Айзава и Ильич оказываются на улице почти одновременно. Просто двигаются туда, где меньше дыма и жара. Останавливаются только тогда, когда становится возможным нормально дышать.
Перед ними то, что ещё недавно было школой.
Сейчас это смесь огня, чёрного дыма и обломков. Стены разорваны, часть здания словно просто исчезла, оставив после себя рваный край. Сквозь него видно, как внутри всё ещё что-то падает, рушится, осыпается. Окна выбиты, стекло разбросано вокруг, местами плавится от температуры.
Ильич делает вдох, потом ещё один. Через несколько секунд рука сама лезет в карман, достаёт пачку орешков. Он смотрит на неё секунду, потом протягивает Айзаве.
— Do you want peanuts? [ Хочешь орешки? ]
— Right now? [ Прямо сейчас? ]
Ильич пожимает плечами, как будто сам не уверен, зачем это предложил. Затем засовывает пачку с орешками обратно в карман.
Там были люди…
Сзади слышатся шаги. Оборачиваются оба почти одновременно.
Директор и один из учителей стоят чуть дальше. Выбрались из другой части здания, одежда чище, но лица выдают всё. Бледные, растерянные, взгляды не фиксируются ни на чём конкретном.
Директор открывает рот, пытается что-то сказать.
— Всё пропало...
Никто не отвечает.
Первые сирены слышны издалека. Скорая и пожарные. Звук постепенно становится громче, реальнее, как будто возвращает всех в происходящее и вытаскивает из ступора. Машины подъезжают резко, останавливаются, люди в форме выскакивают и сразу начинают действовать. Кто-то тянет шланги, кто-то кричит команды.
Всё происходит очень быстро, но ощущается замедленно.
Пожар тушат долго. Огонь не сдаётся сразу, но постепенно становится меньше. Дым всё ещё густой, но уже не такой плотный.
Когда пламя утихает, спасатели начинают заходить внутрь.
Проходит какое-то время.
И вот… кто-то выходит.
И сразу становится ясно: всё плохо.
Они начинают вытаскивать тела.
Айзава не может смотреть долго. Отворачивается, потом снова смотрит, будто проверяет, не показалось ли. Ильич не отводит взгляд.
Спасатели продолжают искать. Разбирают завалы. Проверяют каждый участок.
В какой-то момент один из спасателей снимает каску и просто стоит, опустив голову. Это маленькое движение говорит больше, чем любые слова.
Работы прекращаются…
Далеко от школы, в обычной квартире, телевизор тихо работает на фоне.
Бабушка Мартина сидит в комнате, переключает каналы, не особо вникая. Обычный день. Ничего особенного.
Пока на экране не появляется срочная новость.
— Господи Иисусе...
На экране кадры с вертолёта. Огромная дыра в центре города, дым и руины. Диктор быстро говорит про техническую неисправность, про самолёт, про количество жертв, которое продолжает расти.
— Володя! Иди сюда скорее! Посмотри, что творится!
Отец Мартина выходит из кухни, вытирает руки полотенцем. Выглядит раздражённым, очередной скандал с женой вымотал, хотелось просто покоя.
— Мам, ну чего ты там опять...
Он замирает, глядя на экран. Полотенце выпадает из рук и бесшумно приземляется на пол. В нижней части экрана бежит строка с адресом.
Адрес школы.
— Это же... Это же Мартин там учится.
Бабушка закрывает рот ладонью, глаза наполняются слезами. Начинает что-то бессвязно причитать, крестясь и раскачиваясь.
Володя лихорадочно хлопает себя по карманам, достаёт телефон. Пальцы не слушаются, с третьего раза попадает по нужному контакту.
Мартин.
Прикладывает трубку к уху.
Длинный гудок. Ещё один. Снова и снова.
— Ну давай же, возьми...
Но вместо того, чтобы услышать ответ, Володя услышал лишь автоответчик…
......................╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮..........................
Вы позвонили царю-батюшке. В начале разговора припадите на колено и произнесите: «Здравствуй, надёжа-государь, свет наш и заступник, солнышко красное, отец родной. Беспокоящий тебя холоп челом тебе бьёт. Не вели казнить, а вели слово молвить».
...................... ╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯...........................
В трубке несётся напыщенный бред из интернета, но перед глазами сразу встаёт лицо Мартина. Сын обожал такие приколы, завернуть какую-нибудь глупость с каменным, кирпичным лицом и смотреть на реакцию, едва сдерживая ухмылку.
И сейчас этот автоответчик чеканит слова в ухо, пока по телику крутят кадры разбомблённой школы.
Сбрасывает, набирает снова. И снова… Лицо медленно теряет цвет, приобретает серый, землистый оттенок. Пытается сдерживаться, он мужчина, глава семьи, должен сохранять спокойствие. Но первая слеза прокладывает дорожку по щеке, и он даже не пытается её вытереть.
Начинает искать другие контакты. Звонит в администрацию школы, звонит родителям одноклассников. Половина телефонов недоступна.
Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
— Никто не отвечает...
Снова набирает номер Мартина. Готов слушать эти гудки вечно, лишь бы они не прекращались. Потому что пока идут гудки, есть какая-то призрачная идиотская надежда. Что телефон просто лежит в рюкзаке. Что Мартин помогает вытаскивать кого-то из-под завалов. Что просто не слышит.
Телефон выпадает из ослабевших пальцев.
Бабушка начинает выть в голос.
Володя медленно опускается на стул. Смотрит на экран, где показывают, как спасатели вытаскивают из-под обломков обгоревший кусок крыла. Всё, о чём думал последние годы: ссоры, тарелки, обиды на мать. Всё это внезапно превратилось в пыль. В такую же пыль, которой сейчас засыпаны коридоры школы.
Он закрывает лицо руками.
— Что же мне дальше делать…