Глава 34
Часть 1
Выходя из комнаты, я заметил, что в ней чего-то не хватало — мелькнуло ощущение, будто с привычного места исчезла какая-то вещь, но я не обратил на это внимания. Подходя к гостиной, внутри накапливалось напряжение и тревога, будто я что-то упустил, но страха не было. Только странная, щемящая пустота, которую я не мог объяснить.
— О! Ещё кое-что! — прямо возле двери Эдон вдруг подошёл и закрыл мне глаза руками.
— Что?! Что ты делаешь, Эдон! Давно парализованным не валялся? — преодоление моей личной границы плюс лишение обзора меня чуть разозлило, но он ответил лишь:
— Приемлемая плата, ха-ха!
Я понял, что мы зашли в комнату, и услышал, как за мной закрылась дверь. Эдон убрал руки. Секунда тишины.
— С днём рождения, Рудиус! — Ко мне подбегает Эрис, а зал взрывается аплодисментами. В зале собрались все. Эрис протягивает мне букет из красных роз с одной затесавшейся на краю белой и повторяет под хлопки:
— С-с днём рождения, Рудиус!
— С днём рождения, — это уже говорит Гислен, и я вижу её редкую, почти неуловимую улыбку.
— С днём рождения, Рудиус, — произносит Филипп, хлопая вместе со всеми.
— С днём рождения, мастер Рудиус, — говорит Шильд, стоя рядом с сыном.
— С праздником, Лид! — слышу я до боли знакомый голос, выжженный в памяти.
Меня качнуло. Я веду взглядом и вижу Сару. Она улыбается и чуть ли не подпрыгивает, хлопая в ладоши. Спина мгновенно леденеет, будто к ней прикоснулись мёртвыми пальцами.
— Поздравляю, Лид! — Вильгейм в другой части зала с трудом поднимается с кресла-каталки. — Рад идти за таким, как вы!
Холод со спины перекидывается на грудь, сдавливает рёбра, не даёт вздохнуть. Голоса — такие родные — но от этого пугающие.
— Очередной успех, Глава! — Аполк кладёт мне стальную руку на плечо. — Отпразднуйте как следует!
Всё ниже поясницы будто залили бетоном. Грудь содрогается в спазмах, холодно так, будто я вновь…
— Алек, ты в порядке? — голос Эрис, стоящей передо мной, голос, который я потерял, но так мечтал услышать, такой тёплый, живой.
— Рудиус, ты в порядке? — повторяет Эрис, нервно перебирая букет и глядя на меня, не зная, что делать.
Холод исчез. Я сделал вдох — глубокий, жадный.
Я провожу взглядом по залу — все затихли, все волнуются. Затем снова смотрю на Эрис. В её рубиновые глаза, мерцающие бесконечными гранями, в каждой из которых отражается настоящая забота и искреннее волнение обо мне. Лицо дёргает странная судорога, челюсть сжимается, пытаясь раскрыться. Шаг вперёд на окаменевших ногах — и я прячу лицо, обнимая Эрис.
Секунда, в которой смешиваются невероятная боль и столь же невероятное счастье. Время останавливается, замирает в этой противоречивой эмоции.
«Спасибо, что ты есть… Спасибо, что ты со мной…»
Я сжимаю её, возможно, слишком сильно, но она не отстраняется и не бьёт меня, как обычно.
— В-всё же х-хорошо, Рудиус? — непривычно заикаясь, вновь спрашивает она.
— Всё не хорошо, — бубню я в её ключицу. — Всё просто… потрясающе! Ха-ха! — Я с огромным трудом надеваю на себя треснувшую маску.
— Спасибо, Эрис! — Я приподнимаю её за талию и делаю пару оборотов, глядя, как волнение с её лица испаряется, растворяется в улыбке.
— Спасибо всем! — Зал вновь начинает шуметь, снова летят поздравления, обрывки фраз, тёплые слова. Я провожу взглядом, стараясь снова «их» увидеть, и понимаю, что маска вновь спадает.
— Рудиус, ты чего плачешь? — спрашивает Эрис, и я уже в открытую вытираю слёзы, забирая у неё букет.
— У меня аллергия на розы, — говорю я первое, что приходит в голову.
— Врёшь же! — она недоверчиво смотрит на меня, но не давит. — Ладно, идём, я тебе ещё не всё подарила!
Она тянет меня к столу, где что-то накрыто знакомой тканью. «Так вот где мой кукольный домик», — мелькает мысль, и Эрис убирает покрывало.
Я смотрю на поместье в миниатюре, на фигурки Бореасов. Филипп, Хильда, Саурус, Гислен, Эрис и… я. Моя фигурка стоит в центре. Нет, она не из камня, это грубая поделка из дерева, и я бы не понял, кто это, если бы не старательно вырезанное на ней имя: «Рудиус».
— Вот! Это я сделала! Нравится? — с гордостью спрашивает Эрис. — А то всё есть, а тебя нету!
Она говорит это легко, а меня будто вновь под эмоциональный пресс засунули. Я подношу букет ближе к лицу, пряча влажные глаза, но на мою руку опускается тяжёлая ладонь Сауруса. Он опускается передо мной на одно колено.
— Не прячь слёзы, малец, — говорит он внешне спокойно — Они доказывают, что ты человек. — Тяжёлая пауза. Он смотрит прямо мне в глаза
— Я не знаю, кем ты себя считаешь… — он замолкает на мгновение — Но я считаю тебя, достойным сыном дома Бореасов! — Последнюю фразу он завершает почти на торжественном крике, и вновь гремят аплодисменты, поздравления, Саурус сажает меня на плечо — и мир на мгновение становится выше, я вижу как все по настоящему рады. затем Хильда со слезами на глазах обнимает меня и что-то говорит Эрис, но я не слышу. В голове раз за разом оглушительно звенит фраза: «Они доказывают, что ты “человек”».
«Доказывают, что я человек…»
— Рудиус, пошли скорее, а то этот Шильд сейчас все вкусности съест! — Эрис тянет меня за руку. — А я сама их готовила! Ну, не всё, конечно…
«Я всё ещё человек…»
Часть 2
Проводя пальцами по дереву — грубоватому, но такому тёплому, — я всё ещё ощущал некую иллюзорность происходящего. Слова Сауруса выбили меня из привычной колеи. Я перестал считать себя человеком после моего первого убийства. А тут — такое философское откровение от старого вояки.
Я посмотрел на деревянную статуэтку в своих руках. Кривоватая, но сделанная с такой любовью, что каждый неровный срез казался намеренным. Перевёл взгляд на Эрис, которая уже спала на руках у Гислен, но фигурку меня — мою каменную версию, которую она всё-таки выпросила — не выпускала из рук. Даже сквозь сон её пальцы сжимали миниатюру. От такой картины я вновь почувствовал неприятные покалывания на лице и поспешил переключиться на более шумную компанию.
Где-то в середине праздника Саурус, на пьяном глазу, перепутал Зару с обычной служанкой и распустил руки. За что почти сразу же получил в челюсть от Эдона. От такого даже Филипп обрызгал меня вином, чуть не поперхнувшись. Саурус отошёл на пару шагов, помотал головой, осмысливая произошедшее, и… кинулся в драку с Эдоном. Сейчас они оба пьяные, танцуют друг напротив друга — что-то наподобие гопака, смешивая воинственные выпады с неуклюжими, шатающимися движениями. У них вроде был договор: кто быстрее устанет, тот и проиграл. Судя по тому, что они просто стояли большую часть времени и шатались, как две берёзы на ветру, у них была ничья. Я вздохнул и вновь сел прямо.
Передо мной сидел Филипп и о чём-то думал, не сводя с меня глаз.
— Что? — спросил я, чувствуя его внимание.
— Да я вот думаю… — он затих. — Смог бы ты со своим мастерством так сыграть?
Вопрос был задан явно к началу праздника и к моим…
— Я думаю, на таком уровне… мы чувствуем те эмоции, которые играем, — философски парировал я.
Филипп утвердительно кивнул, словно до чего-то дойдя, и его улыбка стала загадочной.
— Тогда позволь подарить тебе подарок и от меня.
Он дал сигнал Альфонсу, и тот положил на стол пять ящичков. Четыре квадратных и один длинный, все из тёмного дерева, с каким-то гербом на крышке. Я начал открывать: первый, второй… с каждым — всё быстрее. Четвёртый, пятый. Краем глаза заметил довольную улыбку Филиппа, говорящую: «Ему всё понравилось».
Конечно, мне всё понравилось.
Четыре кристалла-катализатора разных стихий. От холодного синего до ярко-красного, в котором плескалось пламя. Все огромные, все блестят гранями. А в прямоугольном ящике лежало очередное открытие. С виду — простая белая ветка, но хранилась она во влажной земле с россыпью мелких кристаллов-накопителей вокруг, часть из которых уже потускнела. Из самой ветки пробивались совершенно живые, зелёные листики. Я не скрывая эмоций посмотрел на Филиппа.
— Я заказал их ещё когда ты спас Эрис… — он сделал паузу — Это всё должно было уйти мастеру посохов в Арсе, но я не успевал по времени и решил оставить так. — сказал он явно намекая на мои способности
— Это!.. — я не мог подобрать слов.
— Это четыре А-ранговых кристалла стихий, — вмешался Альфонс, который с профессиональной точностью перечислял дары. — Каждый был получен от стража подземелья равного уровня. А это… — он указал рукой на ветку, — сердцевина молодого Мелорна из Эльфийского леса. Эти деревья в течение всей жизни пропускают через себя ману, а у вас в руке то, за счёт чего они это делают.
Пока он говорил, я действительно неосознанно взял будущий посох в руку. И что удивительно — он пожал мне руку в ответ. Все листики и росточки, что шли из дерева, обвили мои пальцы и кисть, и я почувствовал… он поглощает из меня ману. Немного — относительно тех заклинаний, которые я обычно использую, но достаточно, чтобы опустошить обычного мага за считанные минуты. Я наблюдал, как псевдо-разумная ветка выходит из анабиоза, как увеличивается в размерах и обрастает молодыми побегами. Но в полноценное дерево она не выросла — сначала замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Я разжал ладонь — стебельки нехотя отпустили её.
— Это очень серьёзное вложение… — выдохнул я. «Я даже представить себе не могу, сколько это стоит»
— Как и наш союз, — остановил меня Филипп, поднимая бокал.
— Да, — я серьёзно кивнул и посмотрел на него. — Альфонс, будьте добры, отнесите это всё в мою часть погреба.
— Как скажете, — дворецкий закрыл все ящики, кроме мелорнового, который уже не помещался из-за разросшихся побегов, и вышел из гостиной.
— Я, пожалуй, тоже пойду отдыхать, — сказал я, вставая, не забыв взять с собой деревянную фигурку.
— С днём рождения, Рудиус, — повторил Филипп, и в его голосе прозвучало что-то тёплое, почти отеческое.
«Подумать только… всего десять лет в этом мире — и я уже "человек"... смешно».
Часть 3
Зайдя к себе в комнату, я на мгновение задумался, не уснул ли я уже на диване в гостиной. «Что тут делает Эрис? Ещё и в ночнушке! Хильда что ли на эмоциях, после праздника ей что-то наговорила?»
— Ру-ру... ди... — Эрис явно хотела что-то сказать, но пунцовые щёки и сбивчивое дыхание этому не способствовали.
Я изображая великого слепого, не замечая её состояния, снял обувь и жилетку, попутно щипая себя за руку. «Значит, точно не диван…»
— Эрис, если тебе мама что-то сказала, то можешь идти спать к себе в комнату, — будто ничего не происходит, сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно.
— Прав... тогда! — она уже вскочила с кровати, подтверждая теорию о Хильде, но затем замерла в нерешительности. — Тебе… точно не грустно? Ты же просто так… — начала она, а я вздохнул, перебирая в голове варианты. И решил сменить тактику.
— Да, Эрис, ты права, — мягко сказал я. — Но поверь мне, мне не было грустно. Ты устроила для меня самый лучший день рождения, который только мог быть. — Я говорил и понимал, что не могу предугадать её ответ — А если ты подержишь меня за руку, пока я буду засыпать, я буду самым счастливым человеком в мире.
Я закончил с невинной улыбкой, глядя на неё. И почувствовал, как её напряжение начало понемногу таять.
— А… а?.. Д-да, — она уже не выглядела такой смущённой. — Ладно, так уж и быть, раз уж у тебя сегодня день рождения.
Она снова села на кровать и демонстративно отставила правую руку, смотря при этом в другую сторону.
«Эм… Я рассчитывал, что она ляжет напротив и я буду смотреть на её лицо, пока буду засыпать. Ну ладно, главное, что не выгнала из комнаты и задание Хильды выполнено».
Я лёг на бок, коснулся её тёплой ладони, загрубевшей от мозолей, но в то же время гладкой, и вырубился сразу, как только ухо коснулось прохладной подушки.
Часть 4
Я проснулся в своей комнате, чувствуя лёгкую тяжесть в теле. Рядом никого не было, хотя на подушке лежал огненно-рыжий волос, изогнутый дугой, словно напоминание о вчерашнем вечере. Умылся, привёл себя в порядок и вышел из комнаты, намереваясь начать новый день с привычного расписания.
«Что за?!»
В груди резко начало непонятно скрести — не боль, но что-то похожее на тревожный зуд. Я подбежал к окну в коридоре, посмотрел на улицу. Всё было спокойно: утреннее солнце, тени от деревьев, пара слуг, спешащих по делам.
«Дыхание учащённое, пульс тоже. Похоже на паническую атаку. Но из-за чего?»
Я проверил остальных в поместье. Эрис спала, свернувшись калачиком под одеялом. Филипп, как всегда, сидел в кабинете, склонившись над бумагами. Шильд с остальными уже уехали. Всё было тихо.
«Ничего не понимаю».
Я ходил туда-сюда по коридору, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Но просто сидеть и думать было мукой. Чтобы отвлечься, я отправился в погреб. Зайдя в “лабораторию” по отработанной схеме нагрел все четыре кристалла-катализатора и, используя подобие кузнечных инструментов, начал их совмещать. На нагрев и деформацию уходило на порядок больше маны — я чувствовал, как она течёт из меня, заливается в кристалл, и разжижает его структуру. На выходе они становились похожи на раскалённое стекло.
Я не имел опыта работы с подобным материалом, но чтобы слепить из нескольких один большой, много ума не надо. Но… после остывания они все распались обратно. Я раздражённо выдохнул, прикрыл глаза и снова нагрел их, расплющивая в тонкие пластины, которые затем, сложил на манер оригами, получив Икосаэдр — двадцатигранник с идеальными углами. На последок нагрел их до предела, до чувства, что внутренняя перегрузка сейчас разорвёт кристаллы изнутри. Пока они остывали, я заметил, что пальцы начало слегка покалывать от количества маны.
Финальный кристалл получился больше моей головы и с уникальным градиентом — от тёмно-серого до розового, как закат, застывший в стекле. По идее, я уже мог использовать его как «посох», но носить такой откровенно неудобно — он больше напоминал грузное украшение, чем инструмент. Особенно по сравнению с кристаллом Эрис, что был в её перчатке.
Я принялся за сердцевину Мелорна. И как же удобно было работать с этим столь дорогим и живым материалом! Он всё время показывал свою псевдо-разумность — буквально тянулся и изменял форму, стоило лишь поманить его рукой, наполненной маной. Я недолго думая снова нагрел кристалл и сделал в нём шесть отверстий. Делал я это рядом с Мелорном, и как только он почувствовал рядом с собой гигантский кристалл, наполненный маной, он, игнорируя его температуру, расщепился на шесть более тонких ветвей, пролез через отверстия и плотно обхватил его с другой стороны. Мелорн не горел, но я всё равно старался быстрее остудить катализатор, чтобы не повредить его.
Первое прикосновение — и я почувствовал то, чего не было ни у жезла от Рокси, ни у перчатки Эрис. Мгновенный доступ к кристаллу. Я не вливаю магию в посох и жду, пока она дойдёт до его ядра, я будто уже колдую с кристалла.
Внутри появился знакомый зуд, тот же, что был на экзамене, когда я впервые коснулся настоящей силы.
«Я хочу его испытать!»
Я переполненный энтузиазмом, почти бегом взбежал по лестнице, открыл дверь во двор и замер.
«Небо пылает...»
Весь небосвод был затянут тёмными, грузными тучами, что ярко переливались всеми цветами радуги. Тут и там пробивались всполохи маны, похожие на застывшие молнии.
«Что вообще творится?»
Я опустил голову. Слуги в панике бегали туда-сюда, некоторые просто стояли и смотрели в небо, не в силах оторвать взгляд. Вокруг чувствовалось напряжение, словно мир затаил дыхание перед катастрофой.
«Эрис! Мне нужно найти её!»
Капля маны в посох, стихия ветра — темнеет в глазах от вертикального разгона. Во дворе нету. На улице не вижу. Толчок в северное крыло, создаю пулю перед собой, чтобы проломить крышу. Я внутри её комнаты. Пусто.
Очередное ускорение вверх — обломок крыши вонзается в ключицу, пробивая кожу и мышцы, но я не чувствую боли.
Я вижу всех Бореасов — они выходят из поместья, все смотрят вверх, их лица застыли в разных оттенках одной эмоции. Я падаю рядом с ними, слыша, как что-то хрустит подо мной. Зелёная волна исцеления — голень встаёт на место, ключица перестаёт кровоточить.
— Гислен, глаз! — кричу я, и она, поняв, снимает повязку, открывая око, сверкающее магией.
— Это всё мана, — её спокойный голос приводит меня в чувство, отсекая панику.
«Два варианта: под землю и создание бункера или уношу всех магией ветра…»
Я до крови раздираю себе висок, пытаясь думать, отбросить страх и действовать.
«Думай! Если это всё из-за сферы, то мы буквально под ней сейчас, а значит — в эпицентре. Я не знаю тип заклинания. Что, если она бьёт лучом строго вниз?»
— Всем встать как можно ближе! — скомандовал я, переводя взгляд на Филиппа. — Я унесу вас отсюда!
— Отец, быстрее. Эрис, не отходи так далеко! — Филипп подхватил Хильду за руку, подтаскивая к центру группы. Я посмотрел на Эрис, которая, как заворожённая, смотрела на небо. Она не слышала нас.
Лёгкое движение посохом — и она подлетает ко мне, её ноги отрываются от земли, а глаза расширяются от неожиданности.
— Ой, Рудиус…
— Рудиус, пригнись! — голос Гислен раздался резко, как удар кнута.
Я успел среагировать, прижав Эрис к себе и ударив прессом по нам двоим, вдавливая нас в землю. Нос разбился о камни, но я не чувствовал боли — только звон в ушах и белый свет, проносящийся над нами.
Затем Гислен будто телепортировалась, и я услышал грохот звукового барьера. Ещё удар, ещё — она пыталась догнать сгусток света. Он остановился и принял форму человека.
Золотые волосы, маска в форме лисы.
— Перестань мне мешать, женщина, — сказал он глухо, и голос его был лишён эмоций. — Я могу остановить это всё.
— Я Королева Меча Гислен Дедолдия, — ответила она, вставая между нами. — И я клянусь своим наставником: убив мальчика, ты это не остановишь.
Человек в маске задрал голову вверх, глядя на небо, а затем исчез в свете.
Не дожидаясь ни Гислен, никого из Бореасов, я прижал к себе Эрис. Отложенное исцеление в голову и грудь. Магия ветра, рывок! Я почти отключаюсь от перегрузки, но не выпускаю кричащую Эрис, которая вцепилась в меня с такой силой, что её ногти впились в мою шею.
В ушах ревёт ветер. Мы уже за стенами Ро.
«Не успел…»
Тучи сжались в одну точку и со страшным скрежетом обрушились белым столбом вниз, мгновенно стирая поместье с лица земли. Я ускоряю нас ветром, чувствуя, как каждая мышца кричит от перегрузки, но волна света расширяется с огромной скоростью, поглощая стены, поля, и нас…
Интерлюдия 10
Взгляд Рудиуса Грейрата.
Часть 1
Я сидел на границе, которую отчётливо помнил с прошлого раза, и смотрел на переливающееся маной небо. Фитоа простиралось внизу — зеленое, безмятежное. Два года прошло. Два года с той ночи.
И до сих пор, я не мог понять, правильно ли поступаю…
«Ненавижу! Ненавижу!»
В груди что-то раскололось и одновременно горело — липкое, чёрное, такое знакомое. «Я не верю! ビッチ！»
Я уже выбежал из поместья, но меня разрывало желание вернуться. Всё рассказать. Плевать, что не поверят, что сочтут безумцем — я просто не могу оставить всё так...
«Сволочь! Почему “он” там? Почему там вообще кто-то другой, а не я?!»
Я заставил себя свернуть в переулок, чтобы не привлекать внимания. Руки дрожали, дыхание сбивалось, в горле стоял комок, который я не мог ни проглотить, ни выплюнуть.
«Так вот почему Сильфи…».
Я инстинктивно потёр грудь — куда прилетело её заклинание. «Разве она была такой сильной в этом возрасте? Нет. Сейчас не об этом. Что вообще происходит?»
Орстед говорил, что в других его попытках, первый сын Пола рождался мёртворождённым из-за фактора Лапласа. А здесь…
«Ааа! Ничего не понимаю!»
Я со злости ударил стену, и кирпичная крошка посыпалась мне под ноги.
«Так, спокойно. Я найду объяснение…»
Я замер на секунду, прикрыв глаза. В темноте под веками, всплыло такое знакомое лицо.
«Точно! Нанахоши! Она точно найдёт и объяснение, и выход из этой ситуации. Если после того золотого сияния и переноса я ничего не забыл, значит, и она тоже. Но… это получается…»
Я вышел из переулка и оглянулся. Вечернее Ро купалось в закатном свете уходящего солнца. Женщина средних лет загоняла детей в дом — сын упирался, дочь хихикала, прячась за юбку. Молодая пара прошла мимо, переговариваясь и задорно смеясь — он что-то шептал ей на ухо, она отмахивалась и краснела.
Обычная жизнь. Тот мир, в котором я хотел жить.
«Мне… мне нужно увести этих людей отсюда. Я не могу просто ждать Нанахоши. Нужно убедить Филиппа или Сауруса эвакуировать Фитоа до моего десятого дня рождения. Иначе всё повторится».
Я растёр глаза — они щипали от напряжения. Голова кипела от мыслей, факты путались, даты наползали одна на другую, и я с ужасом понимал, что не помню точных деталей. Только общую картину.
«В этот раз я не облажаюсь!».
Сон давил на меня всё сильнее — тяжёлый, вязкий. Тело требовало отдыха, хотя разум ещё бурлил. Я решил, что пойду в поместье завтра утром.
«Может, представлюсь каким-нибудь оракулом или мико. Для убедительности буду использовать факты, которые я о них помню.».
Я вышел за городскую стену, нашёл укромное место среди пригорков и в несколько движений возвёл каменное убежище. Улёгся на холодном полу, закрыл глаза. Тишина давила на уши, но она была лучше, чем шум в поместье. Я прикусил губу от злости.
«Почему все так!.. Ладно, завтра. Всё решу завтра».
Сознание провалилось в темноту, оставив после себя только глухую, ноющую боль в груди.
Часть 2
— А-а-а, вот и ты! — ехидный и до боли знакомый голос прозвенел надо мной, разрывая ватную тишину. — В этот раз, я думал что тебя не найду, но ты не подвёл и пришёл туда, куда я и думал.
Огромное белое пространство с лёгким, стелющимся туманом и неестественно гладким, холодным полом. Ощущения тела были другими — это было не дряблое, жирное тело, как в прошлые разы. Это было моё тело. Тело Рудиуса.
Я поднял взгляд и увидел белую фигуру — манекен, прикрытый серой, мерцающей мозаикой.
— Эх-ха… — я выдохнул и поднялся в полный рост, чувствуя, как пятки касаются холодного пола. — Этого, стоило ожидать.
— Ожидать чего? — тут же кокетливо наклонился Хитогами, сложив руки под подбородком.
— Твоего хода. Ну и когда закончится эта уловка? Я что, опять под контролем Вита? — внутри появилась маленькая, хрупкая надежда.
— Эх… Ру-у-удиус, ты меня разочаровываешь, — он наигранно расстроился, даже плечи опустил. — Я думал, за столько лет нашей “дружбы” ты запомнил мои трюки. Хотя!?.. — он резко повеселел подпрыгнув на месте, и мозаика на его теле заискрилась. — Да, это в моём репертуаре. Дождаться, пока ты разгромишь всю мою «армию», отпразднуешь это со своими жёнами — и тут же всё у тебя забрать. О-о-о… — Он чуть ли не танцевал. — Какой же он гений! Мне даже завидно, что это не я сделал.
Он улыбнулся своей фирменной, гадкой улыбкой — той, от которой хотелось выбить ему зубы. А я пытался ухватиться за каждое его слово. Да, он может врать даже сейчас. Но мне нужна информация.
— Кто — он? — как бы невзначай спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Так ты его уже видел, — он сделал паузу на очередные «потанцульки», чтобы покружиться на месте. — Как же мне он нравится! Лжец. Манипулятор. А ещё у него получилось то, что не вышло у меня...
Ещё одна пауза — но уже такая, от которой у меня сжались кулаки, потому что я знал, что он скажет дальше.
— Он забрал не просто всех твоих жёнушек — он забрал всю твою семью, друзей и близких. Он забрал твою жизнь!
Я тут же попытался ударить его. Наотмашь, по этой наглой, белой роже. Но фигура манекена сместилась, будто на зажеванной плёнке, и мой кулак ушёл в пустоту.
От слов Хитогами обида разрывала меня на части. Потому что всё именно так, как он сказал. Ему подарила амулет Рокси. Он научил Сильфи магии. И он же… танцевал с Эрис на дне рождения...
Ноги стали ватными, а тело невероятно тяжелым, будто из него вытащили что то нужное, что то, на что я опирался все эти годы. Я упал на колени. Хотелось плакать, но тело в этом мире не позволяло — только сухая, жгучая боль в груди.
— Да, я думаю, я с ним подружусь, — продолжал злорадствовать Хитогами, глядя на меня сверху вниз.
Моё сознание, тонущее в отчаянии, пыталось зацепиться за любую нить. За что-то, что может помочь.
— Ты сказал, что он лжец и манипулятор? — я нашёл эту нить. Если всё так, то…
— Ага, — поддакнул он, видимо, ему и правда нравилась эта тема. — И ещё какой. Думаю, в разговоре с ним никто не сравнится…
Хитогами внезапно сел напротив, скрестив ноги.
— А ты к чему спрашиваешь?
«Нет! Этого нельзя делать! Первое правило компании Орстеда: "Не верь Хитогами!"»
— О-ох-х… — я выдохнул, понимая, что пожалею об этом. — Как думаешь, каковы мои шансы убедить жителей Фитоа и спастись самому?
— Ха-ха… — После моего вопроса Хитогами просто начал заливаться смехом. Сначала сидя, потом и вовсе лёг на пол, схватившись за живот.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Ой-ой! Ха-ха-ха! В каком же ты отчаянии, Рудиус! Ха-ха-ха! Неужели ты и правда просишь моего совета? Ха-ха!
Я просто сидел и пытался понять, правильно ли поступаю. С одной стороны, я должен спасти людей от катастрофы телепортации, но я не знаю, что делать с “ним”… С другой стороны, я знаю, что все мои близкие выживут и не пострадают — за исключением Зенит. Стоит ли рисковать? Или просто за оставшиеся два года добраться до севера Демонического континента и там встретить Эрис? А что, если он тоже перенесётся вместе с ней? А-а-а! Я снова запутался!
— Ха-ха… Ой-ой… — Хитогами вытер несуществующие слёзы, поднялся на четвереньки, а потом снова сел, уже серьёзнее. — Ладно, Рудиус, эта попытка была хорошая. Я думал, я сейчас умру.
— Ты закончил? — раздражённо спросил я.
— Да, — он вдруг посерьёзнел, и мозаика на его лице сложилась в пугающе прямую линию. — Как ты знаешь, одна из моих способностей — видеть варианты будущего. Хотя с учётом фактора сильной судьбы это мало что даёт, но…
Очередная пауза. Медленная, выверенная.
— Ты правильно поставил вопрос: "предупредить и выжить самому". Я не буду рассказывать, что я вижу, но тут и так понятно. Несмотря на то, что тебе вновь повезло с сосудом… он превратит тебя в кровавую взвесь сразу же, как узнает, что ты иномирец. А сделает он это буквально — как ты скажешь пару слов в его присутствии.
Я смотрел на Хитогами, не отрываясь, и не мог понять — врёт он или нет.
— А как он объяснит это остальным? Я же маленький мико-провидец, который пришёл всех спасти, — я уже знал ответ, но хотел услышать.
— Это выглядит так, будто я его фанат, но с его навыками и текущим доверием Бореасов… он сможет оправдать любой свой поступок. — Хитогами наклонил голову. — Да, я даже больше скажу: ему не обязательно убивать тебя на месте. Он сможет с тобой подружиться. Как и со всеми остальными. Но потом…
Я закрыл лицо руками и вновь попытался придумать что-то сам. Без его советов. Без его лживой, извивающейся помощи. В голове метались обрывки планов, фактов, дат, имён — всё сплеталось в тугой, болезненный узел.
— Можешь не закрываться, Рудиус. Я и так знаю, о чём ты сейчас думаешь.
Он намеренно сдавил голос до писклявого, издевательского фальцета — так говорят с детьми, когда хотят их унизить.
— «Как мне спасти людей Фитоа? Как мне вернуть доверие и отношение всех, кого я знал? Может, есть какой-нибудь способ вернуть всё… как было?»
На последней фразе его голос снова стал нормальным — глубоким, почти серьёзным. Это заставило меня убрать ладони от лица и посмотреть на него через призму собственного бессилия. Его лицо-манекен смотрело в ответ — без глаз, но с выражением, которое можно было прочитать как… сочувствие? Или насмешку?
— Сразу скажу: не верь мне. Я обманывал тебя много раз и обману снова. — Он сделал паузу, и белое пространство вокруг загудело, словно натянутая струна. — Но… как думаешь, у того, кто смог откатить время… у него есть возможность вернуть всё, как было?
Его вопрос повис в воздухе, тяжёлый и липкий, как смола. Я услышал. Я понял, о чём он. И да, он может врать. Но сейчас это звучало абсолютно логично.
— Я не буду давать план победы, — продолжил Хитогами, и его мозаичное тело слегка пульсировало в такт словам. — Но я и не хочу, чтобы ты умер так быстро, пытаясь спасти незнакомых тебе людей. Подожди свою Нанахоши. Объединитесь потом с Орстедом. И может…
— Зачем тебе это?! — я перебил его, не выдержав. Голос сорвался на крик.
— М?.. — он наклонил голову, и в этом жесте было столько наигранного недоумения, что захотелось ударить его снова. — Я вновь увижу, как у тебя всё налаживается. Как ты обретаешь надежду. А потом… либо он всё разрушит, либо я постараюсь в этот раз… — его голос начал превращаться в эхо, удаляясь, расплываясь, теряя форму.
И я проснулся.
Холодный пот по спине, каменный потолок надо мной, глухая ночь за стенами убежища. Сердце колотилось так, что я слышал его удары в висках. Я лежал, глядя в темноту, и перебирал в памяти каждое слово.
«Подожди Нанахоши».
«Объединитесь с Орстедом».
Радужные облака, ещё секунду назад бушевавшие в небе, сжались в одну ослепительную точку. А затем молниеносно, с неестественным скрежетом, изверглись вниз, превращаясь в колонну белого света. Она неумолимо расширялась, стирая всё на своём пути.
Ро.
Золотые поля пшеницы, на которые я смотрел из окна.
Мельницы на холмах, чьи крылья вечно вращались на ветру.
Буэна. Дом, в котором я учился ходить второй раз. Комната, где я учился с Рокси. Кухня, где Лили готовила пироги, от запаха которых у меня текли слюни. Дерево где мы играли с Сильфи.
Я зажмурился на секунду, но даже сквозь веки видел этот свет.
Волна продолжала идти — ровно, методично, пока не остановилась в сотне метров от меня. И рассыпалась, оставив после себя идеально ровный круг, площадью в целый регион.
Я сжал пальцами холодную, влажную землю, возвращая себя в настоящее.
Два года. Я перебирал тот разговор с Хитогами сотни раз. Каждое слово, каждый смешок, каждую паузу. И всё равно не знал — врал он или говорил правду…
— Ну, — я встал, отряхивая колени от налипшей земли и мелких камешков — Пора встретить Нанахоши.
Конец Первого Тома.
Для вас писал IGNIS(sanyshyrik)
Продолжение Следует…