Глава 9
Я сидел уже не на корнях нашего дерева, а на изящной, искусно выгнутой скамейке под небольшим навесом – творении моих рук, воздвигнутое рядом с тем самым деревом между нашими с Сильфи домами. Сидел и мысленным усилием гасил порывы ветра, рождавшиеся от ее неудачных попыток сжать воздух, подражая мне.
Мы давно миновали этап базовых безмолвных заклинаний – создать что-нибудь и запустить на скорости. Она освоила даже мультикаст из двух простых эффектов. Уже целый год мы бились над сжатием – воздуха, земли, воды. Пару раз я даже позволил ей, под своим строжайшим контролем, прикоснуться к заклинанию Святой ступени воды. Что сказать... По меркам обычных магов этого мира, Сильфи – безусловный гений. По сравнению со мной... Ей еще есть куда расти. Ей не хватало того самого, врожденного или приобретенного, контроля над огромными объемами энергии, той точности на больших дистанциях.
Что до меня... За два года, прошедшие с того инцидента с Полом, я почти не развивал боевую магию. Вся моя практика сводилась к исцелению во время наших вылазок в «Лес Буэнa» – да, теперь так все называли тот возрожденный пустырь – и... другой магии. Ммм... Магии созидания? Творения? Не знаю, но это было нечто иное, чем стандартная магия земли, способная лишь на возведение стен и метание каменных снарядов. Возможно, Императорская или Божественная ступени открывали нечто подобное, но я таких примеров не знал. Я же, через создание материи и придание ей формы, мог творить вот такие скамейки, заборы, башни...
Но все это было детскими игрушками по сравнению с тем, что я достал из кармана. На ладони лежала монетка. Маленькая медная асуры. Герб на ней был отчеканен с безупречной четкостью, края – идеально ровный круг. Единственный ее недостаток – при стандартной толщине, она была раз в пять тяжелее настоящей монеты. Но это с лихвой компенсировалось ее цветом. Нет, это была не медь. Это все тот же странный, сверхплотный материал, из которого был сложен мой забор. Черный, поглощающий свет базальт. Я просто... научился менять его цвет.
Ха-ха-ха... – сухой, беззвучный смешок вырвался у меня внутри. – Я просто научился менять его цвет...
Я так громко рассмеялся от абсурдности этой формулировки, что Сильфи отвлеклась от своих упражнений и с легкой тревогой посмотрела на меня. Чтобы она не подумала, что смеюсь над ее стараниями, я успокаивающе махнул рукой.
– Все в порядке, – сказал я, сжимая монету в кулаке. – Просто кое-что вспомнил. Можешь отдохнуть пока.
Она с облегчением выдохнула, и ее лицо озарила счастливая улыбка. Она подбежала к качелям, которые я тоже когда-то повесил здесь, и раскачалась, наслаждаясь передышкой. А я разжал ладонь и снова уставился на медное отражение солнца в своем «творении».
«Просто» да? Да ни хре... не просто. Вообще не просто. Я даже начинаю думать, что зря потратил на это уйму времени. Единственное мое утешение – факт, что я этого действительно добился. Это не то же самое, что сделать несокрушимый кирпич или зажечь мини-солнце. Хотя затраты манны были, пожалуй, сопоставимы... Ну, я немного преувеличиваю.
Все началось с, казалось бы, гениальной идеи: «А что, если я создам тяжелую монету с плотностью золота и покрашу ее в золотой цвет?» Не вышло. Во-первых, золотую монету асуры мне никто не дал. Обидно – будто я собирался ее потратить или съесть. В итоге вдохновлялся я убогой медяшкой, и тут начались мои мучения.
Создать идеальный круг нужной плотности – легко. Пусть я и промахивался с итоговым весом чаще, чем хотелось бы. Проблема была в цвете. Он выходил либо грязно-серым, либо угольно-черным. Казалось бы, чего проще: думай о «цвете», о «радуге», о «крыльях бабочки» и вливай побольше манны – авось, получится. Но не происходило почти ничего. Монета меняла форму, плотность, размер, детализацию герба... но оставалась черной.
И вот тут мы подходим к решению. «Крылья бабочки»... Дифракционная решетка. Невероятно маленькие, микроскопические бороздки на поверхности. Меняешь расстояние между ними – и меняется длина отраженной световой волны, а значит, и цвет. Когда создаешь что-то большое – энергия улетает рекой. Когда создаешь что-то очень-очень маленькое – энергия улетает водопадом. А тут я решил прикоснуться магией к наноуровню. Хорошо еще, что это фэнтезийное средневековье, и мне не нужен электронный микроскоп, чтобы видеть каждую бороздку.
В голове я перебрал все возможные образы, всю известную мне информацию об изменении цвета через поверхностную структуру. Направлял чудовищные, сконцентрированные потоки энергии, чувствуя, как «магические руки» дрожат от напряжения. Итог – сундук, наполненный оплавленными черными кружками-неудачами, и одна-единственная монета в моей ладони, которая под прямым углом к свету давала... чистый желтый цвет.
Да, именно что под прямым. Стоило ее чуть наклонить – и она начинала переливаться всеми цветами радуги, как опал. Я сидел в ступоре минут тридцать, просто вращая этот кругляш в пальцах и наблюдая за игрой света.
– Я что, тупой? – наконец выдавил я. – Мне был нужен постоянный цвет для подделки монет, а не красивая блестяшка!
– Ладно, ладно... В принципе, можно делать ювелирные украшения. Но это не то. Их еще нужно кому-то продать, а это лишние затраты времени.«Дифракционная решетка» не сработала для моей цели. Значит, переходим к плану Б? Надо было сначала подумать, а уже потом браться за дело. Черт. Это будет еще сложнее…
«Фотонный кристалл». Звучало как термин из научной фантастики, а по сути был усложненной версией решетки – уже не просто бороздки, а целая сеть из микроскопических наностолбиков. Контроль и затраты манны взлетели в разы, и всплыла еще одна фундаментальная проблема. При манипуляциях на таком уровне монета не только светилась – она накалялась. Очередной кругляш просто расплывался лужицей на моем «верстаке», вынудив меня эмпирическим путем вывести минимальную плотность, при которой материал хоть как-то держал форму.
После одного прожженного насквозь пола и основательно закопченного потолка на моей ладони наконец лежала еще теплая монета. Тяжёлая, с идеальным, глубоким металлическим блеском чистого золота. Я тут же, почти на автомате, куснул ее – не чтобы проверить на зуб, а просто от переполнявших чувств. Это же золотая монета.
Я посмотрел на свое творение, и внезапная, бешеная ярость захлестнула меня.– Да зачем я вообще тут стараюсь?! – выкрикнул я, с силой швыряя монету в стену. Звонкий удар отозвался эхом в тишине. – Зачем я пытаюсь творить магией, которую за всю историю этого мира использовали только для уничтожения?!
Я сжал кулаки так, что кости затрещали, стиснул зубы до боли. От гнева в глазах на мгновение потемнело. Воздух вокруг затрепетал, сгустившись, а пламя масляной лампы вспыхнуло ослепительно ярко. С трудом взяв себя в руки, я тяжело выдохнул и подошел к монете. В месте укуса и удара о стену идеальный желтый цвет сменился знакомым, уныло-черным.– Даже при исходной плотности материала наноструктура остается хрупкой, – пробормотал я с горьким осознанием. – Мне нужно... нужно усилить ковалентные связи в поверхностном слое. Черт. Я думал, магия сделает это сама по себе... Ладно. Просто сделаю перерыв и заново создам монету.
Сейчас, спустя время, я вновь любовался своей «медяшкой», лежавшей на ладони. Аккуратно, словно хрупкое яйцо, я положил ее в специально созданный каменный контейнер. Потом встал и взглянул на белую скамейку, где я сидел. На ней остались четкие следы – “краска” стерлась, будто по ней прошлись наждачной бумагой.– Тяжело... Тяжело… Мне просто не хватает фундаментальных знаний о магии этого мира, и я пытаюсь компенсировать их обрывками памяти из прошлого и своим... «талантом».
Я поднял голову и посмотрел на север, где за лесами высились величественные, покрытые вечными снегами пики.– Университет Раноа в Городе Магии Шария... Или Милишион с его барьерами и школой исцеления...
Взгляд сам перевелся на Сильфи, которая беззаботно раскачивалась на качелях, на ее лицо озарено счастливой улыбкой.– Хм, – мысленно усмехнулся я. – Вот у кого точно есть все необходимое для счастья прямо здесь.Поймав мой взгляд, она радостно помахала мне рукой.
Что ж, – отложим академические амбиции на потом.