Художник. Предыстория Элмы часть 2

Каэль сидел на камне, вглядываясь в стены гигантского провала, и чем дольше он их изучал, тем очевиднее становилось одно неприятное обстоятельство.

Обратного пути наверх отсюда просто не существовало.

Стены основного провала были практически лишены выступов, склон местами был настолько ровным, что там вообще не за что было закрепиться, а расстояние до верхних слоёв было таким огромным, что весь подъём превратился бы в многодневное чередование рывков и многочасового восстановления. Еды у них почти не было. Воды тоже. Каэль умер бы от истощения ещё до окончания подъёма, а Элма погибла бы гораздо раньше…

Некоторое время они просто сидели, восстанавливая силы. Вокруг ничего опасного не происходило, вода выглядела совершенно обычной, никаких существ поблизости не наблюдалось, и именно это спокойствие казалось Элме подозрительным после всего, что они только что пережили.

Каэль понемногу начал внимательнее осматривать пространство и вскоре заметил впереди участок каменной поверхности, от которого, судя по расположению скал, можно было продолжить путь в неизвестную часть пещеры. Плыть туда ему сразу не понравилось. Несколько минут контакта с местной водой уже дали знать о себе, кожу слегка пощипывало и жгло, будто в воде растворено что-то раздражающее, может быть, слабый яд, а может, магия.

Он выбрал более долгий, зато относительно безопасный маршрут по выступающим из воды камням.

— Залезай на спину.

Элма забралась ему на спину, вцепившись в плечи, а Каэль создал в воздухе два огромных мана-меча и начал прыгать с выступа на выступ, используя мечи как дополнительную точку опоры там, где расстояние оказывалось слишком большим для обычного прыжка. Вонзал один из мечей в скалу, подтягивался, иногда просто использовал выброс маны как импульс для толчка.

Элма держалась изо всех сил, стараясь не смотреть вниз. Даже здесь вода казалась достаточно глубокой, а неприятное жжение после первого контакта совсем не вызывало желания проверять её воздействие ещё раз.

Когда они наконец добрались до относительно широкой площадки, Каэль позволил себе остановиться. Он тяжело выдохнул и почти сразу стянул пустынный плащ-пончо с капюшоном, в котором ещё недавно шёл через песок.

— Жарко тут, зараза… я уже вспотел, сниму-ка я это лучше и положу в инвентарь.

Одежда, спасавшая наверху от солнца и песчаных бурь, здесь превратилась в настоящую пытку. Воздух и без того был тёплым, от воды постоянно поднимался пар, а после стольких рывков он успел вспотеть насквозь. Каэль свернул плащ и убрал его в инвентарь, после чего Элма слезла со спины, и они впервые получили возможность спокойно осмотреться.

Пройдя немного дальше, они вышли к очередному обрыву. Внизу открывался совершенно другой участок впадины, уже не прозрачный, а залитый насыщенной бирюзовой поверхностью, сквозь которую невозможно было понять, насколько там глубоко. Из воды выступали сотни коричневых скал самых разных размеров, между ними постоянно поднимались клубы пара, а далеко впереди виднелась ярко освещённая область, которую Каэль сначала принял за ещё один выход наружу.

— Туда. Давай попробуем добраться туда.

Он снова оценил маршрут, снова попросил Элму забраться на спину, и следующие пять минут оказались ощутимо тяжелее предыдущего перехода. Усталость накапливалась быстро, ведь за сегодняшний день он слишком много раз использовал этот способ передвижения: сначала спасаясь от падающего кита, потом выбираясь из обрушения, затем преодолевая первый участок воды. Чрезмерное использование мечей маны для ускорения и больших прыжков знатно изматывало и пожирало стамину.

Элма чувствовала, как тяжело он дышит.

— Давай остановимся, отдохнём как следует. Осталось немного. Лучше сразу дойти до безопасного места.

— Хорошо.

Когда до предполагаемого выхода остался всего один участок, перед ними выросла последняя скала, значительно выше остальных. Каэль несколько раз прикинул траекторию прыжка, а потом понял, что сил у него попросту не осталось. Столь частое использование мана-клинков сожрало почти всю его стамину.

— Надо немного отдохнуть. Я просто посижу немножко, потом продолжим, хотя думаю я, что не совсем немножко будет длиться это немножко. Не волнуйся.

— Хорошо, сынок, главное, чтобы ты чувствовал себя хорошо, остальное меня не заботит. — Элма улыбнулась, смотря в его глаза.

Он сел на камень, рассчитывая полежать пару минут, но заснул настолько крепко, что даже не заметил, как созданные им мана-мечи упали рядом и остались слабо светиться, вместо того чтобы исчезнуть.

Элма сначала подумала, что сын просто закрыл глаза и восстанавливается, но вскоре поняла: он действительно отключился от истощения.

— О нет… только не это! Проснись, ты меня оставил тут одну! А вдруг что-нибудь случится? Меня ведь даже слайм легко убить сможет…

Она осталась одна посреди неизвестного места, практически беззащитная, и некоторое время просто следила за водой, стараясь не отходить от Каэля далеко. Именно поэтому она почти сразу заметила движение, когда над бирюзовой поверхностью появился сначала огромный серповидный рог, затем широкий костяной щит, а потом из воды медленно начало выбираться массивное шестилапое существо с приземистым вытянутым телом.

Его спину закрывал целый ряд гигантских золотисто-песочных пластин, напоминающих одновременно сегменты панциря огромного насекомого и спинной щит древнего ящера, края их были вытянуты вверх острыми вершинами, а вся поверхность покрыта царапинами и следами старых повреждений. Между тяжёлыми сегментами брони виднелись яркие бирюзово-голубые участки, будто внутри циркулировала не кровь, а светящаяся энергия. Шесть мощных лап заканчивались длинными тёмными когтями, хвост был усыпан постепенно уменьшающимися шипами, а единственный хорошо заметный ярко-бирюзовый глаз сначала остановился на Элме, а потом на лежащем рядом Каэле.

— Каэль. Каэль, проснись!

Она трясла его за плечо, но он почти не реагировал, только едва слышно застонал. Существо тем временем продолжало выбираться на камень, постепенно сокращая расстояние.

Бежать было некуда, а собственных боевых навыков у Элмы не было почти никаких. В отчаянии она схватила один из лежащих рядом мана-мечей, надеясь хотя бы попытаться защитить себя и сына.

В момент прикосновения к рукояти пещера исчезла из её восприятия.

Перед глазами появился вечерний город, а по нему шёл Каэль, немного моложе нынешнего, с настоящим белым мечом в руке, на лезвии которого была выгравирована незнакомая руна. Он свернул с основной улицы в тёмный переулок, прошёл через несколько похожих мест, двигаясь настолько уверенно, будто точно знал, кого ищет, пока не оказался возле небольшого лежбища бездомных между заброшенными зданиями.

Кто-то спал. Несколько человек разговаривали. Мужчина ел что-то руками. Женщина у стены перебирала свои вещи.

Никто из них даже не успел заметить его приближения. Каэль достал меч и за несколько мгновений убил всех, настолько быстро, что ни один человек не успел закричать. Белая руна на клинке вспыхнула ярче, а остаточная мана погибших словно вытекала из тел и собиралась внутри оружия.

Это не было случайным убийством.

Картина сменилась. Другой переулок, другой город, заброшенный дом, пещера за пределами королевства, несколько самодельных хижин. Везде повторялось одно и то же. Каэль искал бездомных, убивал их, а оставшуюся после смерти ману использовал для создания и усиления своих мечей.

Элма вспомнила. Эту старую историю обсуждали почти все бедняки нескольких городов, когда бездомные начали массово исчезать, а среди тех, кто ещё оставался на улицах, расходились слухи о неизвестном убийце. Она сама в то время жила чрезвычайно бедно и до смерти боялась оставаться ночью одна, тогда как многие другие покидали города и уходили в леса, пещеры, самодельные поселения.

Теперь она видела, что и это их не спасло. Спустя время Каэль зарегистрировался авантюристом, получив право свободно покидать территорию королевства и посещать подземелья, но вместо монстров и сокровищ продолжал искать тех, кто сбежал. Лагеря, пещеры, временные поселения, люди, исчезновение которых никто не станет расследовать.

И тогда пришла самая страшная мысль.

Он же не знал, где я. Я могла быть среди них. В любом из этих лагерей. В любой из этих пещер. Он мог найти меня раньше, чем узнал.

Воспоминание оборвалось резко, пещера вернулась, а монстр оказался уже совсем близко. Руки Элмы дрожали сразу по трём причинам. От страха перед приближающимся существом. От неожиданно вспыхнувшего страха перед собственным сыном. И от отвращения к оружию, которое она теперь воспринимала как предмет, сделанный из чужих смертей, среди которых однажды могла оказаться и её собственная.

Но она достаточно хорошо понимала, что происходит, чтобы не дать отвращению превратить себя в труп. Когда существо шагнуло ещё ближе, Элма обеими руками подняла меч и изо всех сил провела им перед собой.

Она ожидала, что её слабых рук не хватит даже на то, чтобы поцарапать броню.

Огромный энергетический клинок прошёл сквозь тело существа почти без сопротивления.

Монстр тяжело рухнул на камень.

Элма ещё несколько секунд смотрела на неподвижную тушу, а потом пережитый страх, чужие воспоминания и магическая отдача от оружия навалились разом, и сознание провалилось в темноту…

Когда она открыла глаза, окружающая местность была уже совсем другой. Первым, что она почувствовала, оказалось движение. Она лежала на спине Каэля, который спокойно нёс её по каменной поверхности.

Проснулся он, судя по всему, примерно через час, обнаружил рядом мёртвого монстра, лежащую без сознания мать и собственный меч и, немного восстановив силы, сумел преодолеть последнюю высокую скалу. Дальше просто нёс её на себе, пока она оставалась без сознания.

— Что случилось? Ты в порядке?

Элма не сразу решилась рассказать. Но в итоге всё же описала появление монстра, необходимость схватить меч и то, что увидела сразу после прикосновения к нему.

— Ты правда убивал бездомных? Ради силы для своих мечей?

— Нет.

Ответил он настолько быстро, что это само по себе заставило её насторожиться ещё сильнее.

— Мои мечи имеют неприятный побочный эффект. Накопленная внутри энергия иногда воздействует на сознание другого владельца и создаёт очень реалистичные ложные воспоминания, основанные на страхах и подозрениях того, кто держит клинок. Почти любой сильный магический предмет имеет какой-нибудь недостаток, а эти способны вызывать настолько убедительные галлюцинации, что человек какое-то время правда считает увиденное настоящим прошлым оружия.

Он привёл несколько примеров, говорил достаточно уверенно, и Элма немного успокоилась. Но где-то внутри осталось неприятное ощущение, потому что увиденное было слишком подробным, а некоторые события совпадали с реальными исчезновениями бездомных, о которых она помнила ещё со своей прошлой жизни.

Каэль довольно быстро сменил тему и протянул ей необычный плод незнакомого растения.

— Откуда ты это взял?

— Ты была без сознания около трёх часов. Я, пока нёс тебя, несколько раз останавливался восстановить силы, вот и осмотрелся немного. Тут столько всего неизвестного. Странные скалы, целый лес с деревьями, которые светятся глубоким синим цветом, а их листья при движении воды вибрируют, как струны огромной арфы.

Он рассказывал об этом с таким воодушевлением, какого Элма у него давно не видела. Последние дни он был собран, серьёзен, нацелен исключительно на выживание, а теперь это неизвестное место словно вернуло ему ту детскую часть характера, которую она помнила по семилетнему мальчику, способному разобрать любую найденную вещь только ради того, чтобы узнать, что у неё внутри.

Они продолжили путь. Элма шла рядом значительно тише обычного, потому что увиденное в мана-мече никак не выходило из головы, однако старалась не показывать тревогу. Какое-то время Каэль либо действительно не замечал её состояния, либо делал вид, что ничего не происходит.

Потом он всё-таки обратил внимание, что она постоянно смотрит под ноги.

— Ты почти не замечаешь, насколько тут красиво.

Он помолчал немного, а потом заговорил, глядя вокруг.

— Знаешь, я думаю, что Бог художник, а этот мир его величайшее полотно. И люди появились здесь хотя бы отчасти для того, чтобы смотреть на его творения. Восхищаться ими. Узнавать их. Находить красоту даже там, где раньше видели только пустоту. Человек, которому совершенно ничего не интересно, угасает изнутри очень быстро, как муха. Какой смысл давать долгую жизнь тому, кто не хочет ничего в ней увидеть? А любопытному всегда остаётся ещё один горизонт. Ещё одно неизвестное место. Ещё один вопрос, ради которого стоит прожить следующий день.

— …

Он посмотрел на мать.

— Перестань смотреть вниз. Хоть ненадолго. Мы в месте невероятной красоты, возможно, до нас его вообще никто из людей не видел.

— …

Он продолжал почти вслух рассуждать дальше.

— Искусство способно рождаться даже из страдания. Иногда огонь сильных чувств обжигает душу именно затем, чтобы человек снова почувствовал себя живым. Если Бог действительно величайший художник, то где-то впереди обязательно должны быть места, где красота и опасность достигают предела одновременно. Мы уже сейчас в одном из самых прекрасных и самых опасных мест на планете. Но мне кажется, настоящая красота скрыта ещё глубже. Там, где вместе с ней должна быть и гораздо большая опасность. Поэтому я хочу идти вниз. Всё глубже и глубже. Пока мы не доберёмся туда, куда прежде не осмеливался спуститься ни один человек. Тогда мы увидим то, чего никто до нас не видел. Сделаем то, чего прежде не делал никто!

Он впервые настолько открыто говорил с ней о том, что для него важно.

— Я хочу чувствовать каждый день так, чтобы эмоций становилось всё больше. Чтобы мир никогда не переставал удивлять меня. Знаешь, есть такое ощущение, где-то глубоко в животе, когда интерес, предвкушение, страх и неизвестность становятся настолько сильными, что будто перестают помещаться внутри тела. Я даже не знаю, как это правильно назвать. Но именно в такие моменты я понимаю, что по-настоящему живу. Хочу видеть больше. Узнавать больше. Чувствовать сильнее. Пока в мире остаётся хоть что-то, способное вызвать во мне это чувство, мне будет интересно жить дальше.

Элма молча смотрела на сына и кивнула. По щеке скатилась одна слеза. Она одновременно гордилась человеком, которым он стал, радовалась тому, что вообще снова его нашла, и боялась того воспоминания из меча, заставлявшего её сомневаться, насколько хорошо она вообще знает собственного ребёнка после стольких лет разлуки.

Они продолжили путь и вскоре вышли к очередному огромному участку бирюзовой области, где далеко впереди возвышался объект, мгновенно приковавший взгляд Каэля. На возвышенности стояла гигантская структура, напоминающая огромную луковицу розово-голубого цвета, вокруг которой медленно вращались два кольца. Конструкция выглядела настолько необычной и симметричной, что Каэль сразу решил направиться именно туда.

— Туда нам надо... пошли.

По дороге их несколько раз накрывали плотные песчаные бури, настолько ухудшавшие видимость, что приходилось останавливаться и пережидать, а из воды время от времени поднимались неизвестные существа, которые сначала двигались к людям, но затем по непонятной причине останавливались и пропускали их дальше.

— Хороший знак, наверное.

— Мне так не кажется.

Элме происходящее нравилось всё меньше, потому что поведение существ больше напоминало не уважение к путникам, а нежелание приближаться к территории вокруг гигантской луковицы.

После долгого подъёма они наконец оказались рядом с ней. Вблизи структура выглядела ещё больше, а её поверхность состояла из толстых органических слоёв с едва заметными пульсирующими линиями между ними.

— Может, это растение. Источник еды на будущее. Как думаешь? Стоит попробовать? Рискнуть, так сказать. Правда, есть шанс, что это отравлено или, ещё чего хуже, окажется чем-то опасным.

— Нет, конечно, я что, похожа на лудомана? Сынок, давай не будем…

Пробовать он всё же не спешил, не зная, насколько местная биология совместима с человеческим организмом, а использовать мать в качестве испытателя не собирался тем более.

— Зачем мы вообще сюда пришли? Что ты собираешься делать?

— Пока не знаю. Мне просто показалось, что сюда нужно прийти.

— Интуиция, значит…

— Ну да. Интуиция.

Едва он договорил, под ногами началась слабая дрожь, с каждым мгновением усиливающаяся. Оболочка гигантской луковицы медленно раскрылась, и изнутри начало подниматься червеобразное существо почти двадцатиметровой длины.

Каэль мгновенно перестал любоваться видом и оценил появившегося противника уже как воин. Размеры слишком велики, способности совершенно неизвестны, сам он ещё не восстановился после падения и многочисленных рывков, а рядом находилась практически беззащитная Элма. Сражение сейчас было одним из худших возможных вариантов.

Отступить? Но если оно быстрее нас, бегство только подставит нам спину.

Он создал мана-мечи и приготовился принять бой, если другого выхода действительно не останется.

Червь некоторое время молча разглядывал их, а потом совершенно спокойно спросил человеческой речью:

— Здравствуйте, путники, позвольте мне поинтересоваться, что же тут забыли люди? Как вы сюда попали?

Неожиданность была настолько сильной, что Каэль несколько секунд просто смотрел на двадцатиметровое чудовище, не зная, что сказать.

— Мы заблудились. Пытаемся найти путь наверх.

— Как два человека вообще оказались настолько глубоко?

Каэль рассказал про небесного кита, рухнувшего с неба, проломившего землю и утащившего их вместе с песком внутрь образовавшегося провала.

Существо немного подумало, а потом поставило единственное условие для продолжения мирного разговора. Больше никогда не приближаться к луковице. Оно было её стражем и было обязано следить, чтобы никто посторонний не контактировал с охраняемым объектом.

— А что внутри? Зачем это вообще охранять?

— Вас не касается. Как и меня не касаются проблемы двух случайно провалившихся путников.

Однако умирать им страж тоже не позволил. Он указал на один из дальних проходов, объяснив, что там есть запасы еды, относительно безопасная вода и место, где два человека смогут какое-то время продержаться, если не станут делать откровенных глупостей. Каэль попытался задать ещё пару вопросов, но существо уже разворачивалось, коротко попрощалось и начало уходить обратно внутрь луковицы. Разошедшиеся органические сегменты постепенно сомкнулись, ткани затянулись прямо на глазах, и через несколько мгновений структура выглядела совершенно целой, будто двадцатиметровое существо никогда из неё не выходило.

Каэль ещё немного постоял, глядя на луковицу, потом почесал затылок.

— Ну, выбора у нас особо нет. Эта штука при желании нас обоих прихлопнет, а запасы еды сейчас выглядят привлекательнее очередного путешествия наугад.

Они направились туда, куда указал страж, и следующие полчаса карабкались по скалам, переходили между узкими выступами, несколько раз обходили участки слишком горячей воды, пока проход постепенно не начал уходить вниз. На одном участке каменная поверхность оказалась неожиданно скользкой, Каэль потерял равновесие, Элма инстинктивно схватилась за него, и оба сорвались вниз, в воду. Высота оказалась не слишком большой, а глубины хватило, чтобы падение не причинило серьёзного вреда.

Каэль почти сразу вынырнул, убедился, что Элма тоже в порядке, и на мгновение забыл обо всех мучивших его вопросах, потому что перед ними открылась огромная система мраморных пещер, уходящая так далеко, что отдалённые участки растворялись в мягкой голубоватой дымке.

Просторные своды поднимались над водой, будто потолки огромного собора, а массивные стены из мрамора с глубокими бороздами постепенно переходили от белых и серых тонов к голубым, бирюзовым и насыщенно синим. Из прозрачной воды поднимались гигантские мраморные опоры, соединявшиеся со сводами десятками естественных арок, отчего всё пространство напоминало затопленный дворец, хотя было ясно, что большинство этих форм возникло естественным путём.

Между колоннами открывались широкие проходы, часть вела вверх, часть тянулась почти горизонтально, а некоторые заметно уходили вниз, туда, где голубое сияние становилось темнее. Вода была настолько прозрачной, что у поверхности просматривалось мраморное дно, а дальше резко уходила в густую синеву. Лёгкая рябь отражала своды, колонны и неизвестное мягкое сияние, исходившее откуда-то из глубины пещерной системы.

Каэль медленно выбрался на ближайший каменный выступ, и по коже у него прошли мурашки. Именно это чувство он пытался описать Элме совсем недавно.

Предвкушение, интерес, неизвестность и странный внутренний восторг от того, что впереди находится место, которого прежде не видел никто из знакомых ему людей… вот что он называет смыслом жизни: видеть то, что ещё никто никогда не видел.

Смысл жизни у всех людей разный, но Каэль выбрал именно такой из всех возможных вариантов.

Элма тоже выбралась из воды. Несколько секунд она любовалась пещерой, а потом перевела взгляд на сына и сразу узнала то самое выражение лица, которое видела много лет назад у семилетнего Каэля, когда он находил очередной неизвестный механизм и уже знал, что сможет разобрать его, чтобы узнать устройство.

После всего увиденного в мана-мече она всё ещё не знала, насколько хорошо понимает человека, стоящего рядом. Но одну вещь она осознала совершенно отчётливо.

Он больше не думает о том, как вернуться наверх…

Совсем недавно он говорил, что хочет спуститься туда, куда ещё не доходил ни один человек. А теперь перед ним были несколько неизвестных проходов, и значительная часть из них вела ещё глубже.

Если совсем недавно они оба искали путь домой, то теперь её сын впервые по-настоящему хотел узнать, что находится внизу.