю. Я не могу – импульсный щит уже давит мне на плечи. Есть только одно место для отступления. Вверх.
Боги, я почти делаю это, но слушаю Кассия. Вместо того чтобы использовать ботинки, я поднимаю пилу вверх, как и намеревался в первый раз, проскальзываю под ней и иду на убийство.
Уже убедившись в бесполезности ударов по доспехам, я бью Пирфоросом в голову, Плохой девочкой – в живот, а затем наношу удар телом. Плохая девочка прокусывает цель, но Пирфорос отскакивает от его шлема. Затем его масса врезается в меня с ошеломляющей силой. Я думал, что это я его бью. Я чувствую укол в левое бедро и кручусь вправо.
Несмотря на качество моей брони, столкновение оказалось достаточно сильным, чтобы я споткнулся об него. Я освобождаюсь, но, черт возьми, было больно. Я отступаю к центру круга. Я выпустил из рук Плохую девочку. Лезвие вонзилось ему в броню на животе. По его смеху я понял, что укус был не настолько глубоким, чтобы пробить доспехи. Черт бы побрал эти доспехи.
Щипок в левом бедре перерастает в пульсирующую боль и нестерпимый зуд. Один из его шипов пробил мою броню достаточно, чтобы пустить кровь, но не задел мышцу. Я удивлен.
Мой взгляд падает на кончики шипов на его броне. Металл-ониксиум. Они тоже отравлены. Этот человек – ходячая смертельная ловушка.
Фа тихонько хихикает, когда яд проникает в мои вены.
— А теперь ты мертв. Всё остальное – театр. Я буду жевать твое мясо медленно.
[1] Ориг. Clang. Clang. Clang.
[2] Ориг. Summer Lash of the Way