Часть 1
Мы с Сильфи нашли уединенное и живописное место – старое, раскидистое дерево, стоящее посередине между нашими домами. Я открыл учебник, мысленно пробежался по первым страницам с основами и захлопнул его. Помимо азов, там были описаны и «границы», ограничения и правила. А от Сильфи мне нужно было нечто иное. Нужно было объяснить так, чтобы она поняла. А что важнее, поверила.
– Сильфи!.. – позвал я.
Она робко стояла у самого ствола, снова теребя край своей кофточки. Но в ее глазах, помимо неуверенности, уже горел огонек интереса.– На самом деле, магия – это очень просто, – заявил я с видом знатока. – Главное – понять, как она работает, и всё.– Да, конечно… Тот Мультикаст на экзамене тоже был простой, ага. Ладно, главное, чтобы она в это поверила.
– П-правда, просто? – прошептала она, и в ее голосе зазвучала надежда. – И я смогу так же, как Руди?
– Конечно! – я ответил с самой ободряющей улыбкой, на какую был способен.– На это я и надеюсь. Хотя слабо верится...
– Смотри, – я встал в позу, широко раскинув руки, лицом к заходящему солнцу. – Магия – это как вода внутри тебя. Теплая. Ее можно чувствовать, перемещать, направлять. – Я вытянул обе руки вперед и с легкой, едва заметной натугой создал небольшой шар воды, мягко запустив его в сторону поля. – Вот! Попробуй также.
– Я-я не знаю... – она снова замотала головой, отступая на шаг.
– Все хорошо, – успокоил я ее. – Тебя никто не торопит. У тебя сколько угодно попыток. Ошибешься – просто попробуешь снова.– Какие еще есть слова для мотивации? Я бы применил на нее магию исцеления, чтобы искусственно снять блоки и поднять уверенность... Но сейчас, есть шанс навредить.
– Ладно, – наконец кивнула она, уже с большей решимостью, и скопировала мою позу, вытянув вперед ладошки.
– Так... – начал я свой гипнотический монолог. – Теперь постарайся почувствовать эту жидкость внутри себя. Представь, как она из центра груди течет к ладоням и выливается в водяной шар. Не торопись. Просто думай об этом снова и снова, как можно детальнее описывай этот поток в своем воображении...
Пока говорил, я тончайшими, едва ощутимыми струйками магии воздуха создавал вокруг нее легкое, направленное движение, имитирующее тот самый поток. Чтобы ее мозгу, ее интуиции было проще ухватиться за образ. Мы простояли так минут пять в полной тишине. Я уже начал задумываться, не слишком ли это сложно для нее, и прекратил внешнюю стимуляцию.
Но, раздался знакомый, негромкий звук – мягкий плеск материализующейся воды.
– Это что, шутка?.. С первого раза?..
Перед ладонями Сильфи, в последних лучах заката, висел идеальный, переливающийся розовым и золотым шар чистой воды. Она сама с удивлением открыла глаза, а затем, подражая мне, выпустила его вперед. Шар плавно полетел и мягко разбился о землю.
– Ха-ха-ха! Руди, смотри! У меня получилось! Получилось! – ее тихий голосок звенел от восторга. Она создала еще один шар, затем следующий, пуская их в сторону поля. Потом, не в силах сдержать радость, принялась бегать вокруг дерева, запуская простейшие, но стабильные водные сферы.
Я стоял и смотрел на нее, на это чистое, ничем не омраченное детское счастье от открытия в себе силы.– Да уж... Видимо, все девочки с именами на «С» обладают недюжинным талантом. Интересно... а у того Существа из белой комнаты было в планах запихнуть мою душу именно в ее тело?..
Хоть Сильфи и освоила невербальную магию с первого раза – по моему мнению, самый эффективный инструмент в этом мире, – ее внутренний источник не был бездонным. Уже через пару минут непрерывного восторга она с легким стоном повалилась в золотое море пшеницы, тяжело и прерывисто дыша. Я подошел ближе, чтобы проверить, все ли в порядке.
Передо мной лежал маленький, запыхавшийся, но абсолютно счастливый ангелочек с растрепанными зелеными волосами, купающийся в золотом сиянии заката. Идиллическая картина.
Агх... – беззвучный стон вырвался у меня внутри. Я машинально почесал висок, а затем пальцы сами нашли амулет Рокси на моей шее.
И вдруг мир рухнул. На секунду я не видел ни пшеницы, ни заката. Я снова сидел в том жестком, леденящем кожу кресле. В ушах, срываясь на фальцет, звенел голос – её последний, отчаянный доклад...
– Прости меня… Я не повторю своей ошибки... Она мой друг, а не...
В глазах предательски защипало. Я дернулся всем телом, содрогаясь от внезапного приступа ярости и горькой обиды – на себя, на свое прошлое. Воздух вокруг нас коротко, мощно дрогнул, прижимая колосья к земле широким кругом.
От этого движения Сильфи открыла глаза и с удивлением приподнялась на локтях. Рывком, как будто вынырнув из ледяной воды, я вернулся в реальность. В теплый вечер в Буэнэ. К счастью, она ничего не заметила.
– А кто тут лучший маг, а! – почти выкрикнул я, стараясь заглушить дрожь в голосе беспечностью. Я схватил ее за руки и поднял, начав кружиться с ней посреди поля.
Она сначала вскрикнула от неожиданности, но потом, подхваченная всеобщим весельем, снова залилась своим беззаботным смехом.
Я еще немного по-ребячески дурачился с ней, играя в простые, бессмысленные и оттого прекрасные детские игры, пока первые звезды не зажглись на потемневшем небе. Затем проводил ее до самого дома и получив робкое, но счастливое обещание встретиться завтра, отправился назад.
Часть 2
Осень, уже вступившая в свои права и раскрасившая леса в багрянец и золото, ничуть не мешала нашим с Сильфи ежедневным прогулкам. Я с неожиданной радостью обнаружил, что Пол стал отпускать меня пораньше с бессмысленных тренировок с мечом – под предлогом, что мне нужно погулять с подругой. Учитывая его характер и бурное прошлое, он, несомненно, решил, что его сын – малолетний ловелас, перенявший отцовские гены. Что ж, пусть думает.
С отъездом Рокси и прекращением регулярных избиений Полом, мой распорядок дня стал куда более свободным и сумбурным. Большую часть времени я играл с Сильфи и обучал ее магии, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, какой именно мысленный образ нужно создать для того или иного эффекта. И у нее получалось... почти все. За исключением огня и развития внутреннего источника. Слабость в огненной стихии я мог понять – память тела о старом ожоге была слишком сильна. Но вот неспособность регулярно опустошать свой резервуар манны до дна, чтобы стимулировать его рост, объяснялась отсутствием должной дисциплины. Вернее, отсутствием того самого мазохистского упорства, что было у меня. Я готов «убивать» себя тренировками, зная, что стану сильнее. Но заставлять ее, видеть ее изможденное, обессиленное лицо... я не мог. Может и зря. Но главное – рост ее хранилища энергии все же шел, пусть и не такими чудовищными темпами, как у меня.
Что до моего состояния... Полное восстановление после «экзамена» заняло около месяца. Не знаю, много это или мало, но теперь я снова чувствовал себя в полной боевой готовности. Пропал не только предательский «тремор» в магических каналах, но и появилось новое, едва уловимое ощущение – словно.. Словно мне стало удобнее управлять магией. Чтобы проверить эту догадку, я выпросил у Пола его коня, под предлогом дальней прогулки. Одного, разумеется, меня в такую даль не отпустили. После недолгих переговоров было решено, что со мной поедет Лавс, пока Пол останется охранять деревню.
Лавс отнесся к небольшой экспедиции с пониманием – ему как раз нужно было совершить обход в том районе, да и, как мне показалось, он хотел о чем-то поговорить наедине. Вот только ехать в седле с ним было не в пример менее комфортно, чем с миниатюрной и всегда приятно пахнущей Рокси. Я уже начал жалеть, что выпрашивал лошадь, особенно когда он спешивался каждые несколько километров, чтобы осмотреть опушку или проверить следы. К разговору он тоже не стремился, откладывая его до цели.
И вот мы на месте. Картина предстала все та же, что и месяц назад: безжизненная степь вместо леса, земля, спекшаяся в твердый, мертвый наст, и в центре – тот самый оплавленный каменный столб, как памятник моему безумию.
Хорошо, что Сильфи с нами нет, – мелькнула мысль. – Эту, разрушительную, сторону магии я показывать ей пока не собираюсь.
– Ничего себе... – Лавс медленно поворачивался на седле, его эльфийские глаза широко раскрылись от изумления. – Это все... ты, Рудиус?
– Нет, я только столб поставил.– соврал я без тени смущения, смотря ему прямо в глаза– Подумаешь, растительность испарилась, а почва превратилась в стекловидный шлак. Зато было зрелищно и... очень познавательно с точки зрения магии.
– Ну, думаю, можно начинать, – проговорил я, чувствуя, как манна послушно заполняет каналы, готовясь к работе по изменению почвы.
– Подожди, Рудиус, – Лавс положил мне руку на плечо, останавливая. Его лицо стало серьезным. – Я хотел кое-что спросить.Я кивнул, давая ему говорить.– Ты... кхм... – он запнулся, подбирая слова, понятные ребенку. – Насколько серьезно ты относишься к Сильфи? Нет, не так... Когда вы вырастете, ты будешь так же помогать ей и заботиться о ней?
Я опустил руки и полностью развернулся к нему.– Я... не пророк, – сказал и детская маска растаяла без следа. – Я не знаю, что случится в будущем. – Я сделал небольшую паузу, глядя на его напряженное лицо. – Но скажу так: Сильфи для меня... очень ценный... Друг.– Хох... Произнести это вслух оказалось неожиданно трудно.– А я со своими друзьями – до конца. Что бы ни случилось.
Лавс рассмеялся, но звук был каким-то сдавленным.– Ха-ха, это хорошо. Это как раз то, что я хотел услышать.Однако, вопреки его словам, выражение его лица стало не легче, а лишь более задумчивым, даже озабоченным. Словно мой прямой и честный ответ не разрешил его сомнения, а лишь добавил ему новых хлопот.
Что ж, – мысленно пожал я плечами, – я ответил честно. Дальше пусть сам разбирается.
Первым делом я подошел к столбу. Вблизи он казался еще массивнее. Проведя рукой по шершавой, оплавленной поверхности, я ощутил сходство с базальтом моего забора, но здесь не было и следа той идеальной гладкости – лишь следы чудовищного жара и давления.
– Все, хватит откладывать. Я маг или кто? Ох-хо-хо... Вроде всего месяц прошел, а ощущение, будто в прошлой жизни колдовал, Ха-ха.
Встав возле столба погрузился в работу. Фундамент – углубить, уплотнить, превратить в якорь, уходящий в самые недра. Диагональные колонны-подпорки, упирающиеся в выровненную площадку. Сам монолит пронизать ходами, прорезать в нем помещения, выстроить внутри винтовую лестницу, ведущую к вершине. Пара минут сосредоточенного усилия, пара минут ощутимого, но контролируемого оттока энергии через восстановленные каналы – и я уже стоял на верхней платформе практически неразрушимой башни, с которой открывался вид на всю пустошь.
Фух, порядок! – мысленно выдохнул я. – Теперь я точно в этом уверен.
Последний взгляд на Лавса. Он стоял на краю пустыря, с приоткрытым ртом. Я выбрал направление, мысленно «растекся» по огромной площади, многократно увеличив место контакта магии с землей. И начал перекапывать. Как гигантский, невидимый карьерный экскаватор, я взламывал спекшиеся слои, разжижал их струями воды, смешивал с глубинными пластами, дробил валуны, вымывал лишний песок, выравнивая кислотность почвы. Загонял вглубь воздух, мысленно представляя химические формулы обогащения азотом. Мощным вихрем поднял с окрестных опушек растительный мусор – остатки листвы, ветки, перегной – и вплавил эту органику в новорожденный грунт. И наконец, спустившись с башни, буквально бомбардировал землю импульсами магии исцеления, держа в голове единственный образ: бешеное, ускоренное деление клеток, рождение простейших микроорганизмов, пробуждение жизни в самом ее фундаменте. В конце я пробил десятки скважин в поисках водоносного слоя, но в итоге сам насытил гигантский пласт земли структурированной влагой, создав сеть из тысяч микроскопических капилляров. Час работы – и один участок был готов. Оставалось еще девять таких...
В итоге я стоял, весь измазанный черной жижей, с промокшими до колен ногами. Руки слегка пощипывало, но не было и тени той сокрушительной боли, что следовала за экзаменом. Я сидел на краю первого восстановленного участка и смотрел на что-то маленькое, несуразное, но – зеленое и живое. Вокруг все еще простиралась пустошь без деревьев и кустов, но теперь она походила на гигантскую, только что вспаханную и засеянную поляну с тучным черноземом, а не на выжженную пустыню.
Воспоминания ударили, обжигая мрачной картиной: серия оглушительных взрывов, гигантская орбитальная станция с ее рукотворным Эдемом – тем садом, где я когда-то перерезал алую ленточку, – беспомощно падает в темные воды океана. А я в это время получаю еще один отчет, еще одну крупицу власти.
Я сжал в кулаке горсть черной, влажной земли, пытаясь вдохнуть ее запах, вернуть себя в настоящее. Резкая боль в носу – и я отдернул руку, сбрасывая с лица маленького жука, только что выбравшегося на поверхность, и легким импульсом воздуха отправил его на соседний, участок.
– Да! – хрипло выдохнул я. – Теперь тут точно живая земля!
Я с силой сжал виски, пытаясь отогнать навязчивый образ гибнущего рая.– Неужели все, что я делаю теперь... это лишь попытка расплатиться за прошлое?.. Пора завязывать с этими приступами «ностальгии».