Часть 1
Реакция Лавса на всё это действо была... никакой. Вернее, он не отреагировал так, как я, возможно, подсознательно ожидал. Не то чтобы мне жаждалось немедленного поклонения как божеству природы... Хотя, ха-ха, мысленная картинка такая мне определённо нравилась. Но мы просто молча сели в седло и поехали обратно. Я был измотан и прокручивал в голове планы по дальнейшему развитию того участка, а Лавс всю дорогу хранил глубокомысленное молчание, погруженный в свои думы. После этого я наведывался туда еще несколько раз, иногда даже с Сильфи – место идеально подходило для оттачивания магии исцеления на пробуждающейся почве.
Незадолго до конца осени Зенит сообщила нам радостную новость: она беременна. Ну живот стал заметен еще раньше. – Что же.. Отлично, Еще один талантливый подчи... Гкх... брат или сестра. Я смогу воспитать его куда лучше, чем это сделали бы Пол или Зенит». Все остальные, разумеется, искренне радовались – видимо, несмотря на всю «активность» Пола, у них долго не получалось завести второго ребенка. Что ж, тем лучше.
Но уже к зиме...
Я сидел за ужином в теплой домашней одежде. Дом отапливался сейчас помимо камина, ровным, невидимым теплом моей магии. Передо мной стояла тарелка с весьма сносным мясным гуляшом. Я только собрался зачерпнуть первую ложку, как...
– Мне нет оправдания, – тихо, но четко прозвучал голос Лилии. Все застыли. Она стояла, склонив голову, ее взгляд был прикован к полу. – Я ношу под сердцем ребенка.
– О, отлично, еще один... Стойте. Почему «нет оправдания»?
Я опустил ложку и быстрым взглядом оценил обстановку. Атмосфера в комнате, еще секунду назад спокойная и уютная, сменилась натянутой, как тетива. Такой гнетущей тишины в нашем доме я еще не слышал. Пока я пытался сообразить, в чем дело, произошло несколько вещей.
– Прости! Это мой! – выкрикнул Пол. Не с вызовом, а с отчаянной, защитной готовностью принять удар. Он склонился так низко, насколько это было возможно, сидя за столом.
И следом в него прилетела пощечина. От Зенит. Резкая, звонкая. Без единого слова, без упреков. Только ледяной, сверлящий взгляд, в котором читалась такая глубокая боль и предательство, что по спине пробежал холодок.
– Та-а-ак... Такую Зенит я вижу впервые, и она мне не нравится. И вообще, что здесь происходит? Это какое-то... неправильное средневековье. Хотя... если Пол сразу же взял вину на себя, не пытаясь отрицать или оправдываться... Значит, ситуация куда глубже, чем кажется.
Пол сейчас в другой комнате, сидит, уставившись в одну точку, и в его голове, кажется, царит полная, оглушительная пустота.
– Пу-пу-пу... Я не могу винить его за сам проступок по отношению к Зенит. Я – последний, кто имеет моральное право кого-либо судить за грехи. Но я могу винить его за это бездействие! Что он вообще делает? У нас что, матриархат объявили? Иди и скажи прямо – беру на себя ответственность, и теперь Лилия моя вторая жена. Хотя... Точно. Мил... Милис! Сейчас он что-то вроде апостола, вернее, героя, вознесшегося до уровня божества в глазах людей. И по его «постулатам»... у мужчины может быть только одна жена. Вроде как-то так. Я немного расспрашивал Зенит о вере, а она как раз из Милишиона, Города Веры... Это может быть одной из ключевых причин.
Из гостиной доносятся голоса – Зенит и Лилия начали обсуждать ситуацию.
Я тихо подошел к дверям.
– Что теперь планируешь делать? – голос Зенит был сухим и сдавленным, но я не услышал в нем злости именно на Лилию. В нем была боль.
– Помогу вам принять роды, госпожа, и после... покину дом, – ответила Лилия. Ее голос звучал глухо, она явно винила во всем только себя.
– А что с ребенком? – спросила Зенит.
– Планирую вырастить у себя на родине.
– Куда-то не туда их диалог пошел. Я не хочу терять Лилию. Я знаю ее в этом мире столько же, сколько и Зенит. Помимо... полезности... она для меня – близкий человек. Хоть эта близость и обусловлена эмоциональной привязанностью этого тела... Моего тела… Кажется, Существо из белой комнаты переместило мою душу не только в пространстве, но и во времени. А значит, этот инцидент... уже происходил? Но Зенит не выгоняет Лилию с криками прямо сейчас – значит, в прошлый раз, этого не случилось. Думаю, пары верных слов и моей актерской игры хватит.
Я вошел в гостиную и подошел к Зенит. Моя маленькая ладонь легла на ее сжатую в кулак кисть. Физический контакт есть. Теперь нужно перевести внимание на себя.
– Почему мама так злится? – спросил я, глядя на нее широко открытыми глазами.
– Потому что Лилия и папа сделали нечто очень плохое, – ответила она, стараясь говорить мягко.
– Нет, – я покачал головой. – Почему мама злится на Лилию? Почему вы говорите, что она уйдет? – Я сделал паузу, давая словам проникнуть глубже. – Она всегда была хорошей. Всегда помогала мне, когда была нужна. Она со мной столько же, сколько и ты. – Сопоставление ценности. – А ты собираешься прогнать ее?
– Не... Нет... Я... – Зенит растерялась.
– Я не хочу, чтобы Лилия уходила, – заявил я твердо. – Злись лучше на папу. – Перевод эмоционального фокуса. – С Лилией у меня будет два братика или сестренки, и они оба мне будут родными. А ты хочешь прогнать мою сестрёнку... – Катализация проблемы с ребенком.
– Да не хочу я никого прогонять! – Зенит внезапно прижала меня к груди, и ее собственное сдерживаемое рыдание вырвалось наружу. Ее тело слегка тряслось. – Ну что я могу с тобой поделать... – Она посмотрела поверх моей головы на Лилию, все еще стоящую в оцепенении. – Лилия... Оставайся. Ты давно уже нам как семья.
Лилия, до этого смотревшая на меня с немым изумлением, перевела взгляд на Зенит. В ее глазах читалось неверие в услышанное. Зенит же, вытирая слезы, с новым решительным видом направилась в комнату к Полу – допрашивать, а может, и бить.
– Фух. Ну, вроде, достаточно просто было. А что до Пола... Поделом.
Я вытер внезапно выступившие слезы рукавом и на прощание ободряюще улыбнулся Лилии, прежде чем отправиться в свою комнату.
Часть 2
Роды прошли благополучно. Магия исцеления и теплая вода, которую я безостановочно создавал, были в избытке. Правда, мне не хватало точных данных о пациентке и положении плода, так что моя помощь была скорее поддерживающей. На свет появились две девочки: Норн – у Зенит, и Аиша – у Лилии. Крошечные копии своих матерей, только у Норн были зеленые, как у Пола, глаза вместо голубых Зенит. Обе – абсолютно здоровые. Спустя несколько месяцев я тайком проверил их – не иномирцы ли они? Насколько я мог судить, нет.
– Руди, хочешь подержать? – позвала Зенит.
Я оторвал взгляд от колыбели и посмотрел на нее.– Хм, сестры... Не знаю, каково это – быть братом. Но что-то... тянет меня взять их на руки.
Норн крепко спала, так что Лилия бережно передала мне Аишу. И тут случилось необъяснимое: мои обычно неуклюжие, вечно ронявшие что-то руки, сами, с невероятной, инстинктивной ловкостью и какой-то знакомой нежностью, прижали маленькое, теплое существо к груди. Она пахла чистотой, молоком и свежими пеленками. Ее щечка, нежная как лепесток, прикоснулась к моей, а крошечная, неуверенная ручка потянулась к моему лицу, пытаясь на ощупь понять, кто ее держит. Пальчики коснулись уха, потом скользнули к носу.– Как давно... Как давно я не чувствовал этой теплой, живой тяжести на руках...
Аиша что-то неразборчиво мычала мне в ухо, а я, зажмурившись, уткнулся носом в ее крошечную ключицу, крепче прижимая ее к себе. Понял, что это не помогает сдержать накатывающую волну, и быстро, почти по-варварски, передал ее обратно в надежные руки Лилии.
– Да! – выдохнул я, заставляя губы растянуться в улыбку. – Ха-ха, они правда просто чудо!
Сказав это, я медленно, стараясь не выдать дрожь в ногах, вышел из комнаты, потом из дома – на холодный, обжигающий легкие зимний воздух. Руки, будто сами по себе, уперлись в перила. Ноги подкосились. В груди сжалось так больно и туго, что я перестал чувствовать собственное сердцебиение.
– София... – имя сорвалось с губ шепотом, и тут же слезы хлынули ручьем, смывая наигранную улыбку. Лицо исказила гримаса боли и вины, которую я не показывал никому и никогда. – Прости... Прости! – я осел на припорошенное снегом крыльцо, обхватив колени руками, пытаясь стать меньше, спрятаться. – Возможно... то, что мы забываем прошлые жизни после смерти... это действительно нужный этап. Мэгх... Мм... – я шмыгнул носом, пытаясь прогнать ком в горле. – Позволяет начать с чистых страниц... а не бесконечно переписывать старые, испачканные ошибками.
Посидев так еще пару минут я поднялся, собрал с крыльца пригоршню колючего снега и с силой растер им лицо, одновременно применяя магию исцеления, чтобы убрать красноту и следы слез.
– Охх... – прошептал я, глядя на заснеженный, безмятежный двор. – Видимо, такое благо – не для меня. По крайней мере, пока я не построю мир, где не придется испытывать стыд... или боль... за прожитую жизнь.
Часть 3
Мой распорядок дня кардинально изменился. Я почти перестал практиковать магию, за исключением занятий с Сильфи. Все свободное время я посвящал сестрам, а они оказались куда шумнее и проблемнее, чем я в своем младенчестве. Зенит порой смотрела на этот хаос с легким ужасом, а Лилия, наоборот, лишь качала головой и говорила, что дети должны быть именно такими, и что это я был тихим ребенком. Я помогал им во всем.
– Господин Рудиус, вам не нужно утруждаться, – Лилия часто пыталась меня отговорить, ее голос звучал мягко, но настойчиво.
– Нужно, нужно, – парировал я, стараясь звучать убедительно. – Пусть лучше мама отдохнет, а я обо всем позабочусь.
Впрочем, с магией менять и стирать пеленки, лечить колики и прочие младенческие напасти было легко. – Не представляю, как справлялись без памперсов и современных лекарств... – Но больше, мне нравилось с ними просто играть. Нет, не в покер или шахматы, а в нелепые, бессмысленные игры: строить рожицы, легонько щекотать, слушать их агуканье. Их заливистый, чистый смех, одновременно такой знакомый и такой далекий, на время стирал тяжесть прошлого...
Пол был... просто молодым отцом. И это было видно по тому, как он вел себя рядом с дочерьми. Он их любил. Искренне и беззаветно. Жаль только, что любовь ко мне дала трещину, словно сломанная кость. После того разговора с Зенит.
– Ай, а, Пап, хватит! – я отскочил, блокируя очередной удар. – Ты уже просто бьешь меня, а не учишь.
Пол замер, его взгляд, до этого задумчивый и отстраненный, прояснился. Он смущенно опустил деревянный меч.– Извини, – глухо пробормотал он и тяжело опустился на подмерзшую землю. Я сел рядом. Весеннее солнце грело спину, а сосульки на крыше дома переливались алмазными блестками.
– То, что у меня синяки быстро заживают, не значит, что их мне нужно ставить, – проворчал я, применяя магию к выбитому суставу. Палец встал на место с характерным щелчком.
– Хм... – Пол отвернулся, его взгляд упал на Лилию, которая хлопотала во дворе.
Посмотрев туда же, решил ударит в отместку:– Магией исцеления нельзя вылечить душу.
– Да понял я уже, что сплоховал, – вздохнул Пол, но в его тоне уже не было прежней горечи, скорее усталое принятие. – Но ты же должен меня понять. Как мужчина. – Он положил тяжелую руку мне на плечо, ища в моих глазах понимания, товарищества.
Я слегка помотал головой.– Я понимаю, что в следующий раз мама заберет меня и Норн и уедет в отчий дом.
– А мне кажется, понимаешь, – он хитро усмехнулся и кивнул в сторону калитки, где стояла Сильфи. Заметив ее, я уже привычным движением поднялся, направляясь к ней, и сразу же почувствовал, как Пол сзади довольно ухмыляется.
– Думаешь, 1:1, Пол?
– Мам! – громко крикнул я, не оборачиваясь и ускоряя шаг. – А папа облизнулся, когда смотрел на Лилию, и такое мерзкое лицо скорчил!
Я успел дойти до калитки, пока Пол сидел в полном ступоре, обезоруженный моей наглостью.– Ха-ха, получи, «насильник и изменщик». – Да, как оказалось, именно так он и познакомился с Лилией еще в академии мечников. Эх, удивительная женская натура... Она не только осталась в доме после первых родов Зенит, но и сейчас я замечаю, как она порой улыбается его неуклюжим попыткам заигрывать. Взгляд сам перевелся на Сильфи. Интересно, Силь... Не-не-не, куда-то не туда я начал думать. Эх, хорошая погода... А ушки у нее краснеют только от холода..?