Путь вниз... предыстория Элмы часть 3

В мраморных пещерах стало так тихо, что было слышно, как стекает с одежды влага. Впереди уходил центральный туннель. Они уже шагнули в него, когда с Каэлем что-то произошло.

Его дёрнуло всем телом, как человека, у которого из-под ноги выдернули невидимую ступеньку. Он замер. Потом посмотрел на свои руки странным взглядом.

Элма решила, что дают о себе знать старые раны.

— Рука? Болит?

Каэль перевёл на неё взгляд.

— Нет. Просто почудилось.

— Что почудилось?

— Ничего серьёзного.

— Если повторится, скажи мне. Не молчи, ладно?

Он кивнул, и они пошли дальше. Ни один не догадывался, что с этого шага дорога домой постепенно перестанет быть единственной целью. Падение в Бездну, которое они принимали за беду, оказалось только началом, а всё, что последовало потом, растянулось в пятилетнюю экспедицию.

К концу этих пяти лет Каэль изменился настолько сильно, что сравнивать его с человеком, когда-то провалившимся сквозь пустыню вместе с тушей небесного кита, было почти бессмысленно. После бесчисленных сражений с монстрами и столкновений с аномалиями у него появилось множество новых навыков и иммунитетов. Иммунитет к давлению, способность свободно дышать под водой, устойчивость к экстремальным температурам, ядам и десяткам других воздействий, с которыми приходилось сталкиваться на каждом новом уровне спуска. Благодаря навыку Даритель часть самых необходимых способностей он передавал Элме, без чего она давно не смогла бы продолжать путь рядом с ним.

За пять лет были длинные переходы, короткие стоянки и несколько мест, где они задерживались на месяцы. Но одна остановка запомнилась обоим лучше остальных.

После очередного долгого спуска они оказались в месте, которое Каэль позже назвал Зелёным каштановым слоем. В итоге они прожили там почти два года.

Поначалу место казалось лесом исполинских каштанов в зелёных шипастых оболочках. Самые маленькие плоды достигали пятидесяти метров. Тот, который они выбрали временным домом, поднимался почти на двести. Его шипы были размером с башни, между ними легко прокладывались проходы и ставились конструкции, и вскоре один гигантский каштан стал для них одновременно убежищем, мастерской и наблюдательным постом.

Лишь намного позже Каэль окончательно понял, что никакого леса здесь, скорее всего, вообще не существовало. Все эти чудовищные каштаны росли на ветвях одного дерева. Самих ветвей почти нигде не удавалось увидеть целиком. Они терялись за расстоянием, водой, растительностью и бесконечными скоплениями плодов. Ствол же Каэль за всё время так и не нашёл.

Вокруг простиралась зелёная вода, которая меняла цвет из-за неизвестных частиц в глубине. Местами она светилась мягким салатовым, местами темнела до густой зелени. Здесь также росли гигантские кувшинки, закреплённые крепкими водорослями, а капли на их листьях вели себя странно: они не скатывались вниз, а медленно поднимались, словно где-то над слоем притаился второй источник притяжения, после чего исчезали в туманной вышине.

Каэль задержался здесь намного дольше, чем собирался. Любой участок задавал новый вопрос: неизвестная структура, странное образование, следы существ, которых они прежде не встречали. Самым впечатляющим местом стало Море листьев, огромная низина, до краёв заполненная опавшей листвой. Ходить по ней было можно, но плотный слой время от времени проваливался, и человек погружался в мягкую шуршащую массу. Глубину этого моря Каэль так и не сумел измерить.

Именно здесь они впервые за долгое время перестали просто выживать вместе и начали жить. Предыдущие годы пути почти не оставляли им такой возможности. Большую часть времени они двигались, сражались, искали безопасные маршруты и решали очередную проблему. Они снова были рядом, но это ещё не означало, что десятилетия разлуки исчезли сами собой.

На Каштановом слое всё изменилось.

У подножия своего каштана они возвели гигантскую статую рыцаря. Каэль задумывал её как очередное одиночное проявление искусства, но Элма предложила изменить броню, потом взялась за лицо, и стройка незаметно стала общим делом. За долгие месяцы спокойной жизни начала исчезать дистанция, оставшаяся после десятилетий разлуки. Память о мана мечах отступила в тень: рядом был сын, который каждый день уходил исследовать окрестности, возвращался, строил с ней каменного великана и без колебаний делился всем, что помогало ей выжить.

Элма снова начала доверять ему целиком.

Тем временем Каэль превратил окрестности в огромный полигон. В воде раскинулась сеть автоматических ловушек: стальные нити, шестерни и крючья работали сутками и тянули наверх местных тварей. Что бы он ни делал, строил, исследовал или спал, система продолжала добывать опыт и понемногу усиливала хозяина.

Зелёный каштановый слой во второй раз заставил его по-настоящему почувствовать масштаб Бездны. В первый раз подобное произошло на слое планетоидов. Начало пути уже казалось воспоминанием из другой жизни, а особенно безумным было то, что за всё время исследований Каэль так и не добрался до края системы ветвей, на которых росли каштаны.

Если его догадка была правильной, где-то далеко за пределами видимого находился ствол. Один единственный ствол дерева, на ветвях которого они почти два года воспринимали отдельные плоды как целый лес. Каэль даже не пытался представить дерево целиком.

Красота слоя не означала безопасности. Здесь он обнаружил неизвестное излучение, которое для удобства называл радиацией, хотя совершенно не был уверен, что оно имело ту же природу. Особенно странным было одно из его проявлений: если живое существо оставалось неподвижным дольше пяти секунд, пространство словно запоминало его и оставляло на этом месте термальную тень, сохранявшуюся почти сутки. Сама тень не убивала мгновенно, но Каэль довольно быстро заметил неприятную закономерность. Некоторые местные существа прекрасно чувствовали такие следы и начинали собираться возле них. Чем дольше кто-то оставался неподвижным, тем отчётливее становился отпечаток и тем больше внимания он привлекал. Для обычного путешественника лучшим решением было бы не задерживаться здесь надолго, но Каэль был бы не Каэлем, если бы после этого не решил остаться и разобраться.

Он долго ставил опыты. Сначала использовал пойманных тварей, затем начал оставлять рядом обычные предметы и собственные конструкции, проверяя, реагирует ли явление исключительно на живые организмы или способно запоминать любую неподвижную материю. Предметы не оставляли таких же следов. Почему пространство реагировало именно на живое, Каэль так и не выяснил. Явление отправилось в длинный список вещей, к которым он когда-нибудь собирался вернуться.

Последние два месяца на слое он почти полностью посвятил этим опытам. Потом пришло время уходить. Даже Каэль понимал, что если исследовать каждую интересную область до конца, он никогда не узнает, насколько глубока Бездна. Они собрали самое нужное, попрощались с огромным каштаном, на котором осталась смотреть вдаль каменная статуя, и продолжили спуск.

Дальше мир вокруг них всё хуже подчинялся привычным представлениям о подводном пространстве. После очередного долгого участка абсолютной темноты они попали в область, где внутри воды существовали гигантские волны, похожие на движущиеся подводные цунами. Несколько таких потоков сталкивались между собой, образуя явление, которое невозможно было назвать обычным водоворотом, потому что вместо вращающейся массы воды перед ними возникала целая система движущихся стен, способных подхватывать огромные куски камня и уносить их на неизвестное расстояние.

Они едва прошли этот слой, несколько раз оказываясь внутри потоков, которые уничтожили бы их несколько лет назад. Приобретённые способности и опыт позволили пережить и это, после чего снова наступила долгая темнота.

Затем появились течения, поначалу обычные, что само по себе удивляло после всего увиденного, однако постепенно их стало так много, что вся область превратилась в систему огромных подводных рек. В одном из потоков Каэль и Элма заметили невероятное количество мелких креветок, полностью заполнивших течение, отчего издалека оно выглядело как движущийся оранжевый туман, пересекающий тёмную воду и исчезающий где-то далеко впереди.

После окончания этого слоя снова осталась практически одна тьма, а Каэль всё чаще задавался вопросом, насколько широкой и глубокой вообще может быть Бездна, потому что пройденные расстояния давно перестали соответствовать чему-либо, что он считал возможным в начале экспедиции.

Постарался же бог над этим местом…

Ответа он не получил, потому что следующая область только сделала вопрос ещё безумнее.

Впереди постепенно начали появляться горы, покрытые розовой травой. Сначала Каэль принял ближайшую из них за особенно крупное скальное образование, но после оценки расстояния понял, что перед ним полноценная гора высотой более восьми километров. Затем ночное и улучшенное зрение позволили заметить вторую, третью, десятую и множество других, каждая из которых по размерам была сопоставима с высочайшими вершинами поверхности.

Лес розовых гор…

Другого подходящего названия у него просто не нашлось, а само существование множества восьмикилометровых гор внутри Бездны заставило в очередной раз пересмотреть представление о её размерах.

Первой мыслью было, что эти горы всё-таки должны на чём-то стоять.

Неужели это конец Бездны? Дно?

Потом он посмотрел ниже.

Под основаниями гор находился ещё один уровень темноты, в котором сначала ничего не удавалось различить. После продолжительного наблюдения Каэль заметил огромный движущийся силуэт и решил спуститься немного глубже, чтобы понять его форму.

Когда зрение наконец позволило увидеть существо целиком, Каэль остановился настолько резко, что Элма сначала подумала, будто он обнаружил непосредственную угрозу.

Под каждой розовой горой находилась медуза.

Гора не росла со дна и вообще не имела обычного основания. Она целиком располагалась на теле существа. Диаметр тела медузы примерно втрое превосходил ширину основания восьмикилометровой горы, и Каэль понятия не имел, каким образом существо удерживало на себе такую массу. Ещё меньше он понимал, откуда сама гора вообще взялась. Медуза могла носить её тысячи лет. Возможно, камень постепенно нарастал на теле. Возможно, гора была частью самого организма. Возможно, существо когда-то подняло её со дна, если дно вообще существовало.

Каэль молчал, почти не двигаясь, пытаясь осознать масштаб существ, над которыми они всё это время проплывали. Первоначальный страх довольно быстро столкнулся с его главным недостатком, потому что вслед за мыслью о том, насколько опасны подобные медузы, появился значительно более сильный вопрос.

А что находится внутри горы, которую одна из них несёт на себе?

— Давай подплывём ближе, мне интересно, что внутри. Эй, Элма, а тебе интересно?

— Да…

— Вот и здорово, держим курс на гору!

Путь до ближайшей горы занял почти десять минут. За последние годы скорость Каэля и Элмы выросла настолько, что обычные расстояния они преодолевали очень быстро, поэтому даже эти десять минут достаточно хорошо показывали настоящий масштаб области. Расстояния между гигантскими существами оказались намного больше, чем казалось издалека. Каэль понимал, что без улучшенного и ночного зрения вообще мог бы решить, будто в этом месте существует всего одна или две горы.

Добравшись до поверхности, они впервые ступили на мягкую розовую траву. Элма сразу же легла на неё и с удовольствием растянулась после долгого пути.

— Мы понятия не имеем, безопасно ли это растение. Твои иммунитеты далеко не такие полные, как мои, и мы уже видели достаточно вещей, которым вообще плевать на обычные защиты. Я бы тебе посоветовал сначала думать, а потом ложиться на неизвестную траву. Вот смотри, если ты умрёшь, что будет хорошего? Правильно, ничего. Давай вставай, ты мне пока ещё живой нужна.

— Если оно опасно, это будет самая красивая опасность, на которой мне доводилось лежать. А если безопасно, значит, вставать из-за двух минут страха было бы глупо…

Элма помолчала немного, а потом добавила уже спокойнее.

— Мне вообще не так важно, как именно однажды закончится моя жизнь. Главное, что я снова рядом с тобой.

Каэль улыбнулся, но улыбка вышла едва заметно неестественной. Элма этого не заметила.

Он отошёл немного в сторону и вскоре обнаружил предмет, совершенно не вписывающийся в окружающую природу.

В розовой траве лежала бочка.

Материал он узнал сразу. За пять лет Каэль несколько раз находил сооружения из того же чрезвычайно прочного металла, связанного с древними постройками Синетлиумов. Но сама форма находки выглядела почти издевательски обыденной. Один из самых прочных известных ему материалов кто-то использовал для создания обычной бочки.

Ещё более странным оказалось повреждение.

Бочку вскрыли изнутри.

Каэль долго рассматривал выломанный участок. Он знал прочность материала и совершенно не понимал, какое существо могло оказаться запертым внутри, а затем просто физической силой разрушить стенку. Благодаря улучшенному зрению он заметил на внутренней поверхности почти исчезнувшие следы. Это были отпечатки рук. По крайней мере, они выглядели человеческими.

Это полностью меняло значение находки.

Насколько Каэлю было известно, они с Элмой были первыми людьми, спустившимися настолько глубоко. Он находился практически у истоков исследования Бездны, а все известные ему путешественники либо не заходили настолько далеко, либо относились к другим расам. Конечно, это не означало, что Каэль знал обо всех, кто когда-либо мог попасть сюда, но сама возможность существования неизвестного человека на такой глубине уже была достаточно безумной.

Тогда в голове впервые появилась странная мысль о времени…

Если бочку действительно сбросили сверху, если отпечатки действительно принадлежали человеку и если этот человек оказался здесь раньше него, то одним из возможных объяснений становилось различие в скорости течения времени между слоями. Не единственным, конечно. Ещё недавно подобная мысль показалась бы бредом, но после пяти лет в месте, где вода падает вверх, горы путешествуют на спинах медуз, а целые подводные цунами существуют внутри других масс воды, Каэль уже не был настолько уверен в привычных законах мира.

Сколько же времени прошло наверху, пока мы тут строили базы и исследовали слои месяцами?

Если на глубине время идёт быстрее относительно поверхности, то за их пять лет наверху могло пройти намного меньше. Если медленнее, поверхность могла прожить десятилетия или даже века. А может, время вообще ни при чём. Человека могли доставить сюда другим путём, бочка могла попасть сюда не сверху, Бездна могла иметь неизвестные проходы между слоями. Существовали телепортация, древние технологии и слишком много других вещей, о которых Каэль ничего не знал. Возвращение домой внезапно перестало быть только географической проблемой.

Каэль поймал себя на том, что строит слишком много предположений вокруг одной старой бочки, и попытался найти объяснение попроще.

Может, это оставили Синетлиумы. Или Деспаир…

Версия развалилась почти сразу же. Отпечатки внутри были совершенно человеческими, а Синетлиумы это Синетлиумы. Деспаир же был демоном, и это тоже не подходило.

И как человек внутри при таком спуске сверху вниз не умер от давления? Должен же он иметь навык, дающий ему иммунитет. Или этот навык был у него с самого начала? Кого же сбросили сюда люди сверху? Что за глупцы сбросили бы сюда такое чудище с иммунитетом к давлению? Оно ведь, когда вернётся, всех может перебить… Может быть, сверху сейчас идёт армагеддон?

Потом Каэль сам остановил эту цепочку рассуждений. Если его вообще сбросили люди. Если он вообще пришёл сверху. Если он вообще собирался возвращаться. Слишком много неизвестных.

Каэль мысленно усмехнулся тому, что дошёл до состояния, когда способен называть себя поклонником демона, однако Деспаир действительно оставался единственным представителем этой расы, которого он искренне уважал. Когда-то Каэль лично разговаривал с Артуром Нефертурием, а тот рассказывал о собственных встречах с Деспаиром, его путешествиях и чудовищных сооружениях, включая знаменитую орбитальную пушку. С тех пор Каэль воспринимал неизвестного демона почти как соперника, учителя и величайшего исследователя одновременно, но лично встречаться с ним совершенно не хотел. Все представления Каэля о характере Деспаира основывались на рассказах Артура. По его словам, демон был крайне некоммуникабельным, опасным и непредсказуемым. Война между людьми и демонами всё ещё продолжалась, а сам Артур однажды проиграл Деспаиру в бою и сумел договориться о сотрудничестве только на условиях, выгодных самому демону. Поэтому Каэль не мог знать наверняка, что произойдёт при личной встрече, но проверять не хотел.

Скорее всего, Деспаир давно побывал значительно глубже меня…

Сам Каэль любил растягивать удовольствие, задерживаться на каждом интересном слое, строить базы, изучать природу, месяцами заниматься побочными проектами, тогда как Деспаир, судя по рассказам Нефертурия, двигался вниз значительно быстрее. Хотя это не мешало ему иногда останавливаться ради чудовищных строительных проектов вроде колец вокруг синего планетоида. На самом деле всё-таки Деспаир тоже строить любил, просто делал это намного быстрее, так что…

Грёбаный СДВГшник, которому обязательно надо как можно быстрее узнать, что на следующем слое… ужас…

Каэль отложил вопрос о бочке на будущее.

Элма тем временем поднялась с розовой травы и подошла к нему, и они вместе ещё немного изучали находку, но новых ответов так и не получили. Рациональнее всего было бы просто обогнуть медузу и продолжить спуск, но Каэлю слишком хотелось узнать, что находится внутри горы.

Он достал из инвентаря бур и начал бурить поверхность вниз. Спустя продолжительное время они пробились в огромную внутреннюю систему пещер. Каэль почти сразу остановился и начал осматривать известняковые стены. Сам факт существования таких пещер означал, что гора либо была невероятно древней, либо сформировалась задолго до того, как оказалась на медузе. Если она действительно двигалась вместе с существом, оставалось совершенно непонятно, почему её внутренние структуры до сих пор не разрушились. Ещё один вопрос отправился в коллекцию.

Почти сразу рядом проплыло маленькое существо, напоминающее одновременно рыбу и кабанчика, однако при виде Каэля резко развернулось и уплыло настолько быстро, что он даже не успел его нормально рассмотреть.

Внутри обнаружился целый лабиринт известняковых пещер. Они довольно быстро потеряли первоначальное направление, несколько раз возвращались к уже знакомым развилкам, пока наконец не нашли проход, ведущий к гигантской вертикальной дыре.

Они начали спускаться ещё глубже.

Вокруг появились огромные острые пики, между которыми приходилось осторожно проплывать, а значительно дальше двигалось гигантское существо, чьи размеры заставили Элму заметно нервничать. Каэль относился к нему намного спокойнее. За пять лет он стал настолько сильным, что уже не воспринимал каждый огромный силуэт как немедленную смертельную угрозу и вполне серьёзно считал, что при необходимости сможет победить местное создание. Проще говоря, Каэль считал, что эту тварь уже способен чуть ли не плевком убить, и совершенно не понимал, где Элма умудрилась настолько отстать в развитии, что до сих пор нервничает при виде чего-то большого.

Существо их не заметило, так что проверять его уверенность не пришлось.

Следующая область оказалась заполнена мухоловками.

Гиганскими…

Сотни растений располагались на разных участках скал, медленно раскрывая и закрывая пасти. Также здесь росло множество гигантских деревьев, полностью состоящих из переплетённых корней. Выглядели они так, будто были плодами чьей-то нездоровой фантазии, а потом кто-то самолично пришёл сюда и скрутил их ради прикола.

Вода здесь была мутной, а вдалеке виднелись большие плавающие камни, которые издали напоминали летающие острова из книг.

Первые дни Каэль внимательно изучал местную растительность и довольно быстро выяснил, что мухоловки не обладали никакими особенно опасными ядами, а силы их укуса было недостаточно, чтобы серьёзно повредить Элме с её нынешними способностями. После этого Элма окончательно перестала воспринимать их как угрозу и начала рассматривать мухоловки с неожиданным интересом. Одна особенно крупная зелёная мухоловка несколько раз пыталась достать её, но длины стебля постоянно не хватало буквально нескольких сантиметров, и Элма следующие двадцать минут развлекалась тем, что подплывала немного ближе, позволяла растению резко захлопнуть пасть возле руки и тут же отдёргивала руку обратно.

— Прекрати издеваться над растением. Что оно тебе сделало? Тебе сколько лет? Ты точно старше меня?

Именно эта местность неожиданно стала их следующим домом.

Элме настолько понравилась местная природа, что она сама предложила задержаться, а Каэль не возражал, потому что здесь обнаружилось слишком много необычных материалов и биологических видов, подходящих для экспериментов.

Со временем Элма начала замечать знакомое состояние сына, которое про себя называла ломкой художника.

За годы путешествия Каэль сформировал собственное представление о тех, кто сумел оставить после себя нечто действительно великое в Бездне, и начал называть таких существ художниками. Нефертурий оставил путь исследователя, Деспаир создавал сооружения настолько чудовищного масштаба, что сама реальность вокруг них превращалась в часть его работы, а древние Синетлиумы заполнили отдельные слои технологиями, которые Каэль до сих пор не мог полностью понять.

Теперь ему тоже хотелось создать что-то своё.

Не просто очередную полезную машину или оружие, а вещь, которую другой исследователь однажды найдёт через тысячи лет и остановится перед ней с тем же чувством, с каким сам Каэль смотрел на работы Деспаира.

Поэтому практически каждый день он начинал что-нибудь строить.

Зелёный туннель, особенно любимый Элмой за густые водоросли с рыбами, которые клеились к ним, и спокойный свет, постепенно превратился в испытательный полигон, потому что Каэль установил там мишени, укрепил стены и начал испытывать новые конструкции. Все с чего-то начинают, так что он тоже решил начать с малого.

— Ты превращаешь красивейшее место в мастерскую психопата.

— Ой да не парься, после экспериментов я уберу все обломки и остальное верну на места восвояси.

— Так дело не пойдёт.

— Почему же?

— Это моё любимое место, я против.

— Слушай, у тебя тут каждое место любимое, я не собираюсь уступать такое место, иди погуляй куда-то в другое место, тебе тут всё нравится.

— Ну…

— Цыц, всё, а ну пошуршала отсюда бегом!

Одним из первых новых изобретений стало оружие на основе синих грибов из соседнего ущелья, внутри которых Каэль обнаружил чрезвычайно токсичный порошок. После множества опытов появилось устройство, способное выбрасывать облако ядовитых спор на большое расстояние, и с огромной гордостью он назвал его Споромётом.

Через некоторое время сам же признал, что оружие получилось довольно паршивым.

И подарил его Элме.

Она посмотрела на устройство, потом на сына.

— Значит, теперь я официально мусорный бак для неудачных изобретений великого художника?

— Именно так, потерпишь. Ты ведь сама ничего не создаёшь, а только отдыхаешь. Пойди займись чем-нибудь, пожалуйста. Пока я ещё не великий художник, но скоро точно стану таким.

— Что-то ты последнее время стал холодней. Я беспокоюсь. Если можно… можешь, пожалуйста, быть менее грубым?

— Я пытаюсь не грубить, но последнее время ты меня постоянно задалбываешь. Честно, придумай себе занятие. Я сейчас очень занят, нервы, всё такое… Не бери в голову. Если обидел как-нибудь, прости меня.

— …

Значительно больше Элму интересовали необычные деревья, растущие прямо из переплетённых корней, однако Каэль постепенно разобрал почти все ближайшие экземпляры, используя чрезвычайно прочную древесину и внутренние волокна для машин. Делал он это только после того, как исследовал растения, собрал образцы тканей и убедился, что за пределами лагеря таких деревьев растёт огромное количество. Для него это был доступный строительный материал, но для Элмы они всё равно оставались деревьями. Когда в центральной части поселения остался последний крупный экземпляр, она просто запретила его трогать.

— Это не трогай.

— Ну ладно, будь по-твоему, одно оставлю.

Каэль неожиданно легко согласился.

Так посреди всё более индустриального лагеря осталось единственное огромное корневое дерево, которое Элма начала воспринимать как собственное маленькое место, куда Каэль со своими экспериментами не имел права лезть.

Именно в этот период он додумался до кое-чего.

К нему пришло понимание, что при соединении умбралия с другим

☆☆ чрезвычайно редким материалом ☆☆

можно получить новый сплав, способный выдерживать чудовищные энергетические нагрузки, а значит, теоретически возможно повторить конструкцию, которую Каэль когда-то видел вокруг одного из планетоидов Деспаира.

Одна из проблем заключалась уже не в принципе работы, а в месте. Нужен был планетоид, вокруг которого можно разместить собственные кольца, а значит, когда-нибудь придётся временно подняться или вернуться к соответствующему слою, выбрать объект достаточно далеко от оригинальных сооружений Деспаира и построить конструкцию так, чтобы энергетические системы двух комплексов никак не пересекались. И желательно настолько далеко, чтобы сама стройка не привлекла внимание хозяина оригинальных колец.

Каэль прекрасно понимал иронию ситуации. Он хотел построить сооружение, вдохновлённое работой Деспаира, и одновременно надеялся, что Деспаир никогда об этом не узнает. Встречаться с самим демоном он совершенно не хотел. Можно было сколько угодно восхищаться его работами, но Каэль знал достаточно, чтобы предпочитать оставаться поклонником на очень большом расстоянии.

Самой большой проблемой оставался редкий материал. Раньше Каэль уже сталкивался с ним и даже знал несколько мест, где его можно было добыть, но за пять лет экспедиции они ушли настолько глубоко и далеко от известных залежей, что теперь получить новую партию стало почти невозможно. На нынешних слоях он не нашёл ни одного месторождения, а возвращаться ради него на огромное расстояние Каэлю пока совершенно не хотелось.

До реализации колец было ещё далеко, а ему всё равно хотелось создать нечто красивое уже сейчас. Самое обычное оружие его больше не устраивало, атакующих навыков у него и без того хватало. Нужна была вещь, способная не просто убивать, а изменять окружающую среду так, чтобы последствия применения сами становились полезным ресурсом.

После множества экспериментов появилось оружие, которому он дал имя совершенно не соответствующее пафосу всей концепции.

Чебупелятор 3000.

По задумке устройство должно было практически мгновенно заключать даже гигантских существ в искусственный янтарь, полностью обездвиживая их и сохраняя тело на неопределённо долгий срок. Именно по задумке, потому что как долго материал действительно способен сохранять объект, Каэль пока не знал. Для этого понадобились бы месяцы, годы или даже десятилетия наблюдений. Но первый полноценный полевой тест можно было провести уже сейчас.

Каэль настолько обрадовался принципу работы, что сразу захотел испытать конструкцию на достаточно крупной цели и позвал Элму с собой в один из соседних туннелей.

Подходящий объект нашёлся довольно быстро.

На них обратило внимание огромное существо, приблизившееся и представившееся.

— Здравствуйте, путники. Меня зовут Геркулес. Позвольте спросить: что привело вас сюда?

Прошу простить меня, если мои слова звучат несколько странно. Я давно ни с кем не разговаривал. Обитатели этого места не обладают телепатией, поэтому большую часть времени я провожу здесь в полном одиночестве.

Но всё же… встретить представителей вашего вида здесь крайне необычно. Я существую уже очень, очень долго и прежде не видел ничего подобного.

Впрочем, не тревожьтесь. Я не причиню вам вреда. Можете считать меня… добрым.

— Что за…

На Каэля внезапно нахлынули воспоминания о черве, которого он встретил пять лет назад. Существо перед ним принадлежало к тому же типу созданий. Та же природа разума, похожий способ телепатического общения, слишком знакомые особенности поведения.

Эти существа… хитрые. Разумные. И насквозь грешные. Им ничего не стоит войти в доверие, а затем предать тебя при первой же возможности.

И тот червь был далеко не единственным. За свою жизнь Каэль встречал троих подобных существ, и каждый из них в итоге оказался предателем. Трёх было слишком мало, чтобы делать нормальные выводы о целом виде, и Каэль это прекрасно понимал, но воспоминаниям было плевать на статистику.

Так что доверять этому? Нет. Каэль был почти уверен, что этот ничем не лучше остальных.

Впрочем, они живут одинокой жизнью. Может, им действительно трудно понимать чужие чувства. Был бы он на их месте, возможно, тоже вырос бы таким.

Геркулес попытался продолжить разговор, но резко замер.

Каэль активировал Чебупелятор.

Вокруг гигантского тела начала стремительно формироваться янтарная масса, которая за короткое время полностью заключила существо внутрь, оставив его неподвижным посреди пещеры в момент, когда оно ещё пыталось что-то сказать.

Элма смотрела на огромный янтарный монолит. Разумное существо застыло внутри, неизвестно на сколько. Если Чебупелятор действительно работал так, как рассчитывал Каэль, Геркулес мог провести в таком состоянии чудовищно долго. По коже Элмы прошли мурашки. Каэль сделал это настолько неожиданно, что она несколько секунд просто не могла поверить в произошедшее. Он даже не попытался проверить слова Геркулеса, не задал ни одного вопроса, просто решил, что знает достаточно. Она понимала, откуда взялась эта реакция. Каэль всё ещё помнил грех червя. Но понимание причины не делало увиденное менее неприятным.

(Грех червя в этой главе ещё не был показан, поэтому не стоит связывать слова Каэля с событиями в начале главы. То, что именно совершил червь и почему Каэль считает его грешником, раскроется позже, в одной из будущих интерлюдий или в предыстории Каэля.)

Каэль долго рассматривал результат с разных сторон, проверил прозрачность материала, прочность, жизненные показатели заключённого существа и стабильность янтарной массы. Первичный результат оказался значительно лучше, чем он ожидал. Долговременную сохранность ещё предстояло проверить, но прямо сейчас Чебупелятор действительно работал.

Каэль с искренним удовлетворением посмотрел на огромный янтарный монолит.

— Да ладно! Моё новое оружие реально работает! Вот он… мой первый шедевр!

Элма не разделяла его восторга.

— Каэль…

— Что?

— Оно с нами разговаривало.

— И?

— Оно сказало, что не собирается причинять нам вреда.

— А я должен был ему поверить?

— Нет. Но между «не верить» и «мгновенно замуровать разумное существо в янтаре» есть ещё несколько вариантов.

Каэль посмотрел на Геркулеса.

— Ты не знаешь этих тварей.

— Что значит «не знаю»? Мы уже кучу раз видели, насколько грешны такие твари. Ты забыла? Они с лёгкостью предают друг друга, потому что для них предательство всего лишь ещё один способ выжить. Да, это эгоистично, но окажись я на их месте, скорее всего, поступил бы так же.

Они привыкли жить каждый сам за себя, поэтому наша мораль им попросту непонятна. Более того, они считают нас глупцами именно потому, что мы держимся за какие-то принципы, даже когда те могут мешать нам выжить. Так какой вообще смысл им доверять?

— Моральные ценности… вот оно как, постепенно ты становишься таким же, как и они…

— Да что с тобой не так? Иди лечись, язиката хвеська. Если хочешь что-то сказать, то сначала подумай, пожалуйста, а то это очень глупо выглядит со стороны. Ты хочешь, чтобы мы умерли? Моё решение было вполне логичным. Он бы точно так же поступил. Повторяю это ещё разок. На этот раз ты поняла?

— …

Какое-то время спустя…

Вечером Каэль лёг отдыхать. Удовлетворение от успешного испытания никуда не исчезло, но слова Элмы тоже остались где-то на краю мыслей. Уснуть всё равно не получалось, но уже по другой причине. Мысли продолжали возвращаться к значительно более масштабному проекту.

Элма заметила, что он уже долго лежит без движения. После разговора о Геркулесе между ними оставалось некоторое напряжение, но в конце концов она подошла и села рядом. Несколько секунд просто смотрела на него, потом всё-таки начала медленно проводить рукой по его волосам. Она прекрасно понимала некоторую абсурдность ситуации: перед ней лежал взрослый легендарный воин, способный заключить гигантское разумное существо в янтарь и даже не задуматься об этом до чужого замечания, но для неё он всё равно оставался ребёнком, которого когда-то у неё забрали. Любовь к сыну не означала, что ей нравилось всё, во что он превращался.

— О чём думаешь?

— Снова о кольцах Деспаира… Здесь нет солнца. Наверху почти вся жизнь так или иначе существует благодаря энергии, приходящей с неба, а внутри Бездны солнце никогда не появится. Этот мир вынужден жить за счёт того тепла, которое сам хранит внутри себя. Планетоиды в этом смысле похожи на огромные сердца. Каждое из них миллиарды лет постепенно отдаёт внутреннее тепло окружающей воде. Эта энергия не исчезает бесследно. Она нагревает воду, создаёт течения, возможно, кормит целые экосистемы. Но большая её часть рассеивается на таких масштабах, что использовать её для чего-то конкретного почти невозможно. Кольца Деспаира позволяют собрать часть этого потока и направить туда, куда нужно.

Если окружить подходящий планетоид кольцами из нового сплава на основе умбралия и того редкого материала, дополнить их огромным количеством систем, принцип которых Каэль даже не пытался подробно объяснить матери, потому что был уверен, что после первых двадцати терминов она просто перестанет его слушать, то можно начать собирать внутреннее тепло, энергию вращения, колебаний и других процессов.

Но Каэль понимал ещё одну проблему. Если просто выкачивать энергию из планетоида быстрее, чем тот способен её отдавать естественным образом, источник однажды истощится. Поэтому копировать кольца Деспаира вслепую было бессмысленно. Нужно было либо ограничить отбор энергии естественным потоком, либо найти способ возвращать часть энергии обратно, либо понять принцип оригинальной конструкции настолько хорошо, чтобы система могла существовать миллионы и миллиарды лет, не уничтожая собственный источник. Каэль хотел не костёр, который ярко вспыхнет и погаснет. Ему нужен был источник, способный работать практически вечно.

— Я не хочу обычную электростанцию.

— Что тогда?

— Хочу рукотворное солнце Бездны.

— Звучит красиво.

— И страшно одновременно. Тот, кто способен распоряжаться энергией сердца целого маленького мира, перестаёт быть обычным гостем. Становится либо хозяином этого мира, либо его садовником. Я пока не решил, какое определение мне нравится больше.

Элма задала значительно более простой вопрос.

— Зачем тебе лично столько энергии?

Каэль замолчал надолго, так надолго, что она уже начала думать, что он всё же уснул. Но потом он тихо признался.

— Хочу построить механизм, который не позволит мне исчезнуть.

— Ты говоришь о бессмертии?

— Да. Но не о сказочном, где достаточно выпить воду из волшебного источника и навсегда перестать стареть. Настоящее бессмертие требует постоянного поддержания сознания, памяти и самой структуры личности. Нужно восстанавливать повреждения быстрее, чем они накапливаются. Сохранять память. Не позволять мозгу, душе или чему там ещё в итоге окажется носителем личности постепенно разрушаться. Возможно, делать резервные копии отдельных частей памяти. Возможно, придётся придумать вообще что-то другое. Кольца сами по себе не дадут мне бессмертие. Они решат только одну проблему. Энергетическую. Но если система должна поддерживать меня тысячи, миллионы или миллиарды лет, я не хочу, чтобы всё закончилось потому, что какой-то грёбаный аккумулятор разрядился.

Элма продолжала гладить его по волосам.

— Значит, сначала тебе ещё нужно придумать само бессмертие.

— Ага.

— Маленькая деталь.

— Незначительная.

Элма тихо фыркнула.

Каэль посмотрел куда-то вверх.

— Мысль тоже своего рода пламя, которое однажды погаснет, если его ничем не поддерживать. Мне нужна не батарейка. Мне нужно собственное сердце размером с маленький мир. Поэтому нужны кольца.

Но дело было не только в страхе смерти. За годы путешествия Каэль видел горы старше любой человеческой памяти, древние сооружения неизвестных цивилизаций и даже бочку, которую кто-то когда-то выломал изнутри. Кто был этот человек, если это вообще был человек? Как его звали? Почему он оказался внутри? Что с ним произошло потом? Ничего. Остались только несколько отпечатков.

Каэль боялся двух разных вещей. Исчезнуть самому и исчезнуть из мира так полностью, будто его никогда не существовало. Бессмертие могло решить первую проблему. Искусство, сооружения и всё, что он оставит после себя, должно было бороться со второй. Ирония заключалась в том, что совсем недавно он сам превратил Геркулеса в часть собственного произведения, почти ничего не узнав о нём. Эта мысль Каэлю не понравилась, поэтому он постарался о ней не думать.

Элма тихо спросила, что тогда произойдёт с ней, ведь сама она не вечна.

— Если у меня получится, я попробую сделать такую же систему для тебя.

— Попробуешь?

— Конечно. Я же пока даже себе бессмертие не сделал. Было бы немного самоуверенно обещать, что завтра подарю его тебе.

Он напомнил о Дарителе. Каэль уже сумел передать матери способность дышать под водой, иммунитет к давлению и некоторые другие свойства. Это ничего не гарантировало. Бессмертие могло оказаться совершенно другим механизмом, который вообще невозможно передать навыком, но опыт с Дарителем хотя бы давал надежду, что созданную для Каэля систему когда-нибудь удастся адаптировать и для Элмы.

— Жить вечно меня скорее пугает.

— Я знаю.

— Тогда почему ты уже решил, что будешь делать это для меня?

Каэль немного задумался.

— Потому что я хочу, чтобы ты жила.

— Это не совсем ответ.

— Другого пока нет.

Элма посмотрела на него.

Каэль вздохнул.

— Ладно. Если я когда-нибудь действительно доберусь до этого, решать будешь ты. Я просто хочу, чтобы у тебя был выбор.

— Вот так значительно лучше.

Каэль немного помолчал.

— Вечность сама по себе действительно может оказаться страшной. Но ещё страшнее провести её в полном одиночестве. Поэтому я хочу, чтобы ты согласилась. Не обязанность. Просто хочу. Бездна с собственным искусственным солнцем, огромным запасом энергии и всеми возможными чудесами всё равно останется очень красивой пустыней, если рядом не будет никого, с кем можно однажды просто сесть и смотреть на этот свет. Я не хочу становиться королём пустыни.

Элма долго молчала, продолжая проводить рукой по его волосам.

— Хорошо. Тогда строй свои кольца. А насчёт вечности я решу, когда у тебя появится что мне предложить.

— Справедливо.

— Но если я всё-таки соглашусь, у меня будет одно условие.

— Какое?

— Даже после того, как получишь бессмертие, создашь своё рукотворное солнце и превратишься в кого бы ты там ни собирался превратиться, ты должен иногда точно так же лежать рядом со мной и не спать из-за какой-нибудь очередной глупой мысли.

— Этой возможной привычкой я точно не собираюсь жертвовать ради вечности.

— Хорошо…

Каэль немного помолчал, а потом добавил.

— Я вообще чрезвычайно плохо формулирую то, что пытаюсь сказать. Ты наверняка это прекрасно понимаешь, но мне всё равно хочется напомнить. В собственной голове все эти идеи выглядят значительно понятнее и красивее, а когда пытаешься произнести их вслух, получается какая-то грёбаная философская хрень. Вроде звучит разумно, а если начать нормально вдумываться, создаётся ощущение, будто это говорит полный даун.

Элма тихо рассмеялась.

— Я примерно поняла, что ты пытался сказать.

Каэль хотел добавить что-то ещё, но накопившаяся усталость наконец победила его мысли, и через несколько минут он действительно уснул под рукой матери.

Элма ещё некоторое время оставалась рядом, глядя на него и вспоминая мальчика, которого когда-то у неё забрали, легендарного воина, которого она спустя десятилетия случайно встретила посреди пустыни, человека, чьи мечи хранят воспоминания, которым она до сих пор не нашла нормального объяснения, исследователя, способного два года прожить на одном гигантском каштане только потому, что вокруг слишком много интересного, и художника, который хотел оставить после себя нечто вечное, но всё чаще забывал, что другие живые существа не обязаны становиться материалом для его искусства только потому, что он способен сделать их таким материалом.

Теперь этот человек собирался построить искусственное солнце, победить собственную смерть и оставить в Бездне след, который не исчезнет даже через миллионы лет. Элма не знала, получится ли у него хоть что-нибудь из этого, но теперь её беспокоило уже не только то, сможет ли Каэль дойти до своей цели.

Иногда ей становилось интересно, кем именно он станет к тому моменту, когда наконец до неё доберётся.