В гостиной огромного особняка в Пхёнчхандоне по-прежнему царила атмосфера тонкого льда. Госпожа Чан смочила горло медленно настоянным чаем с финиками и снова пронзительно посмотрела на невестку.
— Ты что, думаешь, развод — детская игра? Когда Хи Дэ пострадал, ты тоже рассудка лишилась? Куда ты пришла и о каком разводе толкуешь? Столько лет терпела и жила как ни в чём не бывало — что за безумие ты теперь устроила?
Реакция оказалась ожидаемой. Джин Хва хранила молчание.
Принимая решение о разводе, она не рассчитывала на поддержку свекрови, поэтому сохраняла спокойное выражение лица.
— Да, я не отрицаю, что ты натерпелась, но и ты не без вины. Тебе ведь тоже хотелось стать хозяйкой группы «Пэкмун», вот ты до сих пор и терпела? Если что-то приобретаешь, приходится чем-то жертвовать. Почему ты решила получить всё сразу?
— …
— Сколько тебе ещё осталось жить? Просто живи, как жила раньше, и всё. Думаешь, после развода и ухода станет лучше? Ты ведь и так пользовалась всеми благами, которые давала тень группы «Пэкмун». Брось. Похоже, ты решила устроить мне демонстрацию из-за того, что я уволила Хи Дэ, но не стоит…
— Я делаю это не потому, что обижена на вас, матушка.
Джин Хва заговорила. Впервые за долгое время.
— Вы ведь тоже не с самого начала жили как сильная женщина. Вы взвалили на себя всё огромное хозяйство, пережили немало событий и потому стали такой смелой. Для вас измена сына может быть всего лишь мелким столкновением, но для меня это не мелочь.
— …
— Вы правы. Я терпела, потому что у меня не хватало смелости на развод, и потому что мне было жаль расставаться с защитой «Пэкмун». Но, матушка, если я жила так вчера, это ещё не значит, что сегодня должна жить так же.
Джин Хва сжала кулаки. В ней одновременно читались решимость и напряжение.
— Матушка. Я не хочу завтра жить так же, как сегодня. Как вы и сказали, сколько нам вообще осталось жить? Поэтому хотя бы оставшуюся жизнь я хочу прожить просто как Ким Джин Хва. Вот и всё.
— Ну надо же, ну надо же… Ты всё равно ничего не поняла из моих слов.
Джин Хва поднялась с места. Тогда Ён Со тоже спокойно встала.
Госпожа Чан ошеломлённо смотрела, как поднимается невестка. Обычно Джин Хва, переступив порог этого дома, становилась молчаливой и оставалась в нём словно тень, а теперь на её лице застыло упрямство. Госпожа Чан поняла, что убеждения здесь не помогут.
— Простите меня, матушка. С мужем я сама встречусь в ближайшие дни и поставлю вопрос ребром.
— Слушай, невестка. Ты действительно собралась разводиться? Развод в семье чеболя — разве такое легко? Почему ты ведёшь себя так глупо? Я всё тебе отдам. Я же говорю, отдам всё! Просто продолжай терпеть, и всё станет твоим, а ты почему-то всё…
— Мне не нужно. Матушка, я всё отпустила. Я хочу лишь сохранить себя и жить дальше.
— А Хи Дэ? Что будет с Хи Дэ?
Джин Хва остановилась, уже выходя из-за дивана. Невестка, которая не реагировала ни на какие слова, вздрогнула, услышав о внуке, и госпожа Чан поспешно продолжила:
— Ты не собираешься женить Хи Дэ? Его ведь нужно женить. Ты тут говоришь о разводе, а как собираешься устраивать его свадьбу? Разве не говорила, что женишь его раньше начальника управления? Слышала, начальник управления женится весной.
На этот раз вздрогнула Ён Со. Она вспомнила слова Хи Дэ о том, что он непременно женится до прихода весны, и подумала: «Так вот что он имел в виду?». Так она случайно узнала важную новость.
— Из-за стыда перед соседями ты вообще сможешь устроить ему свадьбу? Хотя бы ради собственного сына потерпи. Хи Дэ нужно женить, разве нет? Как можно быть настолько недальновидной?
Джин Хва резко повернула голову и потянула Ён Со за собой.
— Вот именно. К счастью, наша адвокат согласилась выйти замуж за Хи Дэ, так что с одной большой задачей я разобралась, матушка.
Утащив Ён Со за собой, Джин Хва вышла из дома. Она словно сбежала оттуда и лишь после того, как села в машину, шумно выдохнула.
Ён Со села рядом с Джин Хвой, устроившейся на почётном месте, поставила сумку и сложила руки на коленях. Машина тронулась, но до самого выезда на дорогу внутри царила гробовая тишина.
Ён Со то резко закрывала, то открывала глаза и искоса поглядывала на руку Джин Хвы. Та сидела спокойно, но кончики её пальцев мелко дрожали.
Немного поколебавшись, Ён Со положила свою ладонь на тыльную сторону руки Джин Хвы.
Джин Хва смотрела в окно, и её пальцы замерли, словно окаменели. Лишь убедившись, что дрожь прекратилась, Ён Со тихо сказала:
— Вы отлично справились.
— …
— Вы правда отлично справились. Очень хорошо.
Больше ничего не говоря, Ён Со лишь поглаживала руку Джин Хвы. Утешение вышло неловким, но осторожным и добрым.
Джин Хва на мгновение закрыла глаза, опираясь на слова Ён Со о том, что она хорошо справилась. К горлу подступила бесформенная печаль, а горло жгло, словно она проглотила едкий воздух, — даже слюну было трудно сглотнуть.
— Я вам обязана, адвокат. Спасибо, что помогли.
Джин Хва хотела поблагодарить Ён Со, пока ещё могла держаться в порядке. Но влажный голос, уже захлебнувшийся плачем, не слушался, и в конце фразы Джин Хва крепко сжала губы.
Когда слеза повисла на кончике её подбородка, сдерживать горе стало невозможно, и оно оплело всё тело. Внешне Джин Хва казалась спокойной, но внутри уже была совершенно разбита. Она изо всех сил стиснула зубы, пытаясь не разрыдаться вслух, однако горло перехватило, дыхание стало частым, и в конце концов Джин Хва всхлипнула.
Ён Со достала из сумки носовой платок и вложила его в руку Джин Хвы. Но та лишь крепко сжала платок и, не двигаясь, проливала слезу за слезой. Мир за окном машины был таким мягким и прекрасным, что Джин Хва подумала: «Неужели всё это время только я и не могла в него вписаться?». От этого она почувствовала обиду на спокойный, безмятежный мир.
Слёзы, заполнившие её голову, были тяжёлыми. Наконец Джин Хва опустила голову, прижала платок ко рту и долго беззвучно рыдала. Она привыкла в одиночку выдерживать печаль и одиночество, но сегодня они казались особенно тяжёлыми и невыносимыми.
Джин Хва тихо плакала, пока полностью не промочила носовой платок, который дала ей Ён Со.
Слёзы, пролитые в этот день, были такими, каких ей больше никогда не доведётся пролить.
* * *
Машина Ён Со приехала к месту парковки. Когда автомобиль остановился, Джин Хва уже перестала плакать и посмотрела на Ён Со. Её зрачки казались ясными и прозрачными, словно с них сошли застарелые тревоги.
Джин Хва пошевелила губами, собираясь что-то сказать, но вдруг рассмеялась. После того как она выплакалась, ей стало немного неловко.
Ён Со прекрасно поняла её улыбку и, встретившись с ней взглядом, тоже тихо улыбнулась. Начальник секретариата Чон, который был за рулём, ненадолго вышел из машины, оставив их вдвоём на заднем сиденье, и тогда Джин Хва заговорила:
— Теперь мне осталось только выслушать выговор от Хи Дэ. Я ведь так опозорилась перед адвокатом.
— О сегодняшнем я умолчу перед директором. Когда вам станет немного спокойнее, сами расскажите ему, госпожа.
В каждом слове Ён Со чувствовалось глубокое понимание чужого сердца. Джин Хва долго разглядывала её лицо, словно старалась изучить его. Может быть, потому, что поняла: перед ней человек, которого её сын любит больше жизни. Ён Со ей нравилась — в отличие от сына, твёрдая характером, не склонная к импульсивным поступкам.
— В любом случае спасибо, что нашли время. Давайте в следующий раз встретимся по хорошему поводу.
Когда Джин Хва, словно подводя итог, попрощалась, Ён Со сомкнула губы и опустила взгляд. Она помедлила — «Пора уже выходить из машины или ещё нет?» — а потом с трудом произнесла:
— Я… Звоните мне в любое время, если вам станет тяжело.
Сказав это, Ён Со сама покраснела. Она чувствовала, как Джин Хва широко раскрытыми глазами смотрит на неё, и лишь беспокойно двигала взглядом.
— Не переживайте обо всём в одиночку. Э… Я не то чтобы могу чем-то помочь, но если вам совсем тяжело…
— Даже за эти слова спасибо. Я уже взрослая, а так обременяю вас — мне неловко.
— Взрослым тоже иногда нужны поддержка и одобрение.
После слов Ён Со лицо Джин Хвы стало многозначительным. Ён Со продолжила мягким, безупречно ровным голосом:
— Кажется, раз у человека накопился опыт, он должен справляться со всем один. Но взрослым, как и всем остальным, иногда хочется на кого-то опереться и получить утешение. Поэтому не старайтесь всё вынести одна…
Она начала говорить, но никак не могла понять, как закончить мысль, и её голос затих. В опустившейся на мгновение тишине раздался смех Джин Хвы.
Как до этого Ён Со, теперь Джин Хва сама потянула её за руку и взяла её ладонь. Она легко погладила Ён Со по тыльной стороне руки, словно благодаря за всё, что та вынесла.
— Думаю, это очень поможет мне. Спасибо. И не обращайте внимания на бабушку Хи Дэ. Хи Дэ — мой сын, а не её.
— …
— Нет. На самом деле неважно даже, чей он сын. Хи Дэ просто Хи Дэ.
Пережив в последнее время множество событий, Джин Хва осознала простую и ясную истину жизни.
Не чья-то собственность и не часть какого-то места.
«Я — это я. И…»
— До свидания. Ещё увидимся.
«Ты — это ты».