Часть 1
Сознание вернулось резко, как щелчок выключателя. Ощущение времени сломалось, чувство такое, будто я тут месяц пролежал, но на самом деле где то минут десять не больше.. Я лежал на разостланном плаще Рокси внутри небольшого каменного бункера – стены целы, конь стоял в углу, лишь нервно перебирая копытами, но живой и невредимый. Ничего не оплавилось, не обуглилось. Физическая боль вернулась вместе с сознанием – ломота в каждой мышце, суставе, будто меня переехал каток. К ней добавилась знакомая, тупая и раскалывающая, головная боль – точь-в-точь как после коктейля из боевых стимуляторов в прошлой жизни. Я попытался приподняться, оперся рукой о землю – и резко отдёрнул ладонь, почувствовав острую боль. Посмотрел вниз.
Там лежал мой жезл. Деревянная часть – цела. Но кристалл… Бордово-красный камень, гордость и обещание мощи, был расколот на две крупные, неровные половинки, окруженные россыпью мелких, острых как бритва, осколков. Мысли пронзила горькая досада: – Идиот. Надо было оставить его у Рокси, а не таскать с собой. Видимо, через него прошла часть энергии… Эх, я даже толком не успел его прочувствовать… – Искать новый? Или попробовать восстановить этот?
– С тобой точно все в порядке? – Голос Рокси прозвучал рядом. Она копошилась у сумки, притороченной к седлу коня. Ее движения были резче обычного.
– Да, – выдавил я, голос хриплый, как наждак. – Просто… немного все болит. – "Болит" – это мягко сказано. Даже говорить больно. Хм, впрочем, овердрайв с "Пегасом" оставлял похожие ощущения. Наивно было думать, что магический эквивалент пройдет гладко. Но… Всплыли кадры: рождение мини-солнца, ледяное Древо, алмазный взрыв. – Оно того стоило.
Рокси что-то достала из сумки и резко поднесла к моему лицу. Я инстинктивно зажмурился, отшатнувшись – перед внутренним взором мелькнуло жуткое видение: седые, как пепел, волосы. Мертвые, выгоревшие глаза. Глубокие, волевые морщины, прорезавшие лицо – лицо Главы Корпорации, измученное годами войны, бессонницы и имплантов. Весь груз прошлой жизни, вся его боль и холодный страх навалились разом. "Все в п... порядке, просто привиделось!" – отчаянно прошипел я себе. "В этом мире этого не повторится! Открой глаза, идиот, а то Рокси подумает, что я своего отражения боюсь!"
Не прошло и секунды. Я открыл глаза, заставив себя всмотреться в маленькое стальное зеркальце. Отражение… Маленькая копия Пола. Зеленые глаза. Знакомая родинка под левым глазом. Но волосы… Волосы, всегда бывшие светло-каштановыми, теперь были абсолютно, мертвенно-белыми, как первый иней, как пепел после пожара. От этого контраста – молодое лицо и стариковские волосы – я снова чуть не отшатнулся.
– Ха-ха, – выдавил я с натянутой бодростью, стараясь звучать жизнерадостно, хотя каждое слово резало горло как битое стекло. – Теперь у меня волосы… красивее чем у учителя. Белоснежные!
Вместо смеха Рокси отвесила мне щелбан. Не игривый, а сильный, точный, с характерным звонким чпоком! Боль в голове вспыхнула ослепительной звездой, слившись с общим адским фоном. "Она что, меня добить решила?!" Я сморщился непроизвольно, схватившись за голову, не в силах сдержать стон.
– В некоторых дневниках магов, – проговорила Рокси сурово, убирая зеркальце, – сильнейшее магическое истощение описывалось именно так. Белые, как снег, волосы. Глубокие обмороки. Это был экзамен. И я сама сказала: "Удиви меня". – Ее голос смягчился на волоске. – Так что на этот раз – без серьезного наказания. Но поклянись мне, Рудиус Грейрат, что больше без жизненной необходимости не будешь доводить себя до такого состояния. Никогда.
– Да-да, хорошо, хорошо, – зашипел я, все еще прижимая ладонь к пылающему виску. – Только не бейте больше, пожалуйста. – "Магическое истощение? Или перегрузка проводящих каналов?" Через туман боли я попытался мысленно ощупать внутренний резервуар «манны». И… остолбенел. Он был почти полным. Бурлил спокойной, мощной силой. Мысли смешались в клубок изумления и тревоги: – Хм... Какой же немыслимый "сосуд" подобрал для меня то Существо? И чем обусловлена такая чудовищная емкость? Генетика этой плоти? Или... "якорь" из прошлой жизни?
С трудом, опираясь на стену бункера, я поднялся. Пора было собираться. Последний взгляд через амбразуру на место экзамена. Вдвойне мертвая земля. Гигантские, почерневшие каменные руки, торчащие из пепла, как памятники безумству и мощи. "А как сдают экзамены на Божественную ступень? – промелькнула почти кощунственная мысль. – Или таким... Существам... просто верят на слово?" Где-то на самом краю сознания мелькнули образы: высохшие реки, отравленные океаны и моря превратившиеся в болота, трапические леса гниющие от смертельных ливней и бескрайние пустоши выжженные как радиацией так и солнцем, без защиты от атмосферы. "Здесь будет лес, – мысленно пообещал я уничтоженному клочку земли. – Самый красивый в Фитоа. Я об этом позабочусь. Ха-ха... Если, конечно, не остался магическим инвалидом после сегодняшнего “предстовления”."
Мы отправились домой. Я ехал с Рокси, прижавшись спиной к ее теплой спине, глядя на мелькающие холмы сквозь пелену боли и странного, тихого удовлетворения. Белые пряди волос падали на лицо, напоминая о цене триумфа и о бездне возможностей, что таилась впереди.
Интерлюдия 4
Господин Филип, мэр города Ро, с привычной усталой покорностью погрузился в бумажное море на своем массивном дубовом столе. Мысли текли размеренно и уныло: – Эрис снова устроила побоище. На этот раз репетитор был из Арса – непременно пожалуется или, что хуже, пустит ядовитый слух... Хотя репутация дочери в дворянских кругах уже, кажется, достигла дна и обросла ракушками. Все равно... Пошлю за ним дворецкого с мешком золота. Может, щедрая компенсация сотрет из его памяти самые яркие воспоминания о визите в наш гостеприимный Ро.
Летний, залитый солнцем день за окном вдруг изменился. Резко, неестественно, не так, как это бывает перед обычной грозой. Сам город купался в зенитном свете, но к югу, за его пределами, небо почернело с пугающей скоростью. Филип отложил перо и подошел к высокому арочному окну. Минуту, другую он молча наблюдал, как на горизонте бушует неистовый шторм – клубящиеся черные тучи, сквозь которые били сполохи молний. Лишь легкий, тревожный ветерок долетал до города, шелестя листьями в саду.
– Там же... Буэнa? – пробормотал он, бросив беглый взгляд на карту, лежавшую на столе. И вдруг... все прекратилось. Шторм рассеялся так же внезапно, как и появился, словно его и не было. Но на смену ему, на том же южном горизонте, вспыхнуло... Не пожар. Это было… Второе солнце. Меньшее, но столь же ослепительно-яркое, что даже полуденные тени на площади перед особняком исчезли, побежденные этим неестественным сиянием.
Филип метнулся к резному шкафчику, лихорадочно открыл его и вытащил из футляра подзорную трубу. Небольшую, скорее декоративную, отделанную серебром – но это было хоть что-то. Он навел ее на горизонт, и его пальцы побелели от напряжения. Было трудно разобрать, но он видел, как стихии сменяли друг друга с непостижимой, скоростью: рождение светила, вздымающиеся из земли каменные исполины, внезапное появление и мгновенное оледенение гигантского кристаллического древа... И финал – ослепительная, толщиной с башню, молния, разорвавшая небо, и через несколько секунд – оглушительный раскат грома, докатившийся до самых стен Ро и заставивший задрожать стекла в кабинете.
Филип медленно опустил трубу. На его обычно невозмутимом, усталом лице появилась легкая, но отчетливая улыбка. Он вернулся к столу, отодвинул кипу текущих отчетов и положил руку на другую, небольшую пачку писем. Конверты были подписаны в меру небрежным почерком: «Пол Грейрат».
– Так это... было не просто отцовское бахвальство, – тихо произнес он вслух, глядя в окно, где небо уже вернулось к идиллической летней ясности. – Хм... Интересно. Очень интересно. – Его взгляд застыл на горизонте, где несколько минут назад творилось нечто, выходящее за рамки понимания обычного человека. В глазах мэра Ро зажегся холодный, расчетливый огонь интереса.
Часть 2
Обратные двадцать километров на спине у Караваджо дались мне невероятно тяжело. Каждая кочка, каждый шаг коня отзывались в моем изможденном теле глухой, ноющей болью. Казалось, каждый мускул кричал о перенапряжении. А когда мы проезжали мимо особенно густой, темной части леса, на меня накатило нечто новое – необъяснимый, животный страх и чувство абсолютной беспомощности, словно я снова стал тем пятилетним ребенком, каким выглядел. К счастью, мы миновали это место быстро – Каравадже, судя по настороженно поднятым ушам и нервному фырканью, оно тоже пришлось не по душе. Мысли пронеслись, цепляясь за логику, чтобы отогнать тревогу: – Как вообще живут те, у кого нет ни магии, ни этого проклятого «Боевого Духа»? Один вид этих дремучих зарослей вселяет ужас...
Подъезжая к окраине деревни, мы увидели встречающих. Лавс – я наконец вспомнил имя того эльфа, друга Пола – и... Пол. Мой «отец» стоял в полном боевом снаряжении, его добротные легкие доспехи с зеленым плащом были в пыли и темных брызгах. В руке он сжимал окровавленный меч, а его лицо... Лицо было уставшим, помятым, в глазах стояла тяжелая, гранитная усталость. Мысли застыли: – Никогда не видел его таким. Ни после самых изнурительных дежурств, ни после многочасовых тренировок.
Я приподнялся в седле, опираясь на плечо Рокси, чтобы лучше разглядеть поляну перед ними. Заросшая трава слева и справа от тропы... и повсюду – тела. Не человеческие. Маг-звери. В основном среднего размера, похожие на искаженных волков или крупных хищных кошек. Но среди них выделялись три огромные, могучие туши, напоминающие разъяренных кабанов-переростков с клыками, словно короткие кинжалы.
Нервы сдали моментально. Я инстинктивно сжал пальцами плечо Рокси так, что, наверное, оставил синяки, и грузно уселся обратно в седло.– Ускорься, – тихо, но отчетливо попросил я. Голос прозвучал чужим. Рокси кивнула – она тоже уже все разглядела, ее взгляд стал острым и собранным. Она пришпорила коня.
Мысли закрутились вихрем, холодные и отстраненные: – Вот черт. Вот тебе и вся «наука» о магии. Это не игра в симуляторе и не испытания на безжизненном полигоне. На том пустыре никого не было... а здесь – леса, полные животных… И маг зверей хоть они и отличаются размерами, скоростью и силой, но им тоже присущ страх перед стихией. Я судорожно перебирал в памяти карту региона, расположение деревень. – Ближайшая к пустырю – Буэна. В остальных направлениях – только дикие поля и леса. Фух... Надеюсь, обошлось. Надеюсь, Пол справился... Ведь только в нашей деревне есть «рыцарь» его уровня.
Я снова, уже в который раз, мысленно оценил свое состояние. Смогу ли я сейчас, через эту боль и истощение, применить магию исцеления? Хотя бы базовую? Если в деревне есть пострадавшие... А Рокси? Она применяла заклинание Святой ступени. Сколько у нее осталось манны после этого? Хватит ли на что-то серьезное?
Пока я лихорадочно обдумывал это, мы поравнялись с Полом. Вблизи он выглядел еще более потрепанным, но... на нем не было ни единой свежей раны. Лишь усталость, въевшаяся в каждую черту лица, и уверенная поза воина, знающего, что угроза ликвидирована. Это зрелище – его целостность – успокоило меня больше любых слов. По крайней мере, с ним все было в порядке. Но вопрос о том, что творилось в самой деревне, повис в воздухе тяжелым, невысказанным грузом.
Слова сорвались с моих губ первыми, голос сдавленный и чуть хриплый:– Есть пострадавшие? Мама? Лилия? Кто из деревни ранен? – В голове не было ни капли привычного цинизма или холодного расчета. В груди что-то неприятно сжалось, порождая новую, а может, давно забытую и оттого особенно острую эмоцию – леденящий страх не за себя, а за других. Мысли пронеслись с горьким самоедством: – Как я мог так оплошать? Ааа, все это – детские гормоны, дофаминовый угар после применения заклинания, эта жажда вновь ощутить власть над миром через грубую силу магии... Или я просто, как и тогда, не думал ни о ком, кроме себя?..
Тяжелая, знакомая рука Пола легла мне на голову. Его взгляд, до этого суровый и усталый, смягчился, стал теплее, будто он в этот миг переоценил всю ситуацию.– Ха-ха, – его улыбка была широкой и искренней, освещая утомленное лицо. – Не думал, что у моего сына, такое низкое мнения об отце. – Он обвел рукой поляну с разбросанными тушами. – Ни один маг-зверь в деревню не попал. Все лежат тут.
Облегчение хлынуло волной. Я почувствовал, как из груди будто вытащили тяжелый, колючий комок, мешавший дышать. Я глубоко, с легким дрожанием выдохнул.– Я рад, – продолжил Пол, его голос снова стал серьезным, но без упрека, – что мой сын – гений. И что он уже понял: всё это вышло... случайно. – Он снова бросил взгляд на поляну и темную опушку леса. – Но давай договоримся: больше без шумных и ярких заклинаний на полнеба. А?
Мысли успокаивались, растворяясь в тепле его руки: – Фух... Как же хорошо. Я больше не хочу испытывать... эту смесь стыда, тревоги и угрызений совести. Полтора века прожил без них – хоть и по другим, куда более мрачным причинам. Но этот мир... я не хочу его портить. Нужно быть ответственнее. Ха-ха. – Внутри меня теперь – орбитально-артиллерийский комплекс "Афина". Для его применения в прошлом требовалось подтверждение половины Совета. Теперь я в полной мере понимаю – почему.
Я слез с коня, ноги чуть подкосились, но я сделал шаг и крепко, по-детски бесхитростно, обнял Пола, уткнувшись лицом в его прохладную, пропахшую пылью и потом кольчугу.– Спасибо, пап, – прошептал я, и в голосе не было фальши. – Спасибо, что ты такой сильный. Я больше не буду применять такие заклинания... вблизи со ско... Рядом с деревнями и городами. Я обещаю.
Пол на мгновение застыл, явно опешив от такой внезапной, несвойственной мне сентиментальности. Надеюсь, моя игра в «хорошего, талантливого сына» не перешла границы... но чувства, вложенные в эти слова и этот жест, были самыми что ни на есть настоящими.
Мысли, уже спокойные и ясные, поставили точку: – Нужно быть ответственнее, Рудиус Грейрат. Тебе же важны жизни разумных этого мира. Ведь так?
Рокси стояла темнее грозовой тучи, сжигая тела маг-зверей пламенем. Каждое движение ее посоха было отточенным и безжалостным. Она понимала свою долю ответственности – именно ее ученик устроил это светопреставление. Но ситуацию усугубил Пол, который вскользь, без всякого умысла, обронил, что я, мол, «её ученик», и это прозвучало как приговор. Я видел, как скулы Рокси напряглись, и поспешил вмешаться.
– Идея заклинания была целиком моя, – четко заявил я, перехватывая взгляд Пола. – Я хотел показать что-то за гранью обычного. Мы оба не ожидали такого... – Мне удалось направить разговор в русло конструктивного вывода: все это была досадная случайность, урок извлечен, и впредь мы будем осторожнее.
К счастью, сама деревня не заметила нашествия. Никто не пострадал, и все обсуждения крутились лишь вокруг невероятного «небесного шоу» – моего заклинания. Пользуясь этим, я попросил Пола и Лавса.
– Пустите слух, что это магия Рокси. Что она расчистила тот пустырь для будущего леса. Так будет лучше для всех. - Рокси сначала застыла, но потом утвердительно кивнула.
Надеюсь, это сработает, и ни у кого не возникнет мысли связать того пятилетнего мальчика с силами, способными перекраивать ландшафт. Но даже если отвести подозрения от себя, горькая правда оставалась. Мысли бились в клетке, как пойманные птицы: – Этим заклинанием я оплошал вдвойне. Помимо того, что перепугал всю окрестную фауну… Я зажег гигантский, ослепительный маяк. Каждый, у кого есть глаза и хоть капля магического чутья, в радиусе сотен километров, будет думать что это место аномально. Но слава…? Слава удаче, мы живем на самой окраине королевства. Ближайший до нас город, это Ро, надеюсь они в это момент, на юг не смотрели.
Часть 3
Расставание с Рокси на этот раз обошлось без бурных сцен, как в мой день рождения. Прощальные слова были спокойными, полными невысказанного понимания и тихой уверенности в будущем. Хотя предательские гормоны юного тела пару раз все же сжимали горло предательским комом, заставляя сердце биться чаще. Родители, особенно Зенит, еще пытались уговорить ее задержаться, но Рокси мягко, но непреклонно стояла на своем. Что до меня... После того леденящего ощущения «присутствия» в день нашей первой встречи, я почти не сомневался: Рокси не случайность. Она – часть замысла, важная фигура на доске. Наша дорога непременно пересечется снова.
Мысли витали где-то между анализом и непривычной грустью: – Хм, как давно я вообще позволял себе так... привязываться? В прошлой жизни это приравнивалось к фатальной уязвимости. А здесь? Считается ли это слабостью? Или же, наоборот, силой, которую я прежде недооценивал?
Перед самым уходом она присела передо мной, сравнявшись с моим ростом. Ее пальцы развязали простую веревочку, на которой висел амулет. Небольшой, но искусно вырезанный из зеленого камня трилистник. Она надела его мне на шею.– Это знак народа Мигурдов, – тихо сказала она, поправляя амулет. – От меня. На память.
Я почувствовал прохладу камня на коже. Мои пальцы сами потянулись к нему, ощущая гладкую, отполированную поверхность.– Хм, – я встретил ее взгляд, синий и бездонный. – Будьте уверены, учитель. Вы останетесь в моей памяти. Навсегда. – В этих словах не было пафоса, лишь простая, неоспоримая констатация факта.
Рокси усмехнулась, и в этот раз ее смех звучал светло и тепло, без привычной усталой нотки.– Ха-ха, надеюсь, только в хорошем свете. – Она на прощание потрепала меня по моим новым, пепельно-белым волосам, затем развернулась и зашагала по дороге, уводящей из Буэнэ. Ее силуэт быстро уменьшался, пока не растворился в утренней дымке. Амулет на моей шее казался крошечным, но невероятно тяжелым. Не физически. Весом обещания, памяти и той странной связи, что теперь тянулась между нами через километры и, возможно, через сами миры.