Часть 1
— Хватит на меня шипеть, Зара! Я не собираюсь причинять ему вреда, — отстранившись от кровати, я произнёс это как можно спокойнее, но в голосе уже звенела сталь.
— Ты не видишь?! Ему больно! — её рычание было полным животной ярости и страха. Кашель пациента не прекращался, а лишь нарастал, становясь всё более надрывным, хриплым. «Неужели он не может дышать обычным воздухом без своей… "добавки"?»
— О-огкх! Гкха… Всё нормаль… Кгаха… Я могу… потерпеть… Огк! — стараясь успокоить служанку, он продирался сквозь спазмы, но каждое слово давило его горло, как удавка. «Да нет, не можешь. Ты уже не просто кашляешь — ты начал выплевывать куски лёгочной ткани». По его бледному подбородку уже струилась черная, вязкая струйка.
«Ох… И как мне его лечить, если концентрация этого пси-адаптогена снова вырастет? Я превращусь в такую же злобную, преданную овечку, как Зара. Ммм, Мне уже самому не приятно от его кашля, ладно. Не буду пока ничего оптимизировать».
Я закрыл окно, запирая чистый воздух снаружи. Затем, с лёгким усилием, надломил каменную сферу на ковре, выпуская обратно в комнату тонкую струйку золотой пыли. Одновременно я запустил внутри себя постоянный цикл очищения — магия исцеления работала, фильтруя кровь, заменяя пораженные клетки. Чтобы совсем не задохнуться, я начал синтезировать чистый воздух прямо в легких. Итог — голова закружилась от перегрузки, в горле запершило, и я сам начал слегка покашливать, а кожа отдавала призрачным зеленым свечением. Но главное — никакого дурмана. Никакой эйфории. Только легкое спокойствие от вновь хлынувшего аромата.
— В-вдох… — парень на кровати внезапно перестал рвать себя кашлем. Его грудная клетка судорожно вздыбилась, и он сделал долгий, сравнительно ровный выдох. Кашель стих, оставив после себя лишь тихое, хриплое посвистывание.
— С-спасибо… Извините, что я вот так… сорвалась, — уже очень тихо, с опущенными ушами, пробормотала Зара, поспешно вытирая с его лица черные следы.
— Гхм… Ничего страшного. Это была не ты, — ответил я, не глядя на неё, сосредоточившись на том, чтобы с помощью магии воздуха, снова равномерно заполнить помещение этой отравой, создавая для пациента хоть какую-то приемлемую среду.
— М? — её ушки дернулись от непонимания, но я проигнорировал немой вопрос
— Как зовут? — спросил я, когда его дыхание наконец выровнялось.
— …Э-эдон. Эдон Зеферус, — всё ещё с лёгкой натугой, но уже чётче, ответил он. «Эдон?.. Интересное совпадение…».
— Меня — Рудиус Грейрат.
Он слегка улыбнулся — движение губ было почти неуловимым, но искренним. «Может говорить. И управлять мимикой лица, хоть и с трудом. Это хорошо».
— Приятно познакомиться с тобой, Рудиус Грейрат, — прошептал он, и в его голосе прозвучала не детская, а какая-то странно усталая вежливость.
— Давно ты так… болеешь? — я начал внешний осмотр, пока не прикасаясь к нему. Взгляд скользнул и по Заре, все еще сидевшей на краю кровати, словно тень. «Зрачки расширены, но пульс уже спокойнее, потеть перестала. Эффект схож с “Амброзией” но это не она».
— Сколько себя помню, — с той же легкой, привычной грустью ответил он, словно это был не диагноз, а констатация погоды.
Я приблизился к его лицу. — Позволишь?.. — протянул руку и, не дожидаясь ответа, аккуратно раздвинул ему веки. Глазное яблоко было чисто-белым, без искажения склер. Но капилляры… они отдавали едва заметным, ядовито-зелёным свечением, будто по ним текла не кровь, а жидкий изумруд. «Ладно цвет, но светится то почему?..».
— Аромат ты свой контролировать не можешь, да? — он слабо мотнул головой. — А что можешь, кроме речи и кашля?
— Нужду могу, ха-ха, — он тихо хихикнул, но, увидев, что я слушаю всерьёз, продолжил: — Ну… дышать. Пить. Есть. С большим усилием могу пошевелить пальцами ног и рук… — на этих словах я рефлекторно попытался сжать кулак своей всё ещё онемевшей правой руки. «Получилось, ха-ха… Ну ладно. То, что он может хоть что-то, — уже хорошо. Но…»
— Понял. Зара, мне нужно осмотреть его спину.
— А? Да… сейчас, — она даже с какой-то странной, автоматической охотой приподняла его и облокотила на себя, приняв вес его тела с лёгкостью, выдававшей регулярную практику. Затем, как и ожидалось, сделала глубокий, почти жадный вдох, поглощая рассеянный вокруг наркотический туман.
«Что за бред?..»
Это был не обычный позвоночник. И нет, он не был кривым или травмированным. Под тонкой, почти прозрачной кожей вдоль всей спины проступала сеть выпуклых, пульсирующих прожилок — но не синих, а ярко-зелёных, фосфоресцирующих. Они шли не хаотично, а выстраивались в чёткий, геометрически выверенный узор, до боли напоминающий сложный магический круг или… схему печатной платы. А на его шее, почти у самого затылка, рос малюсенький, нежно жёлтый цветок, больше похожий на биологический клапан или респиратор. Прямо при мне лепестки цветка слегка дрогнули, и он выдохнул из себя крошечное, искрящееся золотыми частицами облачко газа. Ещё секунда — и Зара, наклонившись, вдохнула его, блаженно закрыв глаза, её тело на мгновение обмякло в безмятежности.
«У него не болезнь… У него био-магический протез. Нужно больше информации».
Я создал из камня тонкий, гладкий стержень, напоминающий хирургический зонд, и начал осторожно, а затем увереннее, надавливать им на точки вдоль его необычного позвоночника, наблюдая за малейшей реакцией.
— Твой отец… когда-нибудь говорил, что это за болезнь? — спросил я, после непродолжительной, тяжелой паузы:
— Одарённый, — односложно, словно стыдясь, выдохнул он. «Что ещё за "одарённый"? Рокси, кажется, мы с тобой кое-что пропустили…»
— Я не знаю. Можешь рассказать?
— Да я и сам… мало что слышал. Просто отец сказал, что иногда в мире появляются вот такие дети, как я. Их еще иногда называют Мику. Это не обязательно запах… Мне просто… не повезло… — в его голосе, полном обиды и глухой, смирившейся ненависти, прозвучала… решимость? «"Одарённость", которая больше похожа на проклятие. В моём мире он и его позвоночник лежали бы в разных местах. Он — на вскрытии, а позвоночник — в биогелевой капсуле, постоянно синтезирующей новые порции этой дряни».
— Понял… Сейчас будет немного больно, — предупредил я, и Зара тут же насторожилась, её уши прижались к голове. Но я всё равно слегка, кончиком стержня, надавил на область у основания того самого цветка-клапана.
— А-аа! Ммм! — эффект был мгновенным и не ограничился его стоном. Цветок дернулся, и в воздух вырвался концентрированный сгусток золотого газа, такой густой, что на мгновение он завис, как микроскопическое облако.
— Всё, всё, прекращаю, — поспешил я успокоить Зару, уже готовую броситься в атаку. «Интересно… Не чувствует всю спину, а тут такая живая реакция…». — Я закончил, Зара.
Та с явной неохотой отпустила его и помогла ему сделать несколько глотков воды. Её движения были автоматическими, заботливыми, но в глазах все еще плавала та самая, химическая преданность.
— Он нормально питается? — этот вопрос я адресовал уже служанке, глядя на истощенное тело Эдона.
— В последние месяцы мало… Говорит, не хочет, что бы я ни готовила… — «Ну, учитывая вид Шильда, с его мягкой полнотой, дело явно не во вкусе еды или в её отсутствии. Хм…»
— Зара, выйди, пожалуйста, из комнаты.
— Я его одного не оставлю! — с внезапной, дикой уверенностью заявила она, закрывая собой кровать.
Я с безмолвным намёком перевёл взгляд на самого Эдона.
— Зара… Гкх… Он же помочь приехал… Всё будет хорошо, — слабо, но настойчиво сказал он.
Она заколебалась, её пальцы судорожно сжали край простыни, но затем, бросив на меня последний предупредительный взгляд, она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Едва щелкнул замок, я, уже изрядно устав от поддержания двух сложных заклинаний одновременно, создал ещё одно — плотную сферу тишины, изолирующую нас от внешнего мира. «Ох… Три высокоуровневых заклинания с одной руки, пока что-то сложновато».
— Ты же осознанно меньше ешь, так? — я пристально сканировал его лицо, ища малейший отклик. Его взгляд дернулся, глаза, обычно полуприкрытые, приоткрылись чуть шире. «Ох…» Не удержавшись, я тихо вздохнул и опустился на стул рядом с кроватью. — Скажи, Эдон… Ты хочешь жить? — спросил я прямо.
— Конечно хочу! — твёрдо, почти выкрикнул он, сжимая губы в тонкую, упрямую линию, но при этом упорно не глядя в мою сторону.
— Тогда почему? — мягко, но неумолимо подталкивал я его.
— Я… Я не хочу, чтобы Зара провела свою жизнь так! — с внезапной, жгучей ненавистью к самому себе вырвалось у него после мучительной паузы. — Я же пытался… прогонял её, бранил, говорил отцу, чтобы не платил ей… — Я заметил движение вокруг нас «Ого… Это уже точно не просто запах!».
Вокруг золотые частицы, до этого плававшие в ленивом танце, вдруг замерли, а затем начали мелко, яростно дрожать, словно от мощной вибрации. Один из более плотных сгустков, похожий на крошечный осколок янтаря, резко метнулся в сторону и чиркнул мне по шее, оставив тонкую, горящую линию. Второй, чуть крупнее, с лёгким свистом рассек кожу на моей кисти, с легкостью добравшись до сухожилий. Боль была острой и точной. «Ммаа!.. Не понимаю, чем он управляет… Это не воздух, не гравитация. Неужели в самих частицах есть… железо? Или это очередная грань магии? Ха-ха не удивлюсь если это боевой дух» Раны залечились сразу, сам же он, даже не замечал что делает
— Достаточно, Эдон. Я тебя услышал. Ты хочешь умереть, чтобы спасти другого. И это… похвально, — я мысленно усмехнулся от абсурда всей картины — Но после того как ты умрёшь… она умрёт от ломки.
— Что?! — он слегка дернул головой в мою сторону, и я заметил, как по его щеке скатывается слеза. Колебания частиц тут же прекратились, они зависли в воздухе, словно пристыженные.
— Я так полагаю, ты не видел, как она себя ведёт вдалеке от тебя, да?
— Н-нет, — озадаченно прошептал он.
— Я тебе гарантирую. Твоя смерть только всё усугубит.
— Тогда.. Что мне делать!? — в его голосе прозвучало отчаяние.
Я глубоко вздохнул и откинулся на спинке стула. «И правда, что мне с ним делать?»
— Ты точно считаешь свой дар за проклятие? Подожди, пока не отвечай. — Я взял с комода чистое полотенце и мягко, но не оставляя выбора, завязал ему глаза. Затем, аккуратно, чтобы не повредить хрупкое тело, перекинул его на плечо. «Ха! Весит раза в два легче чем Эрис»
— Что ты делаешь?! — его голос дрогнул от внезапной тревоги.
— Хорошо, что Зара не в комнате, — невпопад ответил я.
Усадил его на стул возле окна, одним движением отдернул плотные шторы, а затем распахнул створки настежь. Свежий воздух ворвался в комнату, смешиваясь со сладкой дымкой. Магией я сместил атмосферу комнаты прямо к нему, создав вокруг него временный кокон из отравленного кислорода.
— Ммм… — он съежился, его голова чуть откинулась. «Стало больно от света?.. Значит, и с кожей проблемы».
Ещё одно заклинание исцеления — на этот раз направленное на него. А затем, обхватив его покрепче, я сделал шаг… за пределы окна.
Мы мягко, почти бесшумно спланировали вниз на плотной воздушной подушке.
Взгляд назад — и нога Зары, пытавшейся броситься вслед, проваливается в мгновенно созданный земляной капкан, который тут же схлопывается, мягко, но надежно удерживая её на месте. Она кричит, судя по искаженному гримасой гнева и ужаса лицу, но мы не слышим ни звука — сфера контроля атмосферы работает безупречно. Левая рука уже ощутимо горит изнутри, а в висках пульсирует лёгкая, но настойчивая боль. Игнорируя дискомфорт, я снимаю с Эдона повязку.
Он видит.
Не тусклый свет сквозь шторы, не деревянный, закопченный потолок, а яркий, почти ослепительный солнечный свет, заливающий деревья и изумрудную поляну перед домом. Листья шелестят и переливаются на ветру, будто миллионы крошечных зеркал. И небо… Высокое, невообразимо высокое, бесконечно голубое, с кучевыми облаками, которые даже отсюда кажутся гигантскими, плывущими крепостями.
— Ах! — тяжёлый, захлебывающийся вдох от чистого шока. Затем — длинная, оглушительная пауза. Только его глаза, широко раскрытые, скачут с одного чуда на другое, впитывая мир, которого он был лишён. — П-почему я не задыхаюсь? И солнце… Оно так светит, но… кожа не болит?
— Такой у меня дар, Эдон, — я ловлю его, слегка завистливый взгляд, заставляя сфокусироваться на мне, а не на ослепительной новизне вокруг. — А вот его последствия. — Я с трудом, преодолевая сопротивление мышц и странную, глубинную ломоту, сгибаю правую руку в локте. Она начинает дрожать, будто я поднял неподъемную гигантскую гантель, но я всё же вытягиваю её перед собой. «Да неужели!..». — Я сломал её. Глубоко внутри. Но день за днём я стараюсь...
— Я понял, к чему ты ведёшь, — неожиданно, почти нагло перебил он меня. В его голосе не было прежней подавленности — лишь холодная, аналитическая резкость. «Оу… Я-то думал, он морально раздавлен. Ну ладно, не больно то и хотелось речь читать».
— Но я, не ты — с легкой злостью замечает он
— Но ты можешь стараться так же, как я. — парирую я
— Зачем? — раздается скептический вздох.
— Ммм, ну… чтобы станцевать с Зарой через несколько месяцев на дне рождения моей подруги, — я позволил себе хитрую, почти озорную улыбку.
— Что ты… — сперва на его лице отразилось полное недоумение, затем он буквально покраснел, краска залила бледные щёки. Но почти сразу же начал себя накручивать, губы сжались, брови нахмурились. «Ха-ха ну наконец-то! Эмоция живого человека». — Ты смеёшься надо мной? — его голова недоверчиво упала на бок
— Хм. Давай так. Ты обещаешь, что начнёшь нормально есть, пить и целый день проводить в попытках пошевелиться. А я… я обещаю, что вылечу тебя. — я сделал паузу, глядя прямо в его голубые, теперь полные противоречивых чувств глаза. — Мне это по силам. — уже больше для себя, добавил.
Молчание повисло между нами, наполненное лишь не слышным, шелестом листьев и рычанием служанки. Потом он медленно, очень осознанно кивнул.
— Уговор, Рудиус.
И в этот момент на меня смотрели уже не глаза инвалида, не взгляд «одарённого» проклятием. На меня смотрели глаза уверенного в себе, гордого наследника дома Зеферус.