Часть 1
— Рудиус, постой… — Дождавшись, пока Эрис, увлеченная своими мыслями, не скроется в дальних коридорах, ведущих к кабинету Филиппа, Гислен меня остановила. Её голос был тихим, но в нем звенела сталь.
— Да, что такое? — Я обернулся и расплылся в своей привычной, доброжелательной улыбке учителя. Но, увидев её стойку — напряженную, готовую к взрывному движению, шерсть на загривке, вставшую дыбом, — я сделал лицо ещё более открытым, беззащитным, полностью развернувшись к ней. «Вот нелепость… Ладно Филипп, он проницателен от природы. Но как до этого дошла Гислен? Хотя… М-да. В моменты настоящего стресса актёр из меня никудышный. Или надо было всё остальное время играть ребёнка ещё убедительнее?».
— Прекрати это! — жёстко, почти рыча, сказала Гислен, и её рука легла на рукоять катаны из алого металла. «Ноги чуть согнуты, корпус наклонен, меч в позиции, позволяющей нанести два-три удара за мгновение. Я не силён в фехтовании, но, кажется, мне сейчас угрожают».
— Прекратить что, Гислен? Ты меня пугаешь, — я продолжил гнуть линию невинного недоумения.
Тут я заметил едва уловимое, смазанное движение — её фигура будто бы дёрнулась на миллиметр и тут же вернулась обратно. Щеку обожгла острая боль, и я почувствовал, как по ней стекает тёплая струйка крови. Гислен смотрела на меня всё тем же холодным, непроницаемым взглядом. «Видимо, в словесные игры она играть не намерена…»
Я расслабил плечи, выпрямил спину. Одно мгновение — и царапины на щеке как не бывало.— Я слушаю тебя, Гислен. Что такое? — тот же вопрос, но произнесенный уже другим человеком.
Гислен прищурилась, ее хвост был напряжен, как тугая пружина.— Я спрашиваю — ты отвечаешь, — не оставляя пространства для маневра, заявила она. Я почти неподвижно кивнул.
— В тот раз, ты так и не сказал… Что тобой движет?
— Счастье для Эрис, — спокойно, после короткой паузы, признался я.
Её стойка стала чуть менее жесткой.— Почему?
— Я должен.
— Я не понимаю. Объясни! — настояла она, но наконец опустила меч, хотя пальцы всё ещё сжимали рукоять.
— Я никогда и никому в этом не признаюсь! — заявил я, внутренне готовясь к следующему, уже более серьёзному удару. «Я смогу объяснить раны — и её, и мои. Даже свести конфликт на нет. Но если кто-то узнает, кем я был…»
— Тогда сразись со мной! — выпалила Гислен, вновь поднимая клинок.— Зачем? — я удивленно приподнял брови— Не думай! Просто… так принято! — её дыхание участилось. Даже на таких условиях она проигрывала мне в риторике, и это её бесило.
— Я не стану, — спокойно сказал я.— Почему? Эрис перестала быть для тебя дорога?— Эрис для меня дороже всего мира… А ты — дорога ей. Если она узнает, что ты пострадала из-за моей магии, она может на меня обидеться. — Гислен продолжала стоять, но её меч уже подрагивал, и явно не от усталости. Я не удержался от вздоха, вся моя осанка вдруг куда то пропала — Пожалуйста… Гислен, хватит прошу, Я — Рудиус Грейрат. — Голос слегка дрогнул. Не знаю, было ли это часть спектакля или настоящая, вырвавшаяся наружу эмоция, но из глаз что-то потекло.
Гислен… «развалилась». Она полностью опустила меч, её хвост бессильно упал, а ушки поникли. Но на её опущенном лице я увидел не гнев, а сложную, грустную улыбку понимания.— Как тебя зовут? — тихо, почти шёпотом спросила она, не надеясь на ответ.
«Как зовут?..»
Я долго смотрел на неё, на то, как искажается свет в тонком слое вакуума, который я создал вокруг нас. Затем — очередной, долгий выдох. И возвращение к той самой, первой улыбке, как в начале разговора. «Надеюсь, это последний раз, когда мое старое имя, прозвучит в этом мире…»
— Александр Макиавелли… — с легкостью, скрывая отвращение, разом проговорил я — Ну что, мир стал сложнее или проще?
Долгое молчание. Затем её улыбка стала чуть шире, и раздался тихий, добродушный смешок, от которого я чуть не впал в ступор.
— Проще, Рудиус. Спасибо, что назвался, — она убрала меч в ножны плавным, уверенным движением, а её хвост снова закачался ровными, спокойными взмахами.
— О чём ты говоришь, Гислен? — я улыбнулся еще шире будто этого разговора и не было — Ты же меня уже почти месяц знаешь! Хватит думать о высоком — тебе не идёт, ха-ха, — я с усмешкой развернулся и зашагал в сторону нашего импровизированного класса. — Ммм, ты идёшь, Гислен? У нас по плану — книга о летающих замках.
Я позвал её, и она двинулась следом с привычной, кошачьей легкостью в каждом шаге, а во взгляде не осталось и тени прежней настороженности — только тихое, твёрдое понимание.
Часть 2
— У тебя что-нибудь болит? Не устал за день? Вижу, порезалась — давай помогу? — За последнюю неделю я исцелил, кажется, всех слуг и стражей в поместье до единого. Даже вылечил хроническую боль в колене у Сауруса — старый вояка мучился им годами. Он после этого даже похвалил меня, что было редкостью: «Ну наконец-то нормальный человек, а не эти шарлатаны из столицы!» Мне доставляло удовольствие и сама помощь, и использование моей любимой магии.
— Господин Рудиус, господин Филипп хочет вас видеть, — после уроков ко мне подошла одна из служанок — девушка с волосами чёрными как смоль и белым кончиком на пушистом хвосте.
— Да, конечно. Пойдём, Рура. Не устала за сегодня на кухне? — сразу же спросил я, уже намекая на своё обычное предложение.
— Нет, спасибо, — она вежливо кивнула, и мы двинулись по коридорам. — Как вы запомнили моё имя? Госпожа Эрис до сих пор называет меня белым пятнышком… — неуверенно сказала она. «Ну… у меня хорошая память, когда речь заходит об именах и лицах. А… ещё я веду мысленное досье на каждого в поместье — так, на всякий случай».
— Да я почти всех в поместье запомнил. Только с близняшками Лор и Лир могу путаться, ха-ха, — усмехнулся я. Она в ответ тоже улыбнулась, и её хвост слегка качнулся. «Да, привязанности — слабость. Но мне просто нравится эта… лёгкость в общении. И уверенность, что меня воспринимают как доброго, чудаковатого мальчика, а не как начальника или возможную угрозу».
Она постучала в дверь, я вошёл в кабинет Филиппа и, уже закрывая, заметил, как она на прощание помахала мне рукой.
— Добрый день, господин Филипп. Чем могу помочь? — я без приглашения сел в кресло напротив него.
— Уже со всеми подружился, — он взглядом указал на дверь.
— Конечно. А то вдруг новый "Рудольф" появится, — в ответ он лишь усмехнулся, но в глазах промелькнуло одобрение.
— Ты недавно вылечил Сауруса от его боли в колене. — «Да… там сустав уже буквально на соплях держался. Сам он сказал, что ему прострелили колено из арбалета ещё в молодости». Филипп дождался моего кивка. — После этого он решил, что снова молод, и сорвал спину на тренировке. Сейчас лежит в своей комнате. Зайди к нему, пожалуйста.
— Да, хорошо, — но я остался сидеть, ожидая, пока Филипп перейдёт к главному. После лёгкой, но многозначительной паузы он сделал глубокий вдох и сложил руки домиком перед собой.
— Неподалеку от Роа живёт мой… друг. У него сын. Парализован с рождения. Можешь помочь ему? — было видно, как Филиппу тяжело дается эта просьба. В ней не было политического расчёта — только простая, человеческая просьба за друга.
— Парализован с рождения?.. Что ж вы раньше не сказали? Там дел на пару минут, ха-ха, — я махнул рукой, стараясь звучать легко. «Интересно, что за друг у Филиппа, который живёт на самой границе Асуры, как и он сам?»
— Рад, что ты такой отзывчивый. Тогда в следующий раз буду говорить сразу. Да и ты не стесняйся — что-нибудь попроси, если нужно, — он улыбнулся совсем по-человечески. — Только пара условий… Эрис и Гислен с собой не бери. Довезет тебя до места Альфонс, но потом нужно будет немного пройтись пешком. — «Хм, видимо, пациент и вправду будет… занятный».
— Тогда я сейчас к Саурусу, а потом сразу к нему. Хорошо? — спросил я, уже поднимаясь.
— Это за-ме-ча-тельно, — по слогам, с одобрением произнес Филипп.
— А! Один вопрос, пока не ушёл. Он знает про… "меня"? — ему потребовалась секунда на понимание.
— Да. Он — хороший друг.
Часть 2.1
— И как вы умудрились сорвать спину? — я окутал всего, Сауруса магией исцеления рангом повыше, чувствуя, как энергия течет по каналам, слегка нагружая левую руку.
— Не твоё дело, малец… — беззлобно проворчал он, лёжа на животе. «Хм… О тренировке ни слова. Интересно».
— А у этого "дела" какого цвета ушки и хвостик? — решил я всё-таки добить его.
— Рыжие, — буркнул он машинально, но тут же осознал. — Так! Почему ты вообще такое спрашиваешь?! Это Пол на тебя так повлиял?! — «Ха-ха-ха! Человеку на вид лет пятьдесят-шестьдесят, а ведёт себя как подросток, попавшийся с краденой сигарой… Ладно, тогда уж "всё" ему исцелю — чтобы больше спину не надрывал».
— Ммм! Почему нам нельзя с тобой поехать?! — снова, уже с обидой в голосе, спросила Эрис, топчась у кареты.
— Я же уже сказал — пациент заразный. Не хочу вас, ещё потом лечить. Да и толку от вас там будет? Только зря потревожите его своим присутствием, — я забрался в карету без герба Бореасов, надеясь, что она не решит запрыгнуть следом. «Ох… Надо было просто сказать, что Саурус или Филипп запретили».
— Нечестно! В следующее приключение — обязательно вместе поедем! А то что, я зря тренируюсь что ли! — она топнула ножкой и развернулась, направившись к тренировочной площадке с видом оскорбленной гордости.
— Я ненадолго, — махнул рукой Гислен.
В ответ она лишь кивнула — коротко, без лишних слов. Это прощание было настолько естественно-простым, настолько… обыденным, что я на секунду задумался о важности той «маски», которую ношу.
Часть 3
После недолгой дороги по ухоженной, но петляющей среди густого леса тропинке мы с Альфонсом вышли к двухэтажному дому из надежного, тёмного сруба.
— Я подожду вас здесь, господин Рудиус, — с лёгкой, профессиональной усталостью сказал дворецкий, когда на крыльцо вышел полный мужчина средних лет. «Значит, о моем приезде уже знали…»
— Рудиус Грейрат. От господина Филиппа, — я подошёл и склонился в дворянском поклоне.
— О-о, спасибо большое, что ты… вы приехали… прошу, проходите, — сбивчивым, но очень мягким голосом сказал мужчина. — Филипп, конечно, запретил, но я всё-таки представлюсь… Шильд Зеферус. — «Ага, вот откуда вся эта "секретность"»
— Спасибо большое за откровенность. Но детали, пожалуй, излишни, — вежливо, но твёрдо ответил я. «Или, может, наоборот… нужно вытянуть из этой мягкой "подушки" всё, что можно? Нет. Он просто притворяется, чтобы потом доложить Филиппу. Это я сейчас подумал или моя паранойя?..»
В доме было чисто, но темновато и очень душно. Смрада не было — скорее, стоял какой-то лёгкий, почти приятный аромат, смешанный с запахом старой древесины. Но окна, казалось, никогда не открывались. Нас встретила служанка — тоже зверолюдка, видимо, из поместья, но я её не знал. Я заметил каплю пота стекающую у нее по щеке. «Как-то она странно себя ведёт… Будто нервничает».
— Я полагаю, вам лучше сразу посмотреть. Зара проводит вас.
— А вы нечасто… — я оборвал собственную провокацию. — Да. Взгляну на пациента, — уверенно улыбнулся я. Шильд кивнул.
Зара, не дожидаясь, взбежала по лестнице и ушла дальше по коридору. Она встала у дальней двери и ощутимо расслабилась, отпустив плечи. Я же, наоборот, напрягся.
Запах. Он усиливался по мере приближения. Это было не гниение, не затхлость и не типичный запах лежачего больного.
— Будьте с ним помягче, пожалуйста, — тихо, но с какой то даже угрозой сказала она и открыла дверь.
Я не успел как следует осмотреться, как она меня втолкнула внутрь и тут же захлопнула дверь. «Что за?! Филипп… если это твой план…»
На мгновение я перестал дышать. Лёгкие рефлекторно отказались расширяться и впускать в себя ту дрянь, что висела в воздухе. Я отчетливо видел золотые частицы, медленно плавающие в солнечных лучах, проникающих сквозь плотные шторы. Тот приятный аромат, что витал во всём доме, здесь превратился в подавляющий сознание молот — густой, сладкий, удушающий.
Я не удержался: вдох. Глубокий. Затем ещё один. Пахло одновременно всем — спелыми фруктами, цветочной поляной, утренней свежестью, старой древесиной, лучшими духами из моего мира. Гамма менялась, будто подстраиваясь под мои самые сокровенные предпочтения, я уловил запах Эрис. «Это же… Объект 84, "Амброзия"… Только распыленный в воздухе».
Голова закружилась. Зрение будто поменяло фильтры — всё стало ярче, контрастнее, невероятно красивым. Стало хорошо. Весело и умиротворенно одновременно. Хотелось дышать ещё и ещё, забыть обо всём.
Я с трудом поднял руку к голове и запустил многоступенчатую очистку магией исцеления. «Где это чертово окно?..» Шатаясь, я добрался до плотно занавешенных штор. Отдернул, щеколду в сторону и… Застыл не в силах ндавить, в калебаниях делать или нет «Вот же сволочь!» Я добавил в кровь еще и адреналин и это сработало, я почти выбил створки и магии ветра втянул в себя чистый, лесной воздух.
Вдох был… горьким. Неприятным. Колол лёгкие. Но туман в голове начал медленно, неохотно рассеиваться.
— Что ты делаешь?! Закрой сейчас же! — шерсть на загривке у Зары встала дыбом, вся вежливость исчезла.
Я её не слушал. Собрал магией воздуха всю золотую пыль, каждый клочок, с каждой поверхности, из каждого закоулка комнаты. Первой мыслью было выкинуть в окно, но меня остановила то ли жадность, то ли осторожность. Я сжал всё в один плотный золотой шар из газа и заключил его в мгновенно созданную каменную сферу без единой щели. Она с глухим стуком упала на ковёр, из которого выбилось еще одно маленькое облачко пыли, менее опасное, к которому я неосознанно сделал шаг.
Слева, на кровати, раздался надрывный, хриплый кашель. Зара уже бросилась к моему «пациенту», злобно рыча в мою сторону, и помогла ему сесть.
На кровати лежал худощавый парнишка лет четырнадцати. Светлые, почти белые волосы, бледная кожа, голубые, слишком яркие глаза. Если бы не следы жестокого истощения и синева под глазами, он выглядел бы как типичный молодой аристократ. Из-за токсина, всё ещё гулявшего у меня в крови, я почувствовал внезапный, чужеродный прилив вины, стыда за то, что открыл окно, и несвойственной мне жалости — той, что испытываешь к раненому зверьку, которого нечаянно задел.
«Что за бред?! Это не мои эмоции!»
Зачерпнув ещё больше маны, я засветился ярко-зелёным от концентрации магии очищения, буквально замещая себе кровь на свежую, чистую. «Чёртов Филипп с его проверками! Мог бы хоть как-то намекнуть, что я еду не к обычному больному, а к разумному био оружию!»