В огромном особняке в Пхёнчхандоне всегда было тихо. Госпожа Чан Ю Ран, бабушка Хи Дэ, помассировала ноги мужа и вышла в гостиную. На красных соснах, за которыми тщательно ухаживал садовник, местами ещё лежал не растаявший снег. Госпожа Чан долго смотрела на них, словно наблюдала зиму только за окном.
Вскоре сквозь зубы вырвался долгий вздох. Невестка заявила, что собирается разводиться, а внук Хи Дэ своевольно поднял шум, объявив, что сам женится.
От головной боли госпожа Чан приложила ладонь ко лбу. Затем села на диван и снова и снова тяжело вздыхала.
Она вспомнила день, когда увидела сына и внука вместе. Это было днём, в кабинете председателя группы «Пэкмун». Хи Дэ вызвали туда, усадили и велели оставить должность.
Вместо того чтобы раскаянно умолять о прощении, внук Хи Дэ без лишних слов сказал, что уйдёт. Он вышел так, словно только и ждал такого момента, и это было просто невыносимо.
«Отец потерпел неудачу в браке, в конце концов завёл отдельную семью и даже родил сына, которого не смог внести в семейный реестр. Глядя на всё это — разве и вы, бабушка, прожили жизнь спокойно?»
Хи Дэ ушёл вовсе не тихо. Он без колебаний нанёс болезненный удар.
«Бабушка, я не хочу, чтобы моя мама жила так же, как вы. Я так жить не буду».
У задумавшейся госпожи Чан приоткрылся рот.
— Ах ты дерзкий мальчишка! И это ты говоришь перед бабушкой?
Взгляд её налился обидой, и она снова подняла голову. «Почему дыхание стало таким тяжёлым?» Ей было трудно даже просто выдохнуть.
Когда она устроила сыну брак против его воли и он пошёл наперекор семье, все обвиняли его. Но госпожа Чан долго сожалела о том, что её собственный выбор оказался ошибочным. Она никогда не произносила этого вслух, но всегда чувствовала досаду. Что было бы, если бы она послушала сына, когда он, рыдая навзрыд, умолял позволить ему жить с любимой женщиной?
В итоге она собственными руками превратила сына в безнравственного человека и обрекла невестку Джин Хву на годы, похожие на ад. Из-за неловкости и стыда госпожа Чан ругала Джин Хву, но в глубине её сердца оставалось чувство вины.
После того как внук Хи Дэ покинул кабинет председателя, госпожа Чан, мучаясь от унижения перед сыном, повысила голос:
«Немедленно отстрани Хи Дэ! Он совсем рассудка лишился!»
Когда она потребовала немедленно лишить его должности исполнительного директора, её сын, председатель Юн, заговорил тихим голосом:
«Мама. На этот раз вам нужно отступить».
«Что? Отступить? От чего это я должна отступить? Председатель Юн, ты считаешь, что всё это нормально?»
«Раз уж вы однажды потерпели неудачу, вам тоже следовало бы кое-что понять. Почему вы упрямитесь, ничего не получая взамен?»
Слова сына ранили госпожу Чан сильнее, чем упрёк внука. Она на мгновение потеряла дар речи, а председатель Юн провёл ладонью по сухому лицу и продолжил:
«Вы видели, как я жил. Неужели хотите сделать таким же и Хи Дэ? Просто оставьте его в покое. Пусть он женится или не женится — это решит его мать».
«Оставь. Думаешь, твоя жена согласится устроить эту свадьбу? Чем она отличается от меня? У неё один-единственный сын — Хи Дэ, и она так боится отдать его кому-то, что места себе не находит. Как же она устроит этот брак!»
«Тогда Хи Дэ сам разберётся. У него есть родители, так зачем и вам вмешиваться и мучить ребёнка? Просто оставьте его».
«Слушай, сынок… Нет, председатель Юн!»
«Если продолжать так жить, все будут несчастны. Все, говорю вам, мама».
Госпожа Чан снова потеряла дар речи. Взгляд сына, опустившего руку и посмотревшего на неё, был таким свирепым и одновременно горьким, что все слова, которые она хотела добавить, разом исчезли.
«Он мой сын, поэтому я сам о нём позабочусь. Пожалуйста, перестаньте так жадно цепляться за него. Я и собственную жизнь не могу устроить по своему желанию, мама. Как же вы собираетесь кроить ещё и чужую жизнь?»
На мгновение госпоже Чан стало стыдно, словно с неё сорвали всю одежду. Она провела время в оцепенении и не помнила ни как покинула офис, ни как вернулась домой.
Позже Хи Дэ действительно ушёл из компании, но это оказалось временным. Председатель Юн не вырезал его должность окончательно, а лишь отправил в простой, оставив возможность для возвращения. Временное отстранение было всего лишь наказанием за дерзость Хи Дэ, бросившего вызов бабушке.
В такой ситуации невестка внезапно пришла и заявила, что разводится, а вдобавок привела в качестве своего представителя возлюбленную Хи Дэ. Такого полного хаоса госпожа Чан ещё не видела.
Погружённая в тревогу, госпожа Чан с безучастным выражением лица взяла со стола лежавший документ. Это было резюме Ён Со. Некоторое время назад она сходила к гадалке, которая предсказала автомобильную аварию Хи Дэ, и попросила посмотреть судьбы этих двоих. Но как всё дошло до такого?
«Даже если они окажутся на противоположных концах Земли, им суждено когда-нибудь встретиться. Просто оставьте их в покое».
Гадалка сказала, что они созданы друг для друга.
Госпожа Чан долго разглядывала резюме Ён Со поверх очков для чтения. Она внимательно изучала аккуратную внешность и впечатляющую биографию Ён Со, но в конце концов подняла голову. Её охватило такое раздражение, что она едва не сходила с ума.
Снова переведя взгляд за окно, госпожа Чан вызвала Ён Со через секретаря. Девушка приехала лишь через два часа.
* * *
Ён Со переступила порог особняка в Пхёнчхандоне, где уже побывала однажды. Войдя в дом вслед за заранее вышедшим сотрудником, она увидела госпожу Чан, сидевшую с безупречно прямой спиной.
Ён Со сразу поставила принесённые вещи и поприветствовала её.
— Здравствуйте, госпожа. Я Сим Ён Со.
— Хорошо. Садись.
— Да.
Ён Со снова взяла вещи и прошла к дивану. Поставила сумку у ног и положила на стол пакет с покупками.
Госпожа Чан пристально посмотрела на пакет.
— Что это?
— В прошлый раз я пришла к вам с пустыми руками, поэтому долго думала и выбрала кое-что.
Госпожа Чан ожидала, что Ён Со принесёт корзину фруктов, но подарок оказался неожиданным. Секретарь передал пакет госпоже Чан, она заглянула внутрь и искоса посмотрела на Ён Со.
— Книги.
В пакете из большого книжного магазина лежало несколько книг. Ён Со опустила взгляд и ответила:
— Я когда-то читала статью о том, что вы любите книги и каждое утро размышляете над прочитанным. Там говорилось, что особенно вы любите гуманитарные науки, поэтому я выбрала несколько книг. А одну, не очень известную, но любимую мной, добавила от себя.
Когда Ён Со закончила говорить, госпожа Чан со странным выражением лица просмотрела обложки. Одну книгу она уже читала, другую давно хотела прочесть, о третьей лишь слышала, а четвёртую видела впервые.
Госпожа Чан давно перестала испытывать интерес к подаркам, но книжный подарок оказался приятным и по-своему свежим. Она оторвала взгляд от книг и сказала:
— Когда всё прочитаю, расскажешь, какую из них ты рекомендуешь.
— Да, госпожа.
«Потом».
Ён Со вцепилась в одно только слово «расскажу потом» и сглотнула. Как бы спокойно она ни старалась выглядеть, кончики пальцев всё равно дрожали.
Госпожа Чан внимательно изучала Ён Со. Молодая — значит, красивая, это естественно; место трудное — значит, и сидит прямо, тоже естественно. Но больше всего госпожу Чан интересовали её глаза. Научных доказательств этому не было, однако она верила: человеческий взгляд — та область, где невозможно притворяться.
Внезапно их глаза встретились, и госпожа Чан невольно дёрнула бровью. Взгляд Ён Со выражал глубокий, насыщенный интеллект — именно такие глаза госпожа Чан любила больше всего.
— Что ты думаешь о том, что исполнительного директора Юна отправили в простой?
Госпожа Чан задала вопрос, и Ён Со без колебаний ответила:
— Думаю, это было неизбежное решение ради выживания и роста компании. Нанять подходящего специалиста — естественный способ максимизировать прибыль.
— Не говори мне таких вещей. Я спрашиваю, что думаешь ты.
— Лично я считаю, что это печально. Исполнительный директор Юн Хи Дэ обладал уникальной индивидуальностью, которой не было у прежних руководителей, и благодаря этому выделялся своими результатами.
— Ты понимаешь, что его уволили из-за тебя?
На этот раз Ён Со не сразу нашла, что сказать. Немного подумав, она подняла голову.
— Если говорить немного откровеннее, мне кажется, дело не во мне. Если бы директор Юн хотел сохранить должность, он бы остался в компании каким-нибудь способом.
Госпожа Чан поцокала языком. Она не вкладывала в это никакого особого смысла, просто пыталась выиграть немного времени, потому что не знала, что сказать.
Госпожа Чан не сводила с Ён Со глаз. А потом внезапно спросила:
— Ты умеешь играть в шахматы?
— В шахматы?
Ён Со посмотрела на шахматную доску рядом с диваном. Она стояла там и во время прошлого визита, а теперь была придвинута ближе — видимо, госпожа Чан часто ею пользовалась.
— Я училась, потому что говорят, шахматы помогают развивать конвергентное мышление, но на практике никогда не играла.
Госпожа Чан бросила взгляд на секретаря, и тот передвинул шахматную доску. Сняв очки и потирая глаза, госпожа Чан продолжила:
— Впервые я научилась играть в шахматы, когда английская королева приезжала в Корею. Это было больше тридцати лет назад.
В этой семье действительно невозможно было найти ни одной обычной истории.
— Шахматы — это поединок, в котором нет места случайности. В этом и вся их прелесть. А ты как думаешь?
Ён Со выпрямилась и ответила:
— Мне нравится, что слабая фигура может помочь сильной и благодаря этому победить, но если сильная фигура помогает слабой, победить уже нельзя.
— …
— Мне нравится, когда фигура, которую считали слабой, определяет исход партии. Наверное, потому что обычно я сама оказываюсь на слабой стороне.
Госпожа Чан искоса посмотрела на неё и тихо рассмеялась.
— С чего ты взяла, что ты слабая? Наш Хи Дэ, похоже, тебя на словах не переспорит.
— Он и так часто мне поддаётся. Он хорошо знает, что сам является сильной фигурой.
Госпожа Чан поправила очки.
— Мне поддаться?
— Нет. Я буду постепенно учиться.
Её внезапно вызвали сюда и посадили перед шахматной доской. Ён Со туго завязала волосы и сосредоточенно уставилась на клетчатое поле. Когда она сосредотачивалась, делала правильный расчёт, оказывалась в невыгодном положении или предчувствовала поражение, госпожа Чан каждый раз внимательно изучала её выражение лица.
Это была партия, полная скрытых смыслов.