Интерлюдия. 8 Взгляд Первого.
Я вдохнул холодный, стерильно чистый воздух и осмотрелся. Серое небо и облака до самого горизонта. И бесконечные поля белоснежных лилий, колышущихся на невидимом ветру. Красиво.
Но, всмотревшись внимательнее, я заметил белые провалы — участки, где цветы истончались, превращались в призрачную дымку, а земля под ними серела и трескалась. «Острову всё хуже и хуже. Хотя Второй выглядит бодро». Он, как обычно, сидел возле центрального древа, полностью погружённый в поддержание этого места — его лицо было бледным, но сосредоточенным. Я начал вливать ману в иссохшую землю, замечая, как его черты чуть светлеют, а белые провалы замедляют свой рост.
Я подошёл ближе и сел прямо на землю, скрестив ноги.
— Ну и почему? — это был Третий. Он не сидел на месте, метался по поляне, как зверь в клетке.
— Что — почему? — уже раздражённо переспросил я, хотя прекрасно понял, о чём он.
— Почему ты его не убил?! — Третий почти выкрикнул это, его голос эхом разнёсся над лилиями. — Ты единственный из нас, кто может сделать это напрямую! — он остановился, сверля меня взглядом. — Ты же знаешь, как трудно Пятой нас перемещать! И я говорил, как быстро он развивается!
Я ничего не говорил. Просто ждал, пока он остынет. Заодно передал меч Четвертому — тот принял его с благодарным кивком и принялся осматривать, поглаживая лезвие.
— Да дай ты уже ему сказать! — лениво протянул Шестой, даже не приподнимаясь со своего места — он лежал на спине, глядя в серое небо.
— Ну мы же планировали! — Третий не успокаивался.
— Мы планировали взглянуть на него глазом магических потоков, чтобы оценить резервуар маны, — вставил своё слово Второй, не открывая глаз. — И проверить твою догадку.
— Я уверен на все сто, что это он! — Третий ткнул пальцем в землю.
— Кто? Злобный тиран из твоего мира, который убил сколько… более ста миллионов людей? — подливая масла в огонь, съязвил Четвертый, отрываясь от меча.
— ЗАТ-КНИСЬ! — Третий развернулся к нему. — Смысл мне врать насчёт его грехов?!
— Да потому что ты буквально говоришь о другом человеке, — не выдержала Пятая. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Пока что единственное, что сходится — это то, что он не избавился от Амброзии. — Она снова привела главный факт в споре, тот самый камень преткновения. — В остальном… он просто реинкарнатор, который старается. У которого есть свои внутренние проблемы. Но он не демон в теле ребёнка.
— Да как же ты его защищаешь! — Третий снова взвился. — Может, ты тоже из «Олимпа»?
Он наступил на те же грабли. В очередной раз.
Пятая молча выкинула в его сторону руку — и Третий будто ушёл под землю в белой вспышке.
— Куда на этот раз? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Четвертый.
— Святая Земля Меча, — спокойно, но с довольными нотками в голосе ответила она. — Пусть помёрзнет.
— Так что насчёт количества маны? — это снова был Второй. Он наконец открыл глаза и посмотрел на меня.
— Труд… — я наконец снял маску, устало потёр переносицу. — Трудно сказать. В магическом зрении он светятся так же, как ты.
— Но? — он склонил голову, ожидая продолжения.
— Но… под конец нашего «разговора»… — я усмехнулся, вспоминая всю ситуацию. — Было отчётливое чувство, будто меня сейчас ударят Императорской ступенью.
— Императорская в восемь лет?.. — Второй задумался, сравнивая. — Маловероятно… А что насчёт?.. — он кивнул в сторону пустого стула Третьего.
— Тут он прав, — спокойно подтвердил я, глядя на белые провалы. — Но лишь отчасти. Да, если бы не рекомендации Третьего, он бы уже знал многое. С ним невозможно говорить в том плане, что его навыки ближе к чтению мыслей, чем к разговору. — Я сделал паузу, припоминая его монолог.
— М-м, профессиональный переговорщик, — пожал плечами Четвертый. — Со Вторым тоже так было первые месяцы. А может, даже и сейчас, ха-ха.
— Это не делает из него злодея, которого нужно срочно убить, — подметила Пятая.
— А учитывая количество энергии и специализацию сосуда на магию… — начал Второй.
— Это даёт нам ощутимую прибавку к выживанию, — озвучил я общую мысль, которая витала в воздухе.
— А может, даже больше… — закончил Шестой, и в его ленивом голосе впервые прозвучала заинтересованность.
Я посмотрел на белые провалы, которые постепенно, очень медленно, но начинали затягиваться. И подумал, что, возможно, этот “ребёнок" — не худшее, что случалось с нашим островом...
Часть 1
После разговора с Филиппом я зашёл к себе в комнату забрать подарок для Эрис. Кожаный чемодан, позаимствованный с гардеробной, лежал на кровати — я взял его, ощутив приятную тяжесть. Затем направился в малую гостиную.
Гислен стояла в углу — невозмутимая, готовая к любому развитию событий, но менее взволнованную, чем при шуме от нашего “гостя”. Саурус спал на диване, раскинувшись во весь свой немалый рост, Хильда сидела в кресле напротив, сложив руки на коленях. Эрис же, заприметив меня, устремилась грозным шагом, не убирая рук с боков.
— Рудиус! — она была явно возмущена тем, что я отправил её в комнату, как маленькую девочку.
— С днём рождения, Эрис! — в очередной раз сказал я фразу, от которой мне становилось теплее где-то в груди, и открыл перед ней кожаный чемодан.
— Ч-что… — и снова мне удалось остановить гнев Эрис на полпути.
Внутри лежал мой второй подарок.
Абсолютно чёрные наручи. Именно что абсолютно — создавалось ощущение, что в пространстве сделали дыру, причудливой, изящной формы. Эрис подошла ближе, приподняла один — он немедленно развернулся на четыре сегмента, соединённые тёмной, почти бархатистой кожаной основой.
«Пожалуй, сложнее этого только спина Эдона. Я начал их разрабатывать ещё до приключения с вепрем».
Кожаная четырёхсегментная основа, форма пластин Rigid Miura-ori — одна из лучших в оригами для создания рёбер жёсткости. Плоская пластина той же массы прогнулась бы под ударом, как лист бумаги. Но складки Миуры превращают броню в пространственную ферму — каждый изгиб работает как подкос моста, распределяя нагрузку и не давая конструкции сложиться.
Верхнее покрытие — плотно прижатые друг другу основанием пирамидки с высотой в 1500 нанометров и расстоянием между вершинами в 400 нанометров. Меньше длины световой волны: попадая на поверхность наручей, свет отскакивает бесконечное число раз и гаснет.
Материал на том же уровне — вспененный базальт с текстурой сот, заполненный металлом.
Статическое сжатие: двести пятнадцать мегапаскалей. Грузовой Boeing, ювелирно приземлённый всей массой на площадь наруча — каменный пол под ним треснет, земля просядет, а базальтовые соты этого даже не заметят.
Динамический удар: Около тридцати тысяч джоулей. Молот, летящий со скоростью курьерского поезда или автомобиль весом в полторы тонны, упавший с десятого этажа и приземлившийся углом бампера, точно на наруч.
Да, руку обычного человека при таких нагрузках превратило бы в кашу. Но в сочетании с боевым духом...
Эрис просто стояла и проводила пальцами по поверхности, пытаясь понять, от чего идут такие ощущения — металл под подушечками пальцев казался сухим, тёплым и невероятно нежным, как дорогой плотный бархат, но при малейшем нажатии кожа намертво цеплялась за невидимый рельеф, а пальцы отчетливо пересчитывали острые, как бритва, ломаные грани оригами-складок. Из-за кожного жира цвет в местах прикосновений слегка смазывался, микро-пирамидки забивались, и абсолютная чернота уступала место тусклому серому блеску базальта, но она этого не замечала. Всё её внимание было поглощено чёрными пластинами, которые с каждой секундой казались всё загадочнее.
— Давай помогу надеть, — сказал я.
Она лишь молча кивнула, приоткрыв рот.
Я взял у неё первый наруч — весом всего в пятьсот граммов, несмотря на всю свою прочность, — и аккуратно надел на её левое запястье, плотно затягивая ремешки. Кожаная основа, мягкая и прочная, легла по руке, как влитая. Затем второй — на правую. А следом, на левую ладонь — тонкую кожаную накладку со вставленным туда начальным камнем для посоха, который я купил заранее.
Передо мной была Эрис. Уже без надоевших туфелек и длинных перчаток, с распущенным алым хвостом, рассыпавшимся по плечам, и в моих наручах, которые она продолжала поглаживать, не отрывая от них гипнотического взгляда. Кончики пальцев скользили по граням, изучая каждый изгиб, каждое ребро жёсткости.
«Ну и зачем я устраивал то приключение, если такого эффекта можно добиться просто вещью? Ха-ха… Ну ладно. Не просто вещью… Надо будет в следующий раз из черного базальта попробовать».
— Они невероятны, Рудиус, — раздался голос Гислен. Она незаметно подошла поближе и внимательно осмотрела наручи с профессионализмом человека, знающего толк в оружии и защите. — Я никогда не видела такой брони.
Затем, смущённо скосив глаза на пальцы Эрис — на которых красовалось кольцо, что недавно было у самой Гислен, — зверолюдка быстро ретировалась обратно в угол. «Ну, вроде у зверолюдей вообще нет такой традиции…»
— Тебе нравится? — спросил я.
— А? — Эрис будто вышла из транса. Её брови дёрнулись, она попыталась собраться с мыслями. — Эта… Эта…
Ещё пара секунд на обдумывание, и её бровки нахмурились.
— Этим у тебя не получится отвлечь моё внимание! Что там такое было, что нас нужно было загонять сюда?!
«Ого…» Я чуть не сел там, где стоял. «Это она от кого набралась?..»
Мой взгляд метнулся к Хильде, которая сидела в кресле с непроницаемым лицом. Потом я припомнил, сколько раз уже проворачивал этот трюк… Ладно, история у меня уже готова.
— Я как раз собирался рассказать, — быстро выпалил я. — Это был вор. Он украл меч Альба. Я не смог его остановить.
Баац!
Мне прилетела оплеуха — звонкая, с размаха. Край наруча, которым Эрис случайно или нарочно зацепила меня, с лёгкостью рассёк лоб. Кровь потекла по переносице, и я заморгал.
— Ты можешь говорить нормально, Рудиус?! — выкрикнула Эрис, и от её крика Саурус, до этого мирно храпевший, перестал издавать звуки.
— Да я не знаю! — оправдывался я, потирая лоб рукой, на котором уже не было царапины. — Кто-то сильный забрал меч. Я не решил с ним драться, потому что мы могли снести поместье!
— Пф! — фыркнула Эрис. — А надо было меня с собой брать!
Она хотела встать в свою привычную гордую позу — руки на груди, подбородок вверх, — но наручи глухо стукнулись друг о друга, сбивая весь эффект. Она мельком посмотрела на меня, заметила, что я улыбаюсь, чуть покраснела — и опустила руки.
— Да… мне нравится, — тихо сказала она, снова поглаживая чёрные пластины. — Они невероятны.
На этом очень насыщенный и непредсказуемый день рождения подошёл к концу.