Пустая оболочка
Час был очень поздний. По ощущениям — полночь, нет, около двух ночи.
Оставшись один в опустевшей компании, Хи Дэ с головой ушёл в работу. Читал документы, перечитывал, разбирал файлы, без передышки рассылал письма и снова брался за документы.
Как одержимый, он погрузился в дела, а потом ненадолго поднял голову. Сколько же он просидел, склонившись: лопатки не просто свело — они горели, а шея одеревенела.
Он вытянулся и потянулся всем телом. Надо же — нет работы, никто не заставляет, а он сам вызвался на сверхурочную. Разве это мыслимо? — и, не докончив потягиваться, усмехнулся про себя.
Он и сам не мог толком понять, зачем сидит допоздна. Вроде бы можно и домой, а его, странное дело, всё тянуло остаться в офисе. Документы — сколько ни разбирай, не убывают; после обеда он вроде ничего не ел, а голода нет.
Опустив вытянутые в пустоту руки, Хи Дэ перевёл взгляд за окно. Откинувшись на спинку кресла и обмякнув, он бессильно опускал и поднимал веки.
— Кончай заниматься тем, чем раньше не занимался, и живи как прежде.
«А кстати, как я вообще жил?..»
Вдруг ничего не вспомнилось. «Любил ли я раньше засиживаться допоздна? Усердно ли работал? Изо всех ли сил старался заслужить признание отца?»
«Какое у меня было хобби? Какой спорт нравился? Что любил есть? Как проводил досуг?»
Хи Дэ закрыл глаза.
«Посттравматическая амнезия встречается чаще, чем принято думать. Не пытайтесь силой вызывать воспоминания. Воспоминания, вернувшиеся таким путём, с большой вероятностью окажутся искажёнными или повреждёнными. Очень важно сохранять спокойствие и принять реальность».
Вспомнив бесстрастные пояснения лечащего врача, Хи Дэ снова выпустил низкий вздох. Внезапно всё стало вызывать страх. Страх, что то, во что он верит как в свою память, — не правда.
Что это поддельные воспоминания, искажённые или повреждённые в ходе восстановления.
Было такое чувство, будто он потерял настоящего «себя». Что бы он ни вызывал в памяти, не возникало ощущения полного совпадения, и где-то в душе зияла пустота. Чем упорнее он силился вспомнить, тем сильнее росли пустота и страх.
Поначалу он думал: подумаешь, велика ли беда — жить, забыв пару клочков памяти. Раз уж выжил — это пустяки.
Но чем больше проходило времени, тем сильнее становилась жажда вернуть утраченные дни. Сам факт, что собственная память ему не принадлежит, заставлял нервничать.
«Какой именно фрагмент памяти унесло в море забвения?»
— Что такое. Чего это туман такой густой.
Хи Дэ вдруг загляделся в окно и пробормотал. За окном всё затянул ночной туман, пейзаж залило мутным молочным цветом, и в ночном городе не пробивалось ни лучика света.
Когда он, как заворожённый, смотрел в окно, из-за которого, казалось, вот-вот выскочит горный дух, дверь с грохотом распахнулась.
— Ё-моё, напугала!
Когда дверь резко открылась, Хи Дэ вскрикнул. Пришедшей оказалась не кто иная, как Ён Со.
«Ты? В такое время? Вот так вдруг?»
— Что такое. Адвокат, вы домой не пошли?
«Почему?..»
— Я ведь, кажется, сказал, что на работу — с завтрашнего дня?
Он задаёт вопросы, а Ён Со широкими шагами в один миг дошла до стола. Хи Дэ откатил кресло на колёсиках назад и замахал рукой.
— Если есть что сказать, говорите оттуда, сто… ой, уже подошла.
«Прилетела, что ли?»
В несколько шагов Ён Со оказалась прямо перед ним. Хи Дэ невольно сглотнул.
Хи Дэ, сидя, смотрел на Ён Со снизу вверх, потом поднялся. Смотреть сверху вниз ему было привычнее, чем сни…
— Сядь.
— Ну ладно.
Привставший было Хи Дэ от её слов сел обратно.
— Я не потому сел, что тебя боюсь. Просто я ещё не совсем оправился, вот и сел.
— …
— Слушай, а чего это ты на «ты»? Разве мы не сошлись на том, что на «ты» не были?
— Ты правда меня не помнишь?
Когда Ён Со вдруг спросила, словно отчитывая, Хи Дэ кивнул.
— Не помню.
— Как это не помнишь. Как ты можешь меня не помнить?
— А ты кто такая.
— Ты же меня любил. Говорил, что я тебе нравлюсь. Что любишь меня.
— Я?
Когда Хи Дэ ткнул пальцем в себя и переспросил, лицо Ён Со резко исказилось. «Ого, она и так умеет».
«Ха. Страшно до жути».
— Ты же сказал, что любишь меня. Потому и под машину вместо меня бросился. Как ты мог всё это забыть? Разве так можно — взять и забыть?
— Нет, послушайте. Адвокат. Для начала успокойтесь.
— Люблю.
— Что?
«Вот так вдруг? В такой обстановке?»
Когда Ён Со ни с того ни с сего сказала «люблю», Хи Дэ вытаращил глаза так, что они чуть не выскочили. Глухая ночь, ни души, кабинет в густом тумане. Сим Ён Со, что с горящими глазами твердит о любви, — это и есть сам ужас.
— Говорю, люблю. Блядски тебя люблю.
— Нет, погодите. Адвокат. Какое ещё «блядски». Не надо вот этого неконтролируемого разгона — мы же терпеть не могли этот неконтролируемый разгон, а вы вдруг как разогнались…
— Я люблю вас, господин директор.
«Ага. Похоже, эта женщина рехнулась».
Ён Со вдруг обхватила его за шею и торопливо прильнула губами. Хи Дэ как попало вскинул руки и одеревенел, как ветка.
Губы разомкнулись, мягкий язык проник внутрь. Ён Со действовала решительно, но её неопытный язык неловко метался у него во рту.
Хи Дэ лишь закрывал и открывал глаза. Он отчаянно думал, что надо оттолкнуть Ён Со, которая обхватила его лицо обеими руками, словно булочку, и целовала, но его язык уже двигался активнее, чем когда-либо.
Видно, одного поцелуя ей было мало. Ён Со вдруг забралась к нему на бёдра. Хи Дэ застонал.
— Эй-эй, прямо взгромоздилась? Совсем без церемоний?
— Я верну тебе память. Не волнуйся.
Ён Со со скоростью света распустила галстук и безжалостно расстегнула пуговицы. Не успел Хи Дэ, оголённый по пояс непонятно когда, опомниться, как с него стянули и брюки.
— Эй, а чего раздеваешь только меня?
Вот что в этой суматохе показалось ему обидным.
— Ну-ка, потрогай. Давай. Тогда и вспомнишь.
Ён Со вздёрнула подбородок, предлагая потрогать её грудь. Вся её поза выражала уверенность. Хи Дэ с трудом сглотнул и медленно поднял руку. «Да. Это лишь часть процесса возвращения памяти. Всего лишь процесс. Может, прикоснусь — и вспомню».
«Когда ещё мне доведётся потрогать грудь Сим Ён Со?» Поддавшись ходу мыслей, Хи Дэ протянул руку. И вот, когда он почти коснулся груди…
— Да чтоб тебя.
Хи Дэ распахнул глаза. В тот миг, когда его рука почти, но не совсем коснулась груди Ён Со, он окончательно осознал, что это сон, — и, осознав, мгновенно вернулся в реальность и проснулся.
Издав стон, в котором смешались всевозможные сумбурные чувства, Хи Дэ открыл глаза и с грохотом свалился с кровати. От удара, прошедшего по телу, он скривился всем лицом и застонал.
— А-а… блядь, дико больно…
Свернувшись на полу, всё ещё одурманенный сном, Хи Дэ крепко закусил губу. «Да что, чёрт возьми, это был за дурацкий сон?»
До того ярко прилип к нему этот нелепый, бредовый сон, что Хи Дэ, кое-как взобравшись обратно на кровать, поднял руку и тупо на неё уставился.
Хи Дэ, чья ладонь была округло сжата, будто стискивала грудь Ён Со, вдруг вытаращил глаза.
— С-спятил. Совсем дурак, что я творю.
Не в силах прийти в себя от нелепости, Хи Дэ резко опустил руку и заворочался с боку на бок. Груди Ён Со он никогда не видел и не трогал, поэтому сон, разумеется, оборвался именно там. Человек ведь не способен воспроизвести во сне то, чего никогда не видел.
— Ха, спи. Просто спи давай, скотина.
Хи Дэ пробормотал это с укоризной к себе и снова крепко зажмурился. Какой же дрянной сон приснился, надо же, — и тут же стало чуть-чуть досадно, что сон оборвался на том самом месте.
Так, в полусне-полубдении, и настало утро.
* * *
— Эге, директор Юн. Посвежел-то как. Совсем огурец, а?
Старший управляющий директор Ким Ги Чхан, накануне вернувшийся из командировки, с самого утра пришёл к Хи Дэ. Он радостно хлопнул его по плечу.
— Всё нормально? Точно?
— Вы же видите. Что, не похоже, что в порядке?
— Да нет. Совсем огурец. Зря, выходит, столько переживал.
— Хотел бы я сказать, что вернулся целым благодаря вашим переживаниям, но скажу так: всё дело в моей зверской живучести. Не примазывайтесь. Я выкарабкался сам.
— Ладно-ладно. Главное, вернулся здоровым. С возвращением. Много же тебе пришлось пережить.
Хи Дэ вместе с директором Кимом направился в зал заседаний руководства. Ким Ги Чхан без умолку с ним разговаривал.
— Слушай, без тебя компания будто опустела. Ни красавчика нет, ни наглеца. Скукота, ей-богу.
— Вот именно. Думаете, на каждом шагу встретишь человека с такой позицией, как у меня? Цените, пока есть.
— Других неполадок нет? Последствий каких-нибудь?
— Реабилитацию помаленьку прохожу, с железом серьёзных поломок нет.
И тут Хи Дэ постучал себя по голове.
— А вот в софте, говорят, лёгкий сбой завёлся.
— Что такое? Что стряслось? Голову велели держать просто для равновесия?
— Видимо. После операции память в полном раздрае. Вот с этим — немного.
Шедший рядом директор Ким остановился. И оглядел Хи Дэ с головы до ног.
— Та самая амнезия, через которую, говорят, непременно разок проходит каждый мужчина из семьи чеболя, — это, что ли, оно?
— А, не знаю. Сам путаюсь, что верно, а что нет. Сперва думал, обойдётся, а оно потихоньку с ума сводит. Тоже мне, напасть.
— Так ведь пока не ясно — сбой записи или сбой извлечения. Если записано, а извлечь не получается, то со временем потихоньку наладится, так что не больно-то переживай.
Директор Ким снова зашагал и спросил:
— Но адвоката Сим-то ты хоть помнишь?
На этот раз остановился Хи Дэ. Сунув руки в карманы, он посмотрел на директора Кима.
— Директор. А вы, случайно, не знаете, было ли что-нибудь между мной и адвокатом Сим?
— Что-нибудь?
Директор Ким склонил голову набок.