Не по душе
Когда по тыльной стороне ладони Хи Дэ потекла кровь, Ён Со заёрзала рукой.
— Не дёргайся! Кровь же идёт, сейчас!
— Салфетку, салфетку…
— Подожди. Да подожди же ты.
Зажать кровь рукой не получалось. Хи Дэ далеко вытянул руку и выдернул салфетку. В тот же миг, как отнял ладонь, прижал салфетку к её носу, и Ён Со перехватила её.
Хи Дэ крепко придержал Ён Со за шею сзади, перехватил её руку и надавил сильнее. Но, увидев, как несколько салфеток вмиг промокли, оторопел и выхватил ещё.
— Это вообще кровь из носа? Если столько хлестать, так уж лучше сдай как донор. Чем не патриотизм?
«Да чтоб тебя, с ума сойти».
Пока Ён Со пыталась остановить льющуюся ручьём кровь салфетками, лицо Хи Дэ побелело. Он три или четыре раза менял салфетки и снова зажимал ей нос.
Когда кровь понемногу унялась, Хи Дэ плюхнулся на диван. От разом нахлынувшего жара он остервенело рванул галстук.
Проверив ещё раз, точно ли остановилось, он напоследок протянул ей салфетку.
— Подожди-ка.
Хи Дэ вышел из кабинета. Секретари, заметив пятна крови на его рубашке, обомлели. В прошлый раз дверь в щепки разнёс, а теперь, чего доброго, и людей бьёт — и лица у них стали белые как мел.
Пока секретари тихонько перешёптывались, Хи Дэ зашёл в подсобную кухоньку и намочил водой три-четыре бумажных полотенца.
— Вытрите лицо.
Когда Хи Дэ протянул полотенце, Ён Со взяла. «Лицо, должно быть, в таком состоянии, что и представлять не хочется». От стыда Ён Со отвернулась и кое-как принялась вытираться.
Молча поглядев на это, Хи Дэ подошёл, одной рукой крепко взял её лицо и приподнял.
— Разве так вытрешь? Только сильнее размажешь.
— Я сама, я…
— Сиди спокойно, говорю. Не доставляй хлопот.
Хи Дэ протёр лицо Ён Со влажным полотенцем. Осторожно вытер пятна крови с лица, с шеи, а когда заметил пятна на груди, вздрогнул и отвёл взгляд.
Одно полотенце он бросил ей на колени.
— Руки.
— Спасибо.
Когда он велел вытереть кровь с рук, Ён Со вытерла обе ладони по очереди. Только тогда и сам Хи Дэ вытер свои руки. Ён Со мельком взглянула на него и нерешительно заговорила.
— Эм, у вас на лице тоже кровь…
— Что? Где.
— Вот, вот тут. Нет, не там, не там. Нет, чуть левее.
Словно сбившийся с курса механизм, Хи Дэ вытирал совсем не там, где нужно, а потом протянул полотенце Ён Со. Он выразительно моргнул, без слов предлагая ей вытереть кровь. Ён Со взяла полотенце и подошла ближе.
Нерешительной рукой она осторожно стирала пятна крови. Хи Дэ, у которого при каждом прикосновении влаги вздрагивали лишь кончики пальцев, спустя мгновение приподнял веки.
«А. Это же грудь Сим Ён Со».
Грудь Ён Со оказалась прямо перед глазами, и Хи Дэ снова крепко зажмурился. «Это всё из-за того проклятого сна».
— Готово. Всё вытерла.
— Смотрите тщательнее.
— Всё уже вытерла. Минутку.
Когда Ён Со вблизи вгляделась в его лицо, Хи Дэ снова дёрнул пальцами. Когда ноздрей коснулся неуловимый аромат — не то молока, не то детской присыпки, — Хи Дэ, словно отзываясь, приподнял веки.
На этот раз он наклонил голову сильнее и посмотрел прямо в лицо Ён Со. Та, что неотрывным взглядом разглядывала одно его лицо, встретившись с ним глазами, застыла.
Хи Дэ медленно моргнул. Когда Ён Со попыталась выпрямиться, он протянул руку и схватил её за запястье.
Когда Ён Со попыталась высвободить руку, Хи Дэ сжал крепче. До странности тонкое, хрупкое на вид запястье. Держа его, он чувствовал, как бешено бьётся её пульс, — кожа была такой тонкой, что он отдавался прямо в ладонь.
— Дрожите?
Когда Хи Дэ спросил, Ён Со протяжно выдохнула.
— Если крепко сжать человеку руку, пульс, естественно, забьётся. Господин директор.
— Я не так уж крепко сжал.
На этот раз он резко потянул руку на себя. И лицо Ён Со притянулось к самому его носу. Когда Ён Со, широко раскрыв глаза, посмотрела на него, Хи Дэ склонил подбородок набок, будто собираясь поцеловать.
— У вас что-то болит?
— Болит запястье, которое вы держите.
— Не то.
— Нет.
— Говорят, амнезия — обязательная программа в семьях чеболей. А это, что ли, обязательная программа для тех, кто рос в нужде? Пускать кровь из носа где попало, изображать несчастную и заставлять других волноваться.
Когда сердце бешено заколотилось, Ён Со изо всех сил стряхнула его руку. Потом резко отвернулась и беззвучно выдохнула. Хи Дэ пристально посмотрел на свою ладонь, затем поднял глаза.
— И это у вас называется запястьем? Ветром дунет — переломится.
— Это вы так за меня беспокоитесь?
— Вот ещё. Жалею, и только.
— Тогда жалости у вас ещё осталось?
— Само собой, осталось.
Когда Ён Со, повернув голову, посмотрела на него, Хи Дэ подпёр голову рукой и поглядел в ответ. Аромат, которому, если уж придавать форму, подошёл бы молочно-белый цвет, всё витал вокруг.
Он без конца заговаривал с ней, но, вопреки намерению, всё будто било мимо цели. Глядя на неё, словно ждущую продолжения, Хи Дэ заговорил.
В язвительном тоне мешалась не вязавшаяся с ним тревога.
— Само собой, вы ещё и не ели. У человека, который питается трижды в день, такого запястья быть не может. Не похоже, что вы голодаете из-за безденежья. Решили окончательно выжать из меня всю жалость?
— Да. Верно. Потому и голодала. Чтобы выглядеть несчастнее всех на свете.
— Ну и что бы вы съели.
Когда Хи Дэ спросил, Ён Со промолчала. Тогда он засуетился и взял салфетку.
— Что будете есть, спрашиваю. Отвечайте. Раз уж начал жалеть — доведу до конца.
Когда он как ни в чём не бывало взял салфетку с яркими пятнами крови, губы Ён Со слегка приоткрылись.
— Отдайте её мне. Она грязная.
— Вы отвечайте.
Когда Ён Со, протянув руку, подалась к нему, Хи Дэ крепко стиснул салфетку в кулаке. Он смотрел так, будто говорил: что бы я ни делал, не твоё дело, ты знай отвечай, — и Ён Со сжала сухой кулак.
— Еды не надо. Аппетита нет. Но кое-что мне всё-таки хочется.
— Говорите.
— Клубничного молока.
В его прежде бесхитростном взгляде появилось нечто странное. Хи Дэ словно мысленно повторил произнесённые ею слова, затем поднял трубку и набрал внутренний номер.
Не сводя глаз с Ён Со, он говорил с секретарём.
— Да, господин директор.
— У вас, случайно, нет клубничного молока?
— Нет, господин директор. Сейчас же раздобуду.
«Ну конечно, нет».
Хи Дэ потёр переносицу.
— Это же не заячья печень [1], чтобы так стараться её добыть. Нет так нет. Отбой.
[1] отсылка к корейской народной сказке «Заячья печень»: Дракону-владыке морей для исцеления нужна была печень зайца — то есть нечто редкое и труднодобываемое.
Хи Дэ опустил трубку.
Поднявшись, он небрежно бросил окровавленные салфетки в урну и посмотрел на Ён Со.
— В ваши-то годы, а любите всё миленькое.
Он взял пиджак.
— Идёмте. Купим вам что-нибудь миленькое.
В несколько шагов миновав Ён Со, Хи Дэ взялся за дверную ручку.
— Идите за мной.
* * *
Сказал, что идут за клубничным молоком, а на деле привёл их в клинику корейской медицины [2].
[2] клиника традиционной корейской медицины (лечение травами, иглоукалыванием и т. п.).
Затащенная в клинику Ён Со растерянно, словно её обидели, посмотрела на Хи Дэ.
— Вы же обещали клубничное молоко.
— А кто сказал, что не куплю?
— Ставлю всю свою адвокатскую карьеру: ничего миленького тут не продают.
— И чего это вы такая догадливая. Поставят пару иголок — выйдете, и куплю.
От мысли, что её провели, Ён Со резко обернулась, но медсестра тут же выкликнула её имя. Хи Дэ ухмыльнулся и подтолкнул Ён Со в спину.
«Это ещё что такое? Клиника корейской медицины, надо же». Ён Со понуро побрела в кабинет, до последнего сверля Хи Дэ взглядом.
* * *
Пройдя несколько обследований, Ён Со легла на кушетку. Вскоре ей в разные места тела вкололи иглы, и от покалывания Ён Со крепко зажмурилась.
Когда ей сказали какое-то время лежать неподвижно и подождать, Ён Со расслабилась и осталась лежать. В кабинете сидел Хи Дэ, а напротив сел врач, ставивший Ён Со иглы.
Эту клинику держал школьный товарищ Хи Дэ.
— Раз уж пришёл, ты тоже покажись, обследуйся. Пару иголок тебе поставлю.
Хи Дэ слегка приподнял руку.
— Я обойдусь, а вот адвокат Сим как?
Друг, изучавший карту Ён Со, поднял глаза. Можно было и не слушать ответа — его озабоченное лицо уже всё говорило о её состоянии.
— Тело в полном раздрае. Ничего здорового нет. Внутри пусто, как у того, кто вовсе перестал есть.
— …
— Ты по виду не определишь, но такие показатели обычно бывают у пациентов с тяжёлой депрессией. Раз появились соматические симптомы, состояние серьёзное.
Друг перелистнул карту и продолжил пояснения. Бессонница, головные боли, боли неясного происхождения и хроническая усталость, апатия, расстройство пищеварения и прочее.
— И антидепрессанты, гляжу, она принимала довольно долго.
— …
— Почитал, что в интернете пишут: говорят, раньше из-за жестокой травли у неё была и социофобия. А такое до конца не вылечивается, и человеку трудно самому распознать грань.
Хи Дэ долго молчал, не размыкая губ. Друг закрыл карту.
— Парой иголок тут не обойтись. Выпишу лекарства — скажи, чтоб принимала. И пусть по возможности заходит почаще.
— Лекарства же не сразу будут готовы. Как будут — пришли мне в кабинет.
— Хорошо.
Когда Хи Дэ поднялся, друг скрестил пальцы обеих рук в замок.
— Хи Дэ. А всё-таки — это правда?
— Что.
— Ты правда бросился под машину, чтобы её спасти?
Когда друг спросил, Хи Дэ выпустил тяжёлый выдох.
— Если тебе так любопытно, сперва поставь адвоката Сим на ноги. И хорошенько подумай, на чью жизнь едва не обменяли её жизнь.
Хи Дэ открыл дверь и вышел.
Заметив на тыльной стороне ладони ещё не стёртые пятна её крови, Хи Дэ не стал их стирать, а молча смотрел. Грудь стиснуло, будто кто-то сдавил её в кулаке, — и это, честное слово, не на шутку не давало ему покоя.
— Куда собрался? Адвокат Сим ещё не встала.
Когда вышедший следом друг спросил, Хи Дэ, выходя из дверей, слегка приподнял руку.
— За клубничным молоком. Ещё вернусь.
Она как раз погрузилась в чуткий сон.