Тот, кому я благодарен
Кабинет в мгновение ока превратился в руины.
Хотя здесь не было кровавой драки, Мин Ук тяжело хрипел, словно только что пережил жестокое побоище.
Он смотрел только на туфлю Хи Дэ, которой тот продолжал давить на осколки стекла. Затем Хи Дэ, оставив одну ногу на разрушенном столике, наклонился к нему всем телом.
Когда его лицо оказалось совсем близко, Мин Ук с трудом сглотнул. Он был полностью раздавлен, из него словно вынули душу.
— Я и так знал, что ты сболтнул моей матери о Сим Ён Со.
«Проклятье».
— Но, как я погляжу, дело было вовсе не в этом.
Его тон был таким, словно он собирался перетереть Мин Ука в порошок. Разум Мин Ука полностью отключился, и он лишь глупо хлопал глазами.
— Послушай, Хи Дэ. Хи Дэ.
— Не смей звать меня по имени, сукин сын. Я еще не закончил.
От его взгляда, сочащегося леденящей кровь жаждой убийства, тело Мин Ука словно горело в огне.
Хи Дэ посмотрел на окаменевшего Мин Ука и слегка повел подбородком в сторону. Насилу переведя взгляд в указанном направлении, Мин Ук наткнулся глазами на едва заметную камеру видеонаблюдения.
— А… это же камера?.. Новейшая, конечно же?..
Он начал нести первое, что пришло в голову.
— Но ты ведь… ты ведь сказал, что пошел к председателю?.. Ты… ты смотрел эту запись?..
— …
— А… вот оно что… ты подсматривал за нами… Но разве я сделал здесь что-то… плохое?.. Ой… прости, Хи Дэ. Я просто сейчас плохо соображаю, не помню…
Его голос дрожал под весом этой колоссальной ярости, которую ему приходилось принимать на себя всем телом. Мин Ук быстро моргал и украдкой косился на Хи Дэ.
Сердце колотилось так бешено, что готово было разорвать грудную клетку.
— Ну да, Хи Дэ. Для начала успокойся…
— Служанка Юн Хи Дэ?
— Нет! Нет-нет-нет! Это вообще не я придумал! Это потом ее одноклассники так прозвали! Я не говорил этого так открыто!
Мин Ук наконец сдвинул колени и выпрямился, словно новобранец перед командиром. С самых школьных лет он воспринимал Хи Дэ как абсолютного лидера, поэтому сейчас в нем сработал животный инстинкт самосохранения. Эту пищевую цепочку он определил для себя сам.
— Это одноклассники травили и мучили ее, не я! Я им этого не приказывал! Я просто спросил!
— …
— Прости. Прости меня. Я виноват. Извини. Прости меня, Хи Дэ.
Понимая, что с каждым его словом ярость Хи Дэ подбирается к критической отметке, Мин Ук низко опустил голову. В его сознании четко отпечаталось: сейчас время не для оправданий, а для того, чтобы молить о пощаде.
— Я кругом виноват. Слышишь? Прости. Я сделал это из ревности. Других причин нет. Ты всегда был таким успешным и крутым, вот я и завидовал. Ты же знаешь, у меня самооценка ниже плинтуса. Мне показалось, что Сим Ён Со тебе особенно дорога, вот я и приревновал. Мне хотелось, чтобы ты тоже потерял хоть что-то, чтобы ты смог понять таких, как я.
— …
— Я был слишком молод и глуп. Прости. Но я клянусь, я понятия не имел, что из-за одного моего слова ее начнут так травить и она бросит школу! Я правда этого не хотел. Поверь мне. Ну же? Поверь, Хи Дэ.
— Ха…
Из его груди вырвался пустой, бездушный смешок.
— Ха, блядь. Чем больше я тебя слушаю, тем краше история.
— Хи Дэ…
— Заткнись. Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не смел называть меня по имени.
— Директор Юн…
На этот раз Мин Ук буквально сполз с дивана прямо на пол. Он опустился на колени и вцепился в брюки Хи Дэ на уровне колен.
Он отчаянно мотал головой. Если ради того, чтобы выбраться из этого кабинета целым и невредимым, нужно было сделать что угодно, он был готов.
— Прости. Я виноват. Мне правда очень жаль. Я искренне раскаиваюсь. Слышишь? Ну же?
Мин Ук протянул руку в сторону двери.
— Хочешь, я прямо сейчас пойду к Сим Ён Со и извинюсь? Прямо сейчас пойду просить прощения? А? Я встану перед ней на колени, или… нет, я буду ползать перед ней! Буду умолять, пока руки и ноги не отвалятся! Буду просить прощения, пока она меня не простит!
— …
— Хи Дэ… то есть, директор Юн. Что мне сделать? Я сделаю всё, что прикажешь. Клянусь, если скажешь всю жизнь вымаливать у нее прощение, я буду делать это всю жизнь. Только, пожалуйста… прости меня…
«Хи Дэ…»
Поскольку ему запретили называть друга по имени, Мин Ук продолжал скулить и молить о пощаде, глотая слова. Хи Дэ, смотревший на это жалкое зрелище свирепым взглядом, наконец разомкнул губы:
— Говорят, одним словом можно вернуть долг в тысячу нянов.
Мин Ук замер, внимательно вслушиваясь.
— А теперь подумай, что будет, если перевернуть эту фразу. Одним словом можно нажить себе просто охуительный долг.
— А…
— Теперь ты мой должник. Но загвоздка в том, ублюдок, что тебе и всей жизни не хватит, чтобы расплатиться со мной.
«Но почему я должен тебе?.. Разве мой долг не перед Сим Ён Со?..»
Ему было обидно, но вставить хотя бы слово он не смел.
Словно стряхивая с себя мерзкое насекомое, Хи Дэ резко дернул ногой, заставив Мин Ука отпустить его. Мин Ук с обреченным видом поднял на него глаза.
Лицо Хи Дэ казалось бездыханным. Он так сильно сжал челюсти, что прикусил нежную кожу изнутри, и рот наполнился теплым, солоноватым вкусом крови.
В этот момент он и сам не понимал, чего ему хочется больше — умереть или убить. Множество чувств переплетались, сталкивались и рвались внутри, оставляя после себя невыразимую, сокрушительную пустоту.
— Скажи мне. Я сделаю всё, что ты велишь. Что мне сделать? А? Как мне поступить?
— Перестань спрашивать меня об этом. Если я прикажу тебе сдохнуть, ты ведь всё равно не сдохнешь.
Когда Хи Дэ пробормотал это, Мин Ук лишь глупо приоткрыл рот, закрыл и снова открыл глаза. А затем, сокрушаясь о том, что же он сделал такого ужасного, со слезами на глазах выкрикнул:
— Я же сказал, что не я ее травил… Честно, ну что я такого сделал?.. Я ведь как-никак твой друг, а ты из-за каких-то школьных дел… Ты правда так со мной поступаешь…
— Друг? У меня никогда не было такого друга, как ты. Это ты таскался за мной. Хоть раз видел, чтобы я сам тебя искал?
Когда Хи Дэ безжалостно отрезал это, Мин Ук лишь закатил глаза. Обида, копившаяся в нем со школьной скамьи, прорвалась наружу именно сейчас.
— Эй! Если честно, блядь, думаешь, я сам хотел так жить? Ты-то чем лучше? И вообще, Сим Ён Со действительно была служанкой! Я ведь не соврал! Если ее мать работала прислугой в твоем доме, разве она сама не служанка? Это наследственное бремя, что тут такого…
Бабах!
— Мамочки…
Хи Дэ снова замахнулся ногой, и Мин Ук поспешно закрыл лицо руками. Большая ваза, стоявшая на тумбе возле дивана, разлетелась вдребезги, и от этого оглушительного звона Мин Ук лишь жалобно застонал.
А затем он резко вскочил на ноги. Он уже был не в себе.
Он поднялся с таким видом, словно собирался ударить в ответ, но тут же сдулся под сокрушительным гневом, исходящим от Хи Дэ. Тяжело и прерывисто дыша, Мин Ук пустил слезу, а Хи Дэ слегка наклонил голову набок.
И зделал шаг вперед.
— Ой-ой, стой… — когда Хи Дэ приблизился, Мин Ук попятился назад. А затем снова без сил рухнул на диван. Он почувствовал, что сел прямо на осколки стекла, но тело его больше не слушалось.
Хи Дэ с силой наступил туфлей на его бедро и наклонился к нему. А затем прошептал:
— Точно так же, как поступил ты, я уничтожу самое ценное в твоей жизни. Очень мелочно и подло. Раз уж ты ведешь себя как скотина, я тоже не обязан оставаться джентльменом.
— …
— И вообще, сословное рабство в нашей стране отменили еще во время реформ Кабо [1]. Мусор ты этакий.
[1] серия радикальных реформ, проведенных в Корее в 1894–1896 годах, в ходе которых была официально упразднена классовая система и отменено рабство.
Опустив уголки губ, Мин Ук разрыдался как ребенок.
Спустившись на лифте в юридический отдел, Хи Дэ поправил одежду. Затем он сделал один глубокий вдох, закрыл и открыл глаза и вошел внутрь.
Как и ожидал, она всё еще не ушла домой.
— Чего не уходишь, что ты тут делала?
Услышав его голос за спиной, Ён Со развернула кресло и посмотрела на него. Она попыталась встать, но он мягко удержал ее на месте.
Стоя за спиной Ён Со, он посмотрел на монитор ее компьютера. От одного взгляда на этот убористый, бесконечный отчет у него невольно закружилась голова.
— Адвокат, вы всегда снимаете стресс работой?
После его вопроса Ён Со подняла на него глаза.
Тогда Хи Дэ выпрямился, убирая наклон.
— Вы хорошо встретились с председателем?
Когда Ён Со спросила об этом, Хи Дэ потер переносицу.
— Председатель, кажется, сегодня пораньше ушел домой. Точно не знаю, где он.
Ён Со недоуменно уставилась на него, словно не понимая, к чему это, и Хи Дэ расслабил плечи, всматриваясь в ее лицо.
Должно быть, из-за того, что он только что потратил все силы на эту вспышку гнева, он чувствовал себя истощенным. До смерти уставшим.
— Господин директор, вы хотите что-то сказать?
Ему безумно захотелось прямо сейчас бессильно опустить голову и прижаться к ее плечу.
Еще мгновение назад он горел так, словно готов был испепелить собственное тело, а сейчас его душу будто душили подступающие слезы.
Нет, в уголках его глаз уже действительно начали закипать слезы…
— Господин директор?
Он появился так внезапно, с покрасневшим кончиком носа, чем невольно напугал ее.
Когда Ён Со попыталась подняться со стула, Хи Дэ снова усадил ее. Сердце разрывалось от боли, и у него перехватило дыхание от мысли, что это и есть то самое возмездие за прошлое.
— Господин директор. Господин директор.
Он до крови закусил губу, но шея его всё равно покрылась багровыми пятнами. Низко опустив голову, он лишь впитывал слухом ее испуганный, зовущий его голос.
«Те, кто когда-то сталкивался лицом к лицу со своими запрятанными глубоко ранами, знают…»
«Чувства, которые мы оставили нерешенными в прошлом, никуда не исчезают».
— Я ужасно голоден.
В этом смысле нынешняя Ён Со, которая смогла всё это выдержать, была для него человеком, которому он был бесконечно благодарен.
— Давайте сходим куда-нибудь и вкусно поедим, адвокат.
Человеком, за существование которого он был благодарен до слез.