Часть 1
С момента отъезда Рокси минула неделя. Целая неделя, а я все еще ощущал себя магическим инвалидом. Если быть точным, я был похож на виртуозного хирурга, у которого внезапно начали дрожать руки. Если приложить невероятное усилие и сконцентрироваться до головной боли, я мог совершить одно-единственное, отточенное движение – создать простой водяной шар, поднять с земли камень. Но мультикаст? Сверхсжатие воздуха? Это было пока за гранью. Ощущение утраченной мощи, будто ампутированной конечности, начинало давить на психику, нагнетая тихую панику. Но, поскольку «выздоровление» всё же шло – сегодня я мог чуть больше, чем вчера, – я изо всех сил старался не поддаваться отчаянию.
Обычные, базовые заклинания стали моим спасением. Они работали стабильнее день ото дня, возвращая хоть какую-то уверенность в себе. Как физиотерапия для магического тела.
Была и еще одна, хорошая новость. Мой «источник» – то самое титаническое хранилище маны внутри – не пострадал абсолютно. Он все так же пульсировал бездонной, немыслимой силой. Я давно перестал отслеживать его рост, просто потому, что не мог его «обхватить», прочувствовать до конца, а уж тем более – задействовать в заклинании. Если сравнивать его с моими «катализаторами» – что управляют потоками энергии, – выходила нелепая картина: слон, пытающийся балансировать на дрожащих ножках-спичках. И эти ножки сейчас отказывались слушаться.
Седые, как пепел, волосы – живое напоминание о перегрузке – понемногу начали возвращать свой цвет. Я хорошо помнил, как Зенит, увидев меня впервые после возвращения, чуть не присела от шока, схватившись за грудь. Но Рокси тогда же успокоила ее, заверив, что это явление временное. И это меня искренне радовало. Слишком уж долго, целую вечность в прошлой жизни, я носил седину – седину стресса, власти и усталости. Наблюдать, как они потихоньку темнеют, становилось маленьким, но важным символом исцеления.
Сидя во дворе, я чувствовал как солнце грело спину, но внутри царила прохлада легкого разочарования. Я не отрываясь смотрел на осколки некогда прекрасного бордового кристалла, разложенные на куске ткани передо мной. Вместо того чтобы творить привычную магию земли, я пытался заставить ее сделать нечто иное. Зачем? – Хочу починить его. Воссоздать структуру, вернуть ему целостность. Но пока ничего не выходит.
С одной стороны, сама суть магии, тот самый механизм внутри моего тела, казался простым: преобразовывать чистую энергию в материю. И что, казалось бы, мешает вместо базовых, «примитивных» стихий создавать любой элемент таблицы Менделеева? Любой сплав, любой кристалл? Но на выходе получалась лишь та же земля, та же пыль, тот же камень. С другой стороны, я ведь уже доказал, что могу пойти дальше: при колоссальных затратах манны я сжимал и трансмутировал ту же землю во что-то иное – в тот черный, сверхплотный базальт. Значит, контроль на атомарном уровне теоретически возможен. – Эх, на словах-то все легко. Но на деле...
А на деле мой мозг, одним непрерывным потоком, лихорадочно перебирающий все известные образы и схемы атомных решеток, напоминал процессор. А мои «магические руки» пытались играть на органе, у которого сейчас половина клавиш западала, а педали отваливались.
Я посидел так еще минут пять, в тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц. В конце концов, с тихим стоном я дотронулся до кожи виска, затем до медальона, но ничего не произошло. Собрав все осколки в платок, отнес этот маленький узелок к своим вещам – к книгам Рокси и мечу отца – положив его рядом. Настроение было прескверное, кислое, как незрелый лимон. В голове стоял гул от бесплодных усилий.
Нужно проветриться. – Мысли потянулись к свободе. – Интересно, отпустят ли меня одного за ворота? Погода-то какая... Я поднял голову, вглядываясь в безмятежную синеву неба над Буэнэ. После недели затворничества и магической немощи, простой выход за пределы двора казался путешествием в неизведанное.
Часть 2
Я подошел к Зенит, склонившейся над моей зимней курткой. Иголка мелькала в ее ловких пальцах. Я привычно потянул ее за подол, чтобы привлечь внимание.
– Мам, я хочу погулять. Можно мне на улицу, за ворота? – спросил я своим самым безобидным, детским голоском.
Она повернула голову, и на ее лице застыло выражение легкого, немого недоумения, будто она услышала вопрос на незнакомом языке.– А...? – было все, что она смогла издать.
– Неужели для нее настолько необычно, что я просто хочу выйти погулять? Что ж, тогда придется добить.
Я сделал свои глаза чуть шире, добавив в них нотку наивной надежды.– Может, подружусь с кем-нибудь... помимо учителя. И мы будем вместе играть.
Эффект был мгновенным, как щелчок выключателя. Тень недоумения на лице Зенит рассеялась, уступив место сияющему, почти торжествующему пониманию. Она, видимо, вспомнила, что у нормальных пятилетних детей есть друзья, а не только магические учебники.
– Да, конечно, Руди! – ее голос зазвенел радостью, и она заговорила быстро-быстро, словно боялась, что я передумаю. – Только будь осторожнее и вернись до темноты!
Не успел я кивнуть, как она, словно желая немедленно поделиться великой новостью с миром, сорвалась с места и побежала искать Пола. Я же, не дожидаясь дальнейших наставлений, вышел за дверь, оставив позади ее счастливые возгласы.
Из вещей на мне была лишь обычная одежда да медальон Рокси – тот самый зеленый трилистник. Я не снимал его с тех пор, как она уехала. Прохладная гладкость камня на коже стала своеобразным якорем, тактильное напоминание, помогавшее собрать разбегающиеся мысли. Посох был сломан, книга о растениях – слишком тяжела для простой прогулки. – Надеюсь, маг-звери в округе не успели расплодиться после того... Ладно, я ненадолго. Просто продышаться. Без мыслей о магии, без попыток починить кристалл. Просто... побыть.
Часть 3
Прогулка под ласковым солнцем и вправду делала свое дело. Свежий воздух и смена обстановки понемногу развеивали мрачные мысли. Я прошелся по деревне, заглянул к паре соседей и по их просьбе исцелил ушибленные пальцы и начинающуюся простуду. В благодарность мне сунули в руки теплый, душистый хлеб и пару румяных яблок.
Бродя дальше, я вышел к ручью, за которым шумело золотое море пшеницы. И тут из-за очередного холма донеслись восторженные, но слишком громкие и злые детские крики.– Во что-то играют? – пробормотал я про себя. – Может, пойти присоединиться? Ха-ха...
Перевалив через холм, я увидел сцену, столь же банальную, сколь и… Неприятную? Три мальчишки, краснолицые от возбуждения, с азартом закидывали комьями грязи четвертую фигуру. Игра была проста и «жизненная» – «закидай грязью того, кто слабее и не похож на тебя». Их жертвой была... – М? Это же дочка Лавса – Хрупкая, испуганная, она пыталась закрыться, а из-под капюшона виднелось длинное, заостренное ухо.– Ммм, если я сейчас вмешаюсь, она и в будущем будет ждать, что кто-то придет и спасет. – Пока я думал она повернулась в мою сторону. – О... Она меня заметила. Значит, может рассказать Лавсу, что я видел и не помог. Или промолчит, как молчит сейчас под градом грязи. Лучше не рисковать репутацией. Избить детей магией? Рокси похвалила бы за такое? Попробую обойтись без нее.
Я начал спускаться с холма. «Обстрел» тут же прекратился. Троица замерла, уставившись на меня.– Молодцы, что сразу остановились, – сказал я. Детской маски на лице не было – лишь холодная отстраненность, которую не мог скрыть даже тембр голоса. – Надеюсь, вы пони...Самый крупный из пацанов, Сомар, перебил меня, его лицо исказила злая гримаса:– Что тебе нужно, сын рыцаря? – Слово «рыцаря» он выплюнул с таким презрением, что оно повисло в воздухе. Вместо грязи его пальцы сомкнулись на небольшом, но остром камне.
– Мммрх... Ладно, еще одна попытка.– Прекращайте ваше баловство, – голос прозвучал ровно, но с нарастающим давлением. – Она такой же ребенок, как и вы...
– А может, он тоже демон! – пронзительно взвизгнул тот, кто громче всех кричал про «Супардов». – Посмотрите на его волосы!
И тут во мне что-то щелкнуло. Холодный, знакомый азарт затмил раздражение.– Оо, да чего я вообще с ними заморачиваюсь? Пусть воспитанием и нормами морали занимаются их родители. А я... я немного повеселюсь.
На моем лице на мгновение отразилась давно забытая гримаса – смесь тщеславия и превосходства.– Демон? – тихо переспросил я, и в голосе зазвучала ледяная усмешка. – О, вы даже не представляете, кто я.
Со вздохом, я поднял руку, в изящном, указательном жесте. Легкий импульс манны – и... Срыв, затем снова и снова срыв заклинания, мысль стыда от комичности происходящего разожгла злость, а с ней концентрацию. – Ну же… Сработай… – Вдох-выдох и невидимый кулак воздуха ударил в грудь всем троим. Дети шлепнулись в грязь, в которой только что копались. Следом – два быстрых, отточенных импульса, на той же волне злости: вода из лужи обрушилась на них мутным потоком, а земля под ними вздыбилась, окончательно заляпав их с ног до головы липкой, холодной жижей. Магия была не точной, медленной и кривой, но для них хватило.
Восторг и «праведное» рвение на их лицах сменились шоком, а затем – оглушительным, захлебывающимся ревом. Плач и вой. Они, путаясь и падая, бросились наутек, оставляя за собой грязные следы.
Я слушал их удаляющиеся крики, впитывая эту какофонию. И с удивлением обнаружил, что мое настроение, снова стало отличным. В груди приятно потеплело, а на губах играла легкая, безразличная улыбка. Не то чтобы, страдания детей, приносят мне удовольствие, но испугать их магией, было как минимум забавно.
– Фух, хорошо что у него был камень, а не карманный арбалет.
Я развернулся к девочке, и на моем лице, словно по мановению волшебной палочки, расцвела самая невинная и безобидная улыбка, какую только могло выдать это тело. Нужно было сменить гнев на милость, чтобы не напугать ее еще сильнее.
– Привет, – мягко сказал я, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Мой взгляд на мгновение скользнул по ее лбу, скрытому под влажными зелеными прядями. – Как тебя зовут?
– С-с... Сильф... – прошептала она, сжимаясь в комок.
– Ну же, – ободряюще сказал я, – всегда говори громко и четко, чтобы тебя все смогли услышать.
– Сильфиетта! – выпалила она почти выкриком и тут же смущенно опустила голову, уши под капюшоном заметно порозовели.
– Сильфиетта... Чисто эльфийское имя. Красивое.
– А я Рудиус, – представился я и по привычке протянул ей руку для приветствия. Она протянула мне свою, но взглянув на неё, испачканную в грязи, смущенно отдернула.
– М-м... Приятно познакомиться, – пробормотала она почти шепотом, пытаясь оттереть засохшую грязь.
– Почему просто не убежала? – спросил я, глядя на ее испачканную одежду.
– Я не могла... – она слегка отодвинулась, и я наконец увидел, что все это время она телом прикрывала небольшую плетеную корзинку, аккуратно прикрытую льняной салфеткой.
– А, – я понимающе кивнул, и на моем лице появилась снисходительная, одобрительная улыбка. – Ты папин обед защищала.
– Интересно, Лавс в курсе, что его дочь здесь недолюбливают? Хотя, глядя на нее, сомневаюсь, что она часто выходит из дому. Но все равно... найти друзей с таким цветом волос в средневековом мире, где ходят страшилки о Супардах...
– Ну ты и грязнуля, – сказал я, переключаясь на практические задачи. – Давай наклони голову.
– Э...? – она снова выглядела растерянной.
– Не бойся, – мягко настоял я.
Она послушно наклонила голову вперед, и я создал над ней теплый, нежный поток чистой воды, смывая комья грязи с ее волос и капюшона.– Закрой глаза, и если будет горячо – сразу скажи.
Первый момент сопровождался удивленным писком, но вскоре она привыкла к приятному теплу. Пока вода струилась по ее волосам, мои пальцы осторожно, будто случайно, провели по ее лбу, ощупывая кожу.
– Не знаю, какие камни бывают у Супардов, но большого и красного тут точно нет. Только гладкая кожа.
Когда ее голова и руки были чистыми, я наконец аккуратно пожал ее маленькую, еще влажную ладошку.– Ни следа «Боевого Духа» или какой-либо иной силы. Просто обычная, хрупкая маленькая девочка.
– С-спасибо... – снова прошептала Сильфиетта, но в ее глазах уже было меньше страха.
– Пожалуйста, – улыбнулся я и встал, отряхивая колени. – Ну что, пошли к твоему папе? Провожу тебя.
Я переложил душистый хлеб, подаренный соседями, в ее корзинку, а румяное яблоко вручил ей прямо в руки. Но она не стала его есть, а бережно уложила его рядом с хлебом.
– П-почему ты мне помогаешь? – тихо спросила Сильфиетта, не поднимая глаз.
– М? – я удивился, приподняв бровь.
– Если будешь со мной общаться... то никто больше не будет с тобой дружить... – закончила она фразу почти шепотом, но я понял.
– Ха-ха... Какая трогательная забота о моей социальной жизни.– Я сам выбираю, с кем мне дружить, – сказал я вслух, пожимая плечами. – И те трое точно не входят в мой список. – Затем я добавил с легкой, почти незаметной манипуляцией в голосе: – Если ты будешь со мной дружить, этого будет вполне достаточно.
Я остановился и посмотрел на нее с таким явным, немым вопросом, что его невозможно было не понять.
Сильфиетта замерла, ее большие глаза широко распахнулись.– Д-дружить? – переспросила она, и на ее щеках выступил румянец. – Д-да... Хорошо... – И тут же, смутившись собственной смелости, она попыталась втянуть голову в плечи, словно черепашка, желая спрятаться в свой капюшон.
– Как же с ней... просто. Это не родители, с их ожиданиями. Не Рокси, с ее тайнами и грузом знаний. И уж тем более не члены Совета, с их вечными интригами. Гори они синим пламенем.
– А ты не знаешь, почему у тебя такие волосы? – спросил я, указывая на ее пряди. – Может, у мамы они тоже зеленые?
– Мм, мм, – она помотала головой из стороны в сторону. – Мама – человек. А папа сказал, что в наших предках есть кровь зверо-человека.
– Человек, эльф и примесь зверо-человека... Интересная генетическая комбинация. Взять бы образцы крови у всей семьи и прогнать через лабораторию.
– А у тебя почему такие волосы? – ее вопрос прозвучал неожиданно, но уже гораздо увереннее.
– Хм. И что ей ответить? Что я реинкарнированный “Глава”, перегрузивший свою систему? Ладно, с ней можно проще.– Когда много используешь магию, – сказал я, проводя рукой по своим все еще светлым прядям, – волосы иногда меняют цвет. Становятся белыми.
Ее глаза загорелись робкой надеждой.– А если я... буду много пользоваться магией... – начала она.
– Это проблему не решит, – мягко, но твердо прервал я ее.– Белые волосы вместо зеленых... Это сработает только при полной смене окружения, где тебя никто не знает. А здесь... здесь ты останешься той же девочкой-демоном, только седой.
– Ммм... – она погрустнела, но буквально через мгновение ее лицо снова озарилось – на этот раз идеей. – А ты... ты сможешь научить меня этой штуке? Когда горячая вода из рук? Я бы... я бы тогда помогала маме на кухне.
– Научить тебя? – я намеренно задумался, давая себе секунду на размышление.– Она не Рокси, опытный маг. И не я, с моим «особым» телом. Как раннее обучение магии повлияет на ее? Сможет ли она постичь безмолвные чары, если я буду объяснять достаточно четко? Сможет ли она... заменить... Мысль оборвалась, не желая формулировать себя до конца.
– Ну пожалуйста, – Сильфиетта посмотрела на меня умоляюще. – Мы же теперь друзья.
– О, великолепно. Попался на собственную манипуляцию.
– Да! – выдохнул я, и на моем лице сама собой расцвела улыбка. – Конечно! Тогда сейчас – к твоему папе, потом ты переоденешься, и... Ты же читать умеешь?
– Немного, – кивнула она.
– Отлично! Значит, зайдем ко мне за учебниками.
И тогда я увидел это. Впервые с момента нашей встречи на ее лице расцвела настоящая, робкая, но безудержно счастливая улыбка. Она преобразила все ее лицо.
– Ха-х... Что-то у меня сегодня настроение скачет...
Часть 4
Мы дошли до сторожевой вышки, где на своем посту находился Лавс. Его взгляд скользнул по испачканному платью Сильфиетты без тени удивления, лишь с легкой, привычной грустью в глубине глаз. И по этому одному взгляду я с ходу понял: отец прекрасно осведомлен о проблемах дочери. Затем его взгляд, куда более удивленный, перешел на меня.
– Здравствуй, Рудиус, – приветливо сказал Лавс. – Я вижу, ты уже познакомился с Сильфи.
– «Сильфи»... Сокращенно. Да, так гораздо удобнее.
– Да! – гордо выпалил я, вкладывая в слово весь подобающий энтузиазм. – Она теперь мой друг!
Лавс от такой детской, но безоговорочной решительности расплылся в теплой, широкой улыбке.– Вот и замечательно, я только «за». Сильфи, – он подошел к дочери и нежно погладил ее по голове, – не ссорься с Рудиусом. Но если он вдруг будет тебя обижать – сразу беги ко мне, ха-ха!
– Эй, а ну прекрати наговаривать на меня!
Сильфиетта лишь кивнула, украдкой бросив на меня быстрый, полный надежды взгляд.
– Тогда мы сейчас дойдем до вашего дома, а потом пойдем гулять, хорошо? – предложил я.
– Хорошо, – кивнул Лавс. – Только не задерживайтесь допоздна. – Он уже собрался взбираться обратно на вышку, но я его остановил.
– Хочу кое-что спросить.
– М? Что такое? – он обернулся, вопросительно склонив голову.
– Я заметил на руке у Сильфи шрам, – сказал я, внимательно следя за малейшей переменой в его выражении лица. – Характерный ожог от раскаленного металла. Не знаете, откуда он?
Лицо Лавса не потемнело, не стало настороженным. Напротив, он рассмеялся, легкой и открытой улыбкой.– А, ты про это! Ха-ха, – он махнул рукой. – Это она в три года за раскаленную кочергу в камине схватилась. Мы с женой недоглядели. – Его ответ был искренним, прямым, и в голосе звучала знакомая любому родителю нота сожаления о случившейся с ребенком беде. – А ты что подумал?
– А? – я тут же, с наигранной детской непосредственностью, перебил его. – Мне просто самому было интересно, почему нельзя брать раскаленные железяки! – И, не дав ему опомниться, я побежал догонять Сильфи, которая уже успела отдалиться.
– Одной потенциальной проблемой меньше. Теперь у меня есть чуть больше уверенности в нем.
Проводив Сильфи до ее дома, чтобы она переоделась, мы направились ко мне. По дороге договорились, что она будет звать меня Руди, а я ее – Сильфи. Подходя к нашему дому, я заметил странную картину: Пол… Сидел на ступеньках у входа, явно поджидая кого-то. Не то чтобы он не мог просто сидеть – он мог, за столом или после изнурительной тренировки. Но так – с сосредоточенным, решительным видом? Однако, когда я подошел к калитке, его выражение сменилось на нарочито суровое. А когда из-за моей спины робко выглянула Сильфи, я окончательно понял: эта суровость – спектакль.
– О, похоже, кто-то решил примерить роль «Строгого Отца». Что ж, хвалю инициативу – до этого он лишь орудовал деревянной палкой. Хотя... нет, за защиту деревни от маг-зверей ему все же спасибо. Скорее всего, до него уже дошли вести о «драке» с детьми, и он боится, что я не понимаю что такое «Сила». Ну, или ему просто заняться нечем, и он рад случаю отчитать сына, когда тот подвернулся. Да, скорее всего, второй вариант.
– Привет, пап, – бодро бросил я, делая вид, что не замечаю его позы. – Ты же знаешь Сильфи? Мы сейчас еще немного погуляем, я только кое-что из дома возьму.
Я попытался пройти мимо, но его рука легла мне на плечо, мягко, но недвусмысленно останавливая.
– Погоди, Руди... – он метался взглядом между мной, Сильфи и своим желанием провести «воспитательный момент», и в итоге начал с самого очевидного. – Мать Сомара...
– А, точно, Сомар! – перехватил я инициативу с деланной легкостью. – Я его облил грязью. Его и двух его друзей.
– И ты считаешь это нормальным? – Пол начал заводиться, явно радуясь, что поймал меня на «преступлении».
Но его опередил тихий, но решительный голосок.
– Руди... н-не виноват! – Сильфи, вся краснея и мня в руках край своей кофточки, смотрела на Пола с неожиданной твердостью. – Он защищал меня!
– Ух ты... А это действительно неожиданно. Я-то думал, она серая мышка... Ха-х... Что это? – В груди что-то непривычно и теплое шевельнулось, отзываясь на ее заступничество.
– Да, пап, – подхватил я, ободренный ее словами. – Можешь у Сильфи все расспросить, как было. И да! – я посмотрел ему прямо в глаза, мягко, но уверенно продавливая свою позицию. – Я считаю это нормальным.
Когда я вернулся из дома с учебником, Сильфи, стоя у забора и рисовала кончиком туфельки что-то абстрактное на земле. А Пол... Пол сидел на той же ступеньке, погруженный в глубокие, явно невеселые размышления.
– Ну, извини. Заведешь мне братика или сестричку – вот тогда и будешь «настоящим» отцом со всеми вытекающими. Значит, Сомар успел все провернуть раньше, чем мы с Сильфи дошли... Не зря я взял ее с собой.
– Мы тут недалеко, – сказал я, выходя с книгой. – Я потом провожу Сильфи до дома.
Пол наконец вышел из оцепенения, и на его лице появилась обычная, теплая, хоть и немного смущенная улыбка.– Хорошо. Только не задерживайтесь.
Взгляд Сильфи, тем временем, был прикован к толстому фолианту в моих руках. В ее глазах горел неподдельный, живой интерес.
– Ну что ж, юный агент... Начнем твое обучение.