Ён Со крепко зажмурилась. Когда тепло его пальцев отдалось в затылке, в груди начала разливаться томительная боль. Казалось, по венам течёт взрывная энергия, выходящая за пределы простых чувств вроде «мне хорошо» и «я счастлива».
Она узнала, что чувства бывают даже на кончике языка. Сначала поцелуй был осторожным и мягким, но постепенно становился глубже; его дыхание, более горячее обычного, обжигало, и мысли начали путаться.
На мгновение их взгляды встретились — глаза Хи Дэ были мутными. Его глаза были чёрными и непрозрачными, как глубина под водой, где не видно даже на расстоянии вытянутой ладони, и в них уже бушевало желание. В них сверкала жажда завладеть каждым её мгновением — и она была огромной.
— Ты ведь ещё не видела нашу спальню?
Хи Дэ прошептал это на расстоянии, где их кончики носов почти соприкасались. Его голос опустился так низко, что казалось, будто он наполнен примесями. Ён Со не смогла открыть рот и лишь кивнула. Тогда Хи Дэ, двигая только глазами, пробежался взглядом по её лицу.
Хи Дэ снова впился в её губы, словно поглощая их. Одновременно он встал и поднял Ён Со на руки. Он поднялся так легко, будто не ощущал силы тяжести, и понёс её по лестнице на второй этаж.
Зажглись сенсорные лампы, среагировавшие на движение, и Хи Дэ, оставив свет за спиной, сразу вошёл в спальню. Опустив Ён Со на кровать, он включил небольшую лампу на стене.
Едва они вошли, как распространился тяжёлый запах дерева. Каждый вдох окутывал кончик носа этим запахом, и потому было трудно забыть, что это загородный дом Хи Дэ. Ён Со чувствовала себя немного свободнее обычного от осознания, что это их совершенно собственный мир, куда никто не приглашён и куда никто не войдёт без разрешения.
Она была свободна. Словно сбросила душную маску, в которой её держал внешний мир. Холодные простыни и одеяло, которых давно никто не касался, освежали при каждом движении и острее пробуждали её ощущения.
Хи Дэ отрегулировал свет и подошёл к кровати. Свет был настолько тусклым, что позволял различать лишь очертания друг друга, но даже его широкая спина заслоняла собой лампу, увеличивая тень.
Хи Дэ уложил Ён Со под себя, снял верхнюю одежду и начал медленно расстёгивать пряжку ремня. Каждый миг отпечатывался в её взгляде, словно кадр замедленной съёмки: пальцы, тянущие пряжку, выступившие на мгновение вены на тыльной стороне руки, быстро ослабший ремень и расстёгнутая пуговица брюк.
Она не знала, куда смотреть. Если следить за его движениями, обжигающий взгляд сверху не давал покоя, но стоило встретиться с ним глазами — сердце начинало так сильно колотиться, что становилось трудно дышать.
Она всего лишь наблюдала, как расстёгивается пряжка, но напряжение уже достигло предела. Как бы Ён Со ни старалась сделать вид, что ничего не происходит, дыхание вырывалось короткими толчками. Хи Дэ резко наклонился, словно собирался наброситься, и поцеловал её, а Ён Со обвила руками его спину. Ей чудился едва слышный рождественский напев с первого этажа, но она уже не могла понять, был ли он настоящим или это звучала галлюцинация.
Каждый раз, когда его руки прижимались к её спине и груди, она невольно вздрагивала. То, что человеческий язык может быть таким горячим, она тоже узнала совсем недавно. При каждом его движении она чувствовала жар, словно рассыпались искры, и её тело начинало разогреваться, будто стремилось достичь температуры, которую создавал он.
Ён Со закрыла глаза, вцепившись в его волосы. Время от времени она стонала и вдруг подумала, что он словно хочет расплавить и съесть её грудь. Её ощущения уже стали настолько чувствительными, что, достигнув предела, начали постепенно становиться сильнее и яростнее.
Каждый раз, когда его губы и пальцы проникали всё глубже, тело Ён Со извивалось от незнакомых ощущений. Чувства жили каждое своей жизнью, а обострившееся тело не знало, что делать, и дрожало. Когда между её всегда правильными, говорившими только верные слова целомудренными губами вырвался горячий звук, Хи Дэ уложил её на спину и начал двигать бёдрами.
Её затуманенный взгляд словно внезапно прояснился. Запрокинув голову, Ён Со издала стон, который невозможно было облечь в чувство. Странная и мучительная боль и ощущения, которые нельзя было даже описать, дошли до поднявшихся в воздух кончиков её ног.
Хи Дэ хотел её без конца. Жадно наслаждался, не зная остановки. Толстый, прочно сколоченный каркас кровати надёжно поддерживал их обоих. Когда трение кожи приносило новые ощущения, а разгорающийся и угасающий жар безумно набрасывался на неё, Ён Со мучительно задыхалась, словно вот-вот должна была умереть.
Когда их губы снова сомкнулись, Ён Со ещё сильнее вцепилась в него. Когда он проникал глубже, между её зубами вырывался дрожащий звук, и этот тихий стон сводил Хи Дэ с ума ещё сильнее.
Ему нравилось смотреть, как она рушится. Нравился этот беззащитный миг, когда она рассыпалась. Он словно инстинктивно молился: «Пусть твой голос, твой взгляд, твои прикосновения станут целиком моими, пусть ты будешь завершена мной».
Трение их тел, блестевших от пота, не прекращалось. Они пылали вовсю — «стало быть, обратимся в пепел. Вот так и будем гореть, жарко жить и наконец станем пеплом».
— Ён Со.
В конце концов они могли прийти к финалу, которого он желал. Гореть вместе и вместе угаснуть.
— Счастливого Рождества.
«Мы были багряно-красным пламенем».
* * *
В комнате, где только что сгорел до основания неистовый жар, Ён Со тихо дышала, прижавшись к Хи Дэ. В спальне, где погасла даже маленькая лампа, глухо звучало дыхание обоих.
Ночь в лесу была намного темнее, чем в Сеуле. Синее дыхание ночи, проникавшее в окно, нечасто увидишь в обычной жизни. Сквозь густую синеву пробивался блестящий серебряный лунный свет, а тень от оконной рамы создавала пейзаж, словно сошедший со страниц сказочной книги.
Казалось, его можно потрогать — и он окажется мягким. Ён Со некоторое время смотрела на лунный свет, а потом протянула руку. Она сжала пальцы, будто пыталась поймать свет, который невозможно было поймать, а затем тихо рассмеялась, почувствовав себя нелепо.
Это был совершенно незнакомый опыт, в котором не было ничего привычного. Она ощущала жизненную силу всего, что окружало это пространство, и даже крики птиц, гулко раздававшиеся в горах и нарушавшие тишину, словно присоединялись к глубокому покою.
— Я кое о чём хочу спросить.
Хи Дэ заговорил, и Ён Со, подняв только глаза, посмотрела на его подбородок. Тогда Хи Дэ погладил её мягкие волосы и продолжил:
— Мне интересно, что произошло, когда мы снова встретились.
«Ах». Ён Со медленно закрыла и открыла глаза. На мгновение она потеряла дар речи, поняв, что Хи Дэ всё ещё цепляется за утраченные воспоминания. Она думала, что он смирился. «Неужели нет?»
— Ничего особенного не произошло.
— Наверное. Но я подумал: раз я ничего настолько не помню, может, я сам хотел что-то забыть.
— …
— Я не о чём-то другом спрашиваю. Я подумал, вдруг раньше причинил тебе боль или, даже если это было не по моей воле, ты из-за меня пострадала. Вдруг такое случалось ещё.
— Нет. Ничего такого не было. Правда, не было.
Ён Со, прижавшись к его груди, медленно закрыла и открыла глаза. Она отчётливо слышала относительно спокойный стук его сердца, и среди всех звуков, которые слышала в жизни, этот был самым приятным.
— Ён Со, я схожу с ума оттого, что время уходит. Если бы мы не жили порознь, сколько воспоминаний успели бы создать к этому моменту? Стоит мне подумать об этом, и каждая минута, каждая секунда кажется такой драгоценной и безвозвратно потерянной, что я готов сойти с ума.
— …
— Давай больше не будем расставаться. Пока можешь, всегда будь рядом со мной. Давай всё делать вместе и хранить одни и те же воспоминания. Давай так и жить.
Его голос, невидимый для взгляда, словно зазвучал внутри её тела, и Ён Со пошевелила пальцами. Она двигала ими, будто хотела что-то сказать, а через некоторое время открыла рот:
— Когда мы недавно украшали ёлку и загадывали желания, я на самом деле загадала именно это.
«Пусть я смогу быть рядом с этим мужчиной каждое мгновение».
— Я удивилась, что наше желание совпало, но мне было неловко об этом говорить.
— Ты говорила, что долго загадывала. Наверное, много всего попросила.
— Ну, здоровья семье пожелала, благополучия группе «Пэкмун» — это да, было.
— Желания реалистки — что тут скажешь.
Хи Дэ пробормотал это, и Ён Со тихо рассмеялась. Затем она ещё сильнее прижалась к нему и прислушалась к стуку его сердца.
От спокойного «тук-тук, тук-тук» ей стало казаться, что сон вот-вот одолеет её. Когда дыхание Ён Со замедлилось, Хи Дэ провёл ладонью по её спине, словно укачивая.
— Спи. Пусть тебе приснится хороший сон.
— Тот стейк был очень вкусным… Я ещё хочу…
— Правда? Но завтра ты дежуришь по завтраку. Имей в виду.
— …
— Притворяешься, что спишь. Спокойной ночи.
Когда Ён Со стала нарочно громче посапывать, Хи Дэ пробормотал это. В этот день синее дыхание ночи словно особенно отражалось в его взгляде, и Хи Дэ долго смотрел лишь на протянувшийся в ночи лунный свет.
«Да, Ён Со. Давай будем вместе».
«Говорят, каждый человек бежит к конечной станции, но не будем делать её целью — давай наслаждаться каждым мгновением».
«Будем смеяться, плакать, злиться, а потом любить. Каждый час ощущать, что живы, и хранить место рядом друг с другом».
«Давай вместе доберёмся до конечной станции».
«И будем по пути останавливаться в красивых местах — мы с тобой».