Глава 2. Начинания в новом мире.Интерлюдия 2
Мысли Зенит витали в теплом воздухе, пока ее руки автоматически развешивали влажное белье на веревке, натянутой во дворе. Солнечные зайчики прыгали по простыням, пахнущим свежестью и травой. – Все-таки как нам с Полом повезло с Руди... – мысль была наполнена тихим, глубоким умиротворением. – Хоть Лилия и ворчит, что он ведет себя "странно" для своих лет – слишком тихий, слишком наблюдательный – я не вижу в этом проблемы. Разве плохо, что он не орет по пустякам?
Она отвлеклась от белья, ее взгляд сам собой нашел мужа. Пол, сконцентрированный и грациозный, как большая кошка, отрабатывал удары своим надежным мечом на расчищенном пятачке. Сталь пела в воздухе, сверкая под утренним солнцем. – Да и когда он засыпает, уткнувшись носом мне в плечо, или когда я его кормлю... В памяти всплывали теплые вечера, когда Руди, наевшись, затихал у груди, его дыхание становилось ровным и глубоким, совсем как у любого другого младенца. – Тогда он самый обычный малыш. Но вот эти постоянные стуки, шишки... Легкая тень беспокойства скользнула по ее лицу. – Может, он вырастет не таким крепким, как его отец?
– Погодите, а это что... – мысль оборвалась. Ее внимание привлекло движение у порога. Рудиус, ловко уворачиваясь от препятствий (которые он, казалось, научился обходить только в моменты особой сосредоточенности), выполз на солнечный свет и уселся, поджав ножки. Его большие, не по-детски серьезные зеленые глаза были прикованы к отцу. А Пол... Пол заметил зрителя. И тут же его движения из размеренных превратились в настоящий вихрь! Меч засвистел, описывая сложные, почти акробатические дуги, прыжки стали выше, удары – зрелищнее.
– Хи-хи, – мысленно рассмеялась Зенит, наблюдая за мужем. – Как всегда, рад покрасоваться, теперь уже перед сыном. Вырастет ли Руди таким же обалдуем? Мысль была полна нежности, несмотря на легкую иронию. – Надеюсь, нет. Ее взгляд смягчился, когда она вспомнила другое увлечение сына. – Даже сейчас он тянется к книжкам. С тех пор как нашел тот старый сундук на втором этаже... В памяти возник образ Руди, с трудом тащащего по лестнице тяжелый фолиант в кожаном переплете. – Приносит по одной каждый вечер, как ритуал. Усаживается рядышком и смотрит на картинки, пока мы читаем. Она покачала головой, улыбаясь. – Впрочем, я не думаю, что он понимает слова. Ему ведь всего два года...
Но тут же, как яркий луч сквозь облака, всплыло другое воспоминание – свежее, теплое, от которого щемило в груди. Совсем недавно. Руди, снова упав, но не заплакав, поднялся сам, отряхнулся и подошел к ней, неуверенно переставляя ножки. Он поднял на нее свои ясные глаза, полные чего-то такого, что она не могла назвать детским, и четко, без запинки произнес:– Мама.Одно слово. Маленькое. Обычное. Но оно прозвучало для Зенит как самая сладкая музыка. Она до сих пор чувствовала, как тогда сжалось ее сердце от внезапной, нахлынувшей волны счастья. – Хотя... да, – мысленно поправила она себя, глядя на сына, завороженно следящего за мелькающим мечом отца. – Ему всего два года. Но в этом "всего" теперь жила бесконечная нежность и тайная надежда.
Часть 1
Мысли текли с привычной холодноватой отстраненностью: – Этому телу уже два года. А мне... значит, за сто семьдесят перевалило. Да уж. Хвала технологиям прошлого – продлили агонию достаточно, чтобы вот так вот щелкнуть пальцами и начать заново. Внутренний взгляд скользнул по детским ладоням – маленьким, гладким, без шрамов имплантов. – Впрочем, в этом теле я совершенно не чувствую себя на свой возраст. Ощущение было странным, как будто плывешь в лодке по переменчивому течению. – Это все из-за постоянно меняющейся биохимии мозга. Гормоны роста, нейромедиаторы... Они перекраивают восприятие, сглаживая острые углы памяти. Иногда это... пугает. Мысль замерла на краю пропасти. – Потому что я могу потерять себя. А это для меня равносильно смерти. Но тут же пришло другое чувство, почти непривычное в своей глубине: – Зато сон... спокойный. Без кошмаров. Это дорогого стоит.
– За эти два года я привык к Полу и Зенит. Привык – да. – Но не скажу, что считаю их родителями. Внутренний барьер оставался прочным. – Всё-таки я "иномирец". И как они никогда не станут для меня настоящими отцом и матерью, так и я... никогда не стану для них настоящим сыном. Слово "сын" вызвало неприятный резонанс. – Сыном... А что случилось с душой этого мальчика? Я его убил, тем что согласился на сделку? Ха-ха-ха. Сухой, беззвучный смешок. – Что-то мне опять в голову дурное лезет. "Слабею" я в этом теле, что ли? Я мысленно отмахнулся. – Плевать я хотел на одну загубленную жизнь, если она стоит на пути создания идеального мира. А его я... точно создам.
– За эти два года я уже меньше спотыкаюсь. Движения стали увереннее, координация – наладилась настолько, что частые падения теперь можно было списать на обычные детские неудачи. – Но это так, мелочи. Главное – я нашел сундук.
Подъем на второй этаж дался нелегко. Короткие ноги с трудом преодолевали каждую ступеньку, а дверь в дальнюю комнату пришлось толкать всем весом. Она поддалась с недовольным скрипом, открыв пространство, затянутое паутиной и пылью. Воздух стоял затхлый, густой. – Видимо, Лилия тут убирается реже. Хм, сундук... Открыть? Рука машинально потянулась почесать висок, но вместо металлической пластины пальцы наткнулись на мягкие волосы. Я подошел к массивному, темному от времени сундуку. Крышка откинулась с глухим стуком.
Внутри лежали книги. Не много. Тонкие, в потрескавшихся кожаных переплетах, явно ручной работы. – Ха, – мысленно фыркнул. – Без печатной машины, без тем более клавиатуры... Писать книгу пером и чернилами. Надеюсь, у них тут хоть какая-нибудь магия есть для облегчения этого труда. Я осторожно достал верхний том, тяжелый для детских рук, и раскрыл его. И тут же нахлынуло разочарование. – Точно! Я же воспринимаю язык только на слух!
Текст на пожелтевших страницах был сплошной загадкой. Не буквы, а причудливые узоры: переплетения кружков, угловатых квадратиков, извилистых линий и сложных завитков. – Ну и тарабарщина, – констатировал я про себя. – Больше на иероглифы или магические символы похоже, чем на нормальное письмо. И что теперь делать?
План созрел почти мгновенно. – Хм... Мой кредит доверия у "родителей" еще высок. Можно сыграть любознательного сына. Принести им одну из книг, чтобы кто-нибудь прочитал вслух... И пока они читают – сопоставлять звучащее слово с этими... каракулями. Я перебирал книги в сундуке, пока взгляд не зацепился за одну, заметно отличающуюся. На её страницах среди непонятных знаков были изображены сложные геометрические композиции – концентрические круги, пересекающиеся линии, вписанные треугольники и квадраты, соединенные стрелками и точками. – О! – внутренний восторг вспыхнул ярко. – Это что, магические круги? Схемы? Может, тут и про обычную магию написано? Про ту, что у Зенит? Я бережно вытащил именно эту книгу, ощущая её вес и шершавость обложки. – Тогда часто её нести не будем, это будет подозрительно. Всё-таки понятных картинок тут не очень много... Начнем с другой..
Часть 2
Итак, мой распорядок дня предельно ясен: хожу (уже куда увереннее), завтракаю (стараясь не ронять ложку), и снова хожу – но главное, слушаю. Каждый разговор в стенах этого дома – бесценная крупица информации, которую я жадно собираю. Из обрывков фраз, обсуждений за ужином, воспоминаний, вырвавшихся у Пола после пары кружек эля, мне удалось сложить картину: мои… опекуны – бывшие авантюристы. Зенит – целительница, ее руки излучают тот самый салатовый свет. Пол – мечник. Лилия – старая знакомая Пола, пришедшая в дом еще до моего появления. Но сегодня – о Поле.
Когда я впервые увидел его размахивающим мечом во дворе, подумал: «Ну, обычное дело для мужчины в средневековье. Физкультура». Но потом… он ускорился.
Я сидел на теплом деревянном пороге, подставив лицо утреннему солнцу. Пол работал с клинком – длинным, тяжелым на вид, полуторным, как мне показалось. Сталь играла черными отливами воронения, вдоль центральной долы, ловя и отражая лучи. Его движения сначала были просто… быстрыми. Умелыми. Сила и контроль, достойные уважения. Но когда его взгляд скользнул и зацепился за меня, наблюдающего, что-то изменилось. Резко. Он перестал походить на обычного человека.
То, что последовало, выходило за рамки простой демонстрации или даже пиковых человеческих возможностей. Его меч превратился в серебристо-черную молнию, рассекающую воздух с воющим свистом. Тело Пола слилось с оружием в едином, невероятно сложном танце – прыжки, кульбиты, удары, следующие один за другим с такой скоростью, что глаз едва успевал за финальной фазой одного движения, как начиналось следующее. Земля под его ногами казалась не твердой, а упругой, отталкивающей его с невероятной силой. Это была не тренировка. Это была демонстрация мощи.
В памяти всплыли леденящие душу кадры из прошлой жизни. Программа «Арес». «Идеальные» бойцы, чудовища в человеческой оболочке: синтетические мышечные волокна, способные рвать сталь; вместо крови – химический коктейль, дарующий сверхспособности; 40% тела – титановые импланты и кибернетика. В режиме максимальной боевой эффективности они были ходячими катастрофами. И вот тут… обычный человек? Догнал их? Превзошел?
Холодный пот выступил у меня на спине, несмотря на солнечное тепло. Я надеюсь, он НЕ среднестатистический мечник в этом мире. Мысль была полна не восхищения, а холодного ужаса. Это… должно быть магия. Другая ее грань. Не исцеление, а разрушение. Усиление тела до запредельных величин.
Я сидел, завороженный и напуганный одновременно, впитывая каждое движение, каждый свист клинка, каждый удар ноги о землю, от которого слегка дрожал порог подо мной. Нужно запомнить. Запомнить навсегда. Этот показательный урок кричал громче любых слов: ближний бой здесь – не просто опасен. В руках таких, как Пол, он – абсолютная, неумолимая смерть, приходящая быстрее мысли.
Пол опустил меч, острие легко коснулось земли. Он стоял, дыша ровно и глубоко, лишь легкая испарина блестела на лбу. И на его лице... расцвела, чуть самодовольная улыбка. Ха, – мелькнуло у меня в голове, пока я сидел на пороге, вперившись в него. Значит, и правда хвастался. Перед сыном. Мысль была окрашена скорее иронией, чем осуждением. Хм, всё-таки ему, судя по виду, едва за двадцать... А сила, которой он достиг за это время... Внутренне я склонил голову перед этим фактом. Вызывает уважение.
Я в его годы... Мысль застряла, порывшись в архивах памяти, затоптанных десятилетиями войны и власти. А что я делал-то? Хм... Картинки всплывали туманные, бессвязные. Не помню. Скорее всего, бездельничал. Тратил время на ерунду. Горечь легла на язык. Только когда повзрослел и началась Третья мировая... тогда понял, что пора начинать жить всерьез. Ха-ха. Сухой, безрадостный смешок. Я действительно тормоз по сравнению с Полом. У которого уже есть дом – пусть и в деревне, семья... и такая сила.
Часть 3.
Сейчас, время между завтраком и обедом. Я сидел в полумраке пыльной комнаты второго этажа, спиной к открытому сундуку. И... читал. Не просто разглядывал символы – понимал их. Три месяца я методично таскал книги вниз, подсовывая их Зенит или Полу с самым невинным видом любознательного карапуза. "Почитай, мама?" "Папа, книжка!" И они читали. Читали сказки, истории, а однажды – ту самую, с кругами. Я сидел рядом, впитывая звучание слов, а взгляд при этом был прикован к странным знакам на странице. Сопоставлял. Искал закономерности. Ловил повторяющиеся узоры.
Как я понял, особо сложных правил в этом письме не было, но попадались странные, вроде: ударение могло падать на любой слог без изменения смысла. Ну, вообще-то, я не лингвист, – мысленно пожал плечами, перелистывая страницу. Но трех месяцев хватило, чтобы щелкнуло. Как будто в голове перевернулся невидимый переключатель. Символы перестали быть абстракцией. Они обрели звук. Значение. Я начал читать самостоятельно.
Кроме той заветной книги по магии, были и другие. Сказки... Или нет? Некоторые тексты звучали слишком... конкретно. Там говорилось о Летающей Крепости – описания поразительно напоминали орбитальный дредноут с его батареями и силовыми полями. И о Призыве Разумных Существ из Пустоты. Надеюсь, что сказки, – подумал я с легкой тревогой. Очень надеюсь.
Сейчас же пальцы скользили по шершавым страницам магического фолианта. И благо, что его содержание было скорее... инструкцией. Практичным. Меньше философии, туманной мистики и ритуалов под луну. Больше схем, пояснений к ним, описаний базовых принципов. История магии подавалась как история открытий и изобретений новых кругов, а не как откровение свыше. Это было понятно. Это было обнадеживающие.
Магия, согласно книге, делилась на классы стихий и ступени могущества. В начале фолианта описывались четыре заклинания – все начальной ступени, но при этом... исключительно атакующие. Мысли скользнули с легким разочарованием: – Хм. Я думал, в начале будет что-то утилитарное. Световой шарик. Или подогрев воды. Но видимо, тут магия развивалась в горниле конфликтов – исключительно как оружие. Грустная, но понятная логика.
– Ладно. Попробуем. Описание водяного шара казалось самым простым. – Должен получиться шарик размером с кулак.
Я встал посреди пыльного полумрака чердака, отодвинув книгу ногой. Вытянул правую руку в сторону окна. Сердце вдруг застучало чаще, сильнее, наполняя грудь незнакомым, почти забытым чувством – волнения. – Сейчас выяснится... есть ли у меня этот инструмент. Столь нужный мне. Ха-ха. Мысль пыталась сохранить ироничный тон, но подспудная надежда прорывалась сквозь нее. – Успокойся. Это же начальная ступень. Дыши...
Я замер. Взгляд на мгновение упал на раскрытую страницу с заклинанием. Последний, решительный вдох. Голос, тихий, но четкий, прозвучал в гулкой тишине:– Ниспошли защиту воды туда, где она требуется. Направь сюда кристально чистый поток. Водяной Шар…
И тут же – ощущение. Странное, двойственное. Одновременно чуждое... и до боли знакомое. Как будто в виске снова ожил имплант, подключившись к невидимой сети. Как ток, пробежавший по нейронным путям. – Нейро-интерфейс?..
Возле моей ладони, в сантиметре от кожи, возникла точка. Она была невидимой, но я чувствовал её натяжение. И она начала расширяться. Быстро. Мгновенно превращаясь в пульсирующий шар чистой, прозрачной воды, чуть больше моего детского кулака.
Я заметил это лишь краем сознания. Все внимание захлестнуло то самое ощущение. Оно было... "родным". Как удаленное управление "Эгидой" – бронированным экзоскелетом, вторым телом, находящемся на расстоянии десятков километров. Только теперь это "второе тело" было не вовне. Оно было здесь. Внутри. В каждой клеточке. В потоке этой странной, живой энергии, которая откликалась на мысль с пугающей готовностью.
Я ухватился за это чувство. Старался удержать его, углубить, прочувствовать каждую вибрацию. Вспоминал точность движений "Эгиды", плавность подачи энергии в силовые поля... Тем временем водяной шар, оставленный без контроля, продолжал расти. Он вбирал влагу из воздуха, пульсировал, набухал. Размер изменился из кулака – в голову ребенка. Из головы – в размер окна! Он заполнил проем, огромный, неуправляемый, дрожащий водяной пузырь, готовый лопнуть.
Быстрый, инстинктивно-тревожный взгляд на это творение вырвал меня из состояния глубочайшей концентрации. Словно оборвалась невидимая нить. Связь с потоком энергии – разомкнулась.
Сознание поплыло. Мир вокруг – пыльные доски, сундук, огромный водяной шар – вдруг резко отдалился, как будто я проваливался в туннель. Тело пронзил леденящий холод, будто из меня выкачали всю кровь разом. Силы мгновенно покинули ноги. Последнее, что я успел почувствовать – глухой плеск огромной массы воды, обрушившейся на пол чердака, и темнота, накрывшая с головой.
Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь вату темноты и глухой гул в ушах. Первое, что я различил – голоса. Напряженные, перекрывающие друг друга.
– Руди! Руди, ты в порядке? Очнись, малыш! – Голос Зенит, обычно мелодичный, сейчас звучал высоко и тревожно. Ее пальцы, теплые и чуть дрожащие, легонько гладили мою щеку.
– Откуда здесь столько воды? – Это был Пол, его голос перемещался по комнате. Я приоткрыл глаза, затуманенным взглядом уловив его фигуру у окна. Он щупал подоконник, осматривал стены, его поза была напряженной, боевой. В дверях появилась Лилия – ведро в одной руке, охапка тряпок в другой, ее лицо было каменным, но в глазах читалась привычная уже готовность к хаосу.
Мысли пронзила ледяная игла: – Черт. Дела плохи. Как они воспримут магию у ребенка, которому и трех лет нет? Я попытался приподняться – одежда прилипала к телу, мокрая и холодная. Голова кружилась, в горле подкатывала тошнота. Знакомое ощущение... как после перегрузки. Но к нему добавилось нечто новое – глубокая, высасывающая силы опустошенность внутри, словно вывернули наизнанку. Я тут же попытался вернуть то самое чувство контроля, связь со "вторым телом" Ничего. Только слабость и холодная пустота. Я осмотрелся. Вода стояла лужами, пыль превратилась в грязь на дощатом полу. И книга... Моя драгоценная книга лежала раскрытой прямо в луже, страницы размокли, чернила расплылись. Жгучая досада кольнула острее любого ушиба.
– Руди, – Зенит наклонилась ко мне ближе, ее голубые глаза, полные тревоги, вдруг сузились с неожиданной хитрецой. – Скажи... Ты читал то, что было написано в книге? Ты... попробовал?
Я замер. Как она догадалась? Инстинкт самосохранения боролся с детской непосредственностью тела и усталостью. Я молча, не отрывая взгляда от ее лица, кивнул. Одним коротким движением.
– Дорогая, – Пол повернулся от окна, его брови поползли вверх. – Мы же его даже читать не учили! Откуда он мог...?
Но Зенит уже не слушала. Ее лицо озарилось таким ослепительным, таким безудержным восторгом, что стало почти страшно. Она схватила меня под мышки и подняла, прижав к себе, закружилась на месте, не обращая внимания на мокрую одежду.
– Пол! Ты слышишь?! Наш сын! Гений! Абсолютный гений! – Она смеялась, и в ее смехе звенели слезы радости. – Он сам прочитал! И применил! В два года! Давай... Давай немедленно найдем ему учителя магии! Самого лучшего! Мы не должны зарывать такой талант!
Мысли метались: – Эм... А это нормальная реакция для матери, обнаружившей "талант" у сына? Я... я не знаю. Вернее, не помню. Голова гудела сильнее. Хырр! Сейчас не об этом. Главное – на костер меня кидать не собираются. Ледяной ком страха в груди начал таять, уступая место слабому облегчению. И вроде как... материнское желание верить в особенность сына перекрыло всякую логику. Ха-ха. Спасибо, Зенит, что ты такая... простая.
Но Пол не разделял энтузиазма. Он подошел ближе, скрестив на груди мощные руки. Его меч был уже в ножнах, но поза оставалась непреклонной.– Погоди-ка, Зенит, – его голос звучал ровно, но твердо. – Мы же договаривались. Если родится мальчик – он вырастет мечником. Как я. Меч – это надежно. Это сила, на которую можно положиться в любой ситуации. – Его зеленые глаза смотрели на меня серьезно, оценивающе.
Мысли сжались в кулак: – Точно, средневековье же. Патриархат. Наследственность. Извините, но свою судьбу я привык выбирать сам, несмотря ни на какие договоренности. Взгляд снова скользнул к размокшему, безнадежно испорченному фолианту. Вариант с учителем магии мне нравится куда больше. У него... Должны быть другие книги. Целые.
Зенит уже открыла рот, чтобы парировать, ее щеки горели, глаза сверкали. Спор назревал серьезный. Но прежде чем первое слово сорвалось с ее губ, вмешалась Лилия. Она отжала тряпку в ведро с характерным шлепком и подняла на спорщиков спокойный, усталый взгляд.
– Господин Пол, госпожа Зенит, – ее голос, как всегда, был тихим, но невероятно четким, режущим напряженный воздух. – А почему не оба? Пусть утром, до обеда, занимается магией с учителем. А после обеда – с мечом, с отцом. – Она пожала плечами, как будто предлагала самое очевидное решение в мире. – Ребенку движение нужно. И умственную нагрузку чередовать с физической полезно.
Наступила тишина. Пол и Зенит переглянулись. Зенит – все еще с блеском в глазах, но уже с тенью раздумья. Пол – с явным недоумением, которое постепенно сменилось на тяжелое размышление. Гнев и восторг схлынули, уступив место практичности, навязанной спокойной логикой служанки.
– Хм... – пробурчал Пол, почесывая подбородок.– Это... – начала Зенит, и в ее голосе уже не было прежней исступленности.
Они снова посмотрели друг на друга. Спор был исчерпан. Пусть и временно.
Найти учителя быстро не вышло. Пол съездил в ближайший крупный город – Ро, кажется – и разместил объявление. Пока шли поиски, я выпросил у родителей разрешение практиковать магию. Осторожно. Только во дворе. Слава доброте (или безудержному энтузиазму) Зенит – разрешили. Потому что на следующий день я буквально изнывал, как от ломки, желая снова прикоснуться к законам этого мира.
Раннее утро. Двор окутан прохладной дымкой. Вчера уснул с трудом, мысли вихрем кружились вокруг энергии, но сейчас чувствую себя... отлично. Проснулся специально раньше всех – родителей, Лилии. Стояла тишина.
Мысли: – Вчера меня вырубило после одного, пусть и неконтролируемого, заклинания. В книге писалось, что объём "манны"... ыээ, слово-то какое... что объём хранилища внутренней энергии определён от рождения и не может быть улучшен. Холодок сомнения пробежал по спине. Если это правда, и книгу писала опытная гильдия магов, а не какой-то самоучка... то дела плохи. Нужно проверять.
Я поднял руку. Глубокий вдох. Вспомнил ощущение погружения в капсулу с нано-гелем перед подключением к "Эгиде". Представил холод металла на висках, плавное слияние сознания с машиной. Сосредоточился.
Мысли: – Хахаха! Да, ДА! Это был не металл, не провода – но тоже чувство! Тот же самый контроль, та же связь! Энергия пульсировала в руках, в ногах, во всем теле – живым, послушным потоком. – Мой новый "экзоскелет"! Мой первый "нейро-имплант" в этом мире! Пусть он не отливает сталью и у него нет мигающих лампочек... Он РАБОТАЕТ!
От мыслей – к действию. Направил энергию к ладони, почувствовал, как она уплотняется, становится тяжелее, реальнее. Начал произносить формулу Водяного Шара... И не успел дойти до первого слова! Возле ладони, из пустоты, возникла капля воды. Чистая, прозрачная, висящая в воздухе.
Мысли: – Что?! Концентрация дрогнула от неожиданности. Капля плюхнулась в пыль. Я лихорадочно перебирал в памяти размокшие страницы книги. – Ммм, кажется... Да! Типы применения магии: заклинания, круги, магические предметы... и невербальная магия!
Сердце заколотилось быстрее. Я снова поднял руку. Уплотнил энергию. Не произнося ни звука, представил: вот здесь, в этой точке, из чистой энергии должен родиться шар воды. Капля. Расширение. Ощутимый отток силы изнутри – и передо мной снова висел сгусток воды, размером с яблоко.
Мысли: – Хм, это же атакующее заклинание... Разве оно не должно... лететь? Хотя бы? И едва мысль сформировалась – из руки вырвался новый импульс энергии. Шар рванул вперед! Со скоростью метко брошенного камня! Он пронесся над двором, метров сто, прежде чем расплескался в воздухе у дальнего холма за забором.
Физическая волна дофамина накрыла с головой. Радость открытия, восторг контроля – они смешались в опьяняющий коктейль. Мысли скакали, стали вдруг донельзя детскими, игривыми. – Еще!
Я начал экспериментировать, ощущая каждую стихию по-новому:
Вода: Легче всего. Капля возникала из пустоты, расширялась до размеров кулака по воле мысли. Я чувствовал, как вливаю в нее больше энергии – структура уплотнялась, внутри росло напряжение, как в переполненном шаре. Выбирал мишень за забором – и запускал! Снаряд летел ровно, оставляя влажный след в воздухе.
Воздух: Сложнее. Он не хотел держать форму! Сгусток вихрился, рвался распасться обратно в невидимость. Я сжимал его мысленно, представляя, как нагнетаю давление в невидимый баллон. Чувствовал дрожь уплотненного воздуха в ладони. В момент запуска – сознательное ослабление хватки. Воздух с хлопком расширялся, превращаясь не в шар, а в ударную волну, сбивающую пыль с забора.
Огонь: Опаснее. Искра вспыхивала ярко, жарко обжигая кожу лица. По мере вливания энергии она росла, превращаясь в яростно пляшущее пламя размером с кулак. Жар усиливался, свет резал глаза. Но что-то останавливало – инстинкт самосохранения? Или память о пожарах на гибнущей планете? Я не решался его запустить, просто развевал пламя, ощущая его дикую, нестабильную силу.
Земля: Понравилась больше всего. Тяжелая, точная, постоянная. Энергия не просто формировала сгусток – она материализовала частицы почвы буквально из воздуха. На краю сознания мелькнула мысль об “молекулярном сборщике” - Только что, был превзойден технический прогресс моего мира. - Я концентрировался, лепя не бесформенный ком, а знакомую обтекаемую форму – пулю из старого мира, только размером с кулак. Ощущал ее вес, плотность. Энергии уходило намного больше, чем на воду или воздух. Но момент запуска! Знакомый, тоскливо-родной свист рассекаемого воздуха! Снаряд врезался в холм с глухим бух!, оставив воронку.
Усталость накатывала после каждого "выстрела", тяжелели веки, но эйфория открытий была сильнее. – Еще! Еще разок! – подстегивал внутренний голос, уже не стратег, а восторженный первооткрыватель. Как итог – знакомый ледяной вакуум внутри, мир заплясал, ноги подкосились. Я рухнул лицом в прохладную землю.
Очнулся. Лицо в пыли. Поднялся, отряхиваясь. Солнце лишь чуть поднялось над горизонтом. *Мысли, уже вернувшие ясность: – Так, тело цело. Солнце... минут 20, не больше. Но черт побери, что это было?! Помешательство какое-то!* В памяти всплыли боевые коктейли прошлой жизни – только самые жесткие, запрещенные, давали подобную потерю самоконтроля, эту слепую эйфорию. – Ох уж это тело... Ладно. Ладно. Все еще приемлемая цена за избавление от кошмаров. Теперь по сути: старался отслеживать расход "манны"... Хоть и субъективно, но вроде выжал больше, чем вчера. Надеюсь на это. Нужно повторить вечером, уже сдержаннее.
Я направился к дому. У крыльца замерла Лилия, готовая к походу в пекарню. Ее взгляд скользнул по мне, по влажным пятнам на моей одежде, по развороченной пыли и свежим воронкам во дворе – и резко, без слов, отвела взгляд в сторону. Она молча развернулась и зашагала прочь быстрее обычного. Ее спина выражала красноречивое желание не знать и не видеть.
Интерлюдия 3
Лилия шла по пыльной дороге деревни Буэна, но мысли её были далеко – в уютном, а теперь ещё и слегка подкопченном и изрытом, доме Грейратов. Солнце уже поднялось выше, и она понимала, что задержалась на добрых полчаса. Но ей нужно было это время. Чтобы обдумать.
– Всё-таки я была права с самого начала, – мысль звучала с горьковатым удовлетворением. – Юный господин... Он не обычный ребенок. Вспоминались первые месяцы: неестественная тишина, отсутствие детского плача, тот леденящий холодок в первую ночь. – Может, в начале он и вел себя как просто тихий, слишком спокойный мальчик. Но потом...
Картины всплывали перед её мысленным взором: двухлетний Рудиус, с серьезным, не по годам сосредоточенным лицом, тащащий по лестнице тяжелые фолианты с чердака. – Книги. В два года. Не просто как игрушки – было видно, что он всматривается в непонятные знаки. А потом... Вода. Воздух. Земля. Огненные искры. И этот леденящий холод после применения магии, когда он падал без сознания. И этот двор, который каждое утро теперь выглядел как после небольшой осады – с воронками, сбитой пылью, подпаленными травинками.
– Пол и Зенит... – Лилия покачала головой, её губы сжались в тонкую линию. – Они не видят. Вернее, видят, но не то. Они убеждены, что у них просто... талантливый ребенок. Очень талантливый. Зенит с её сияющими глазами и мечтами о великом маге, Пол, который ворчит о мече, но уже смирился с утренними магическими сеансами. – Они купаются в его "гениальности".
Сомнение, как назойливая муха, жужжало в голове. – А может... может, это и правда так? И я просто надумываю? Начиталась страшных сказок в молодости? Она вспомнила рассказы странствующих бардов о подменышах, о духах, вселяющихся в младенцев... Но Рудиус, когда засыпал у Зенит на руках или улыбался Полу... Он выглядел настоящим. Теплым. – Но эти глаза... Эти слишком взрослые, слишком знающие глаза...
Она остановилась у колодца на окраине деревни, оглянулась – никого. Решение созрело, твёрдое и практичное, как и всё у Лилии.
– Ладно. Хватит гадать. Она сунула руку в глубокий карман своего передника, нащупала маленький мешочек из грубой ткани. Внутри – щепотка соли (не ворованная, куплена специально у торговца), три засушенных ягоды можжевельника и маленький, гладкий камушек, подобранный на перекрёстке. – Проведу тот обряд экзорцизма, который собиралась сделать ещё тогда, в первую ночь. Если не сработает... Она крепче сжала мешочек. – ...значит, Рудиус Грейрат и правда просто юный гений. И мне придется смириться с тем, что убирать двор от последствий его "гениальности" теперь входит в мои обязанности.
Лилия выдохнула, расправила плечи и зашагала обратно к дому, к своим необычным хозяевам и их ещё более необычному сыну, твёрдо решив проверить свои подозрения самым простым, доступным ей способом.
Часть 4
Чуть больше полугода прошло. А если точнее – 211 дней. Почему это важно? Ха-ха. Потому что то, что написано в той, размокшей книге про врожденные, неизменяемые ограничения запасов энергии – либо полный бред, либо... во что я охотно верю, учитывая мое происхождение. Я – исключение из правил. И это осознание граничит с безумием.
Вспомнилась притча о древнеиндийском математике и рисе на шахматной доске. Там было всего 64 клетки. У меня сейчас – 211. И счет продолжается. Вначале я просто кидался простенькими заклинаниями, чей ущерб не превышал брошенного камня. Потом заметил Лилию, уныло убирающую двор после моих "тренировок". И начал тратить часть энергии на помощь: выравнивал землю, высушивал лужи, аккуратно сметал пыль и комья грязи обратно на грядки. Но где-то после 10-го дня непрерывных упражнений... энергия не закончилась. Вообще.
Пришлось придумывать более энергозатратные, но безопасные занятия. По затратам лидировала земля, за ней – вода (особенно на удержание формы), затем воздух (больше всего уходило на сжатие), и аутсайдер – огонь (после опаленных бровей и ожогов ладоней он был исключен). Выбор пал на землю и воздух.
Земля: Процесс стал ритуалом. Сначала – грубый ком почвы и пыли, материализованный из воздуха передо мной. Затем – невидимый магический пресс. Слой за слоем я сжимал его, чувствуя, как частицы трутся друг о друга, как пустоты между ними исчезают под неумолимым давлением. Материал темнел, из серо-коричневого превращаясь в угольно-черный. На определенном уровне сжатия начиналось самое интересное – и самое энергоемкое. Материал нагревался. Сначала чуть теплился, потом – излучал тусклое, глубокое багровое свечение, как перегретый в вакуумной печи титановый слиток. Энергия при этом процессе уходила рекой. Получаемый кирпич был холодным на ощупь, невероятно плотным, гладким, как отполированный обсидиан, и черным, поглощающим свет. Эти блестящие монолиты я выкладывал вдоль забора, перенося их левитацией. Они были настолько плотными и гладкими, что буквально прилипали друг к другу под собственным весом, образуя причудливую, сверхпрочную стену.
Воздух: С ним был другой вызов. Не материя, а сила. Я фокусировал энергию в точке, создавая невидимый "резервуар" и нагнетая в него давление. Чем сильнее сжимал – тем плотнее становился воздух в этой точке. Он начинал визуально искажаться, как раскаленный воздух над пламенем, только без тепла – дрожащий, мерцающий мираж. Достичь высокого давления было невероятно энергозатратно. Воздух яростно сопротивлялся, стремясь распасться, и удержание его в таком состоянии требовало постоянного, мощного вливания силы. В моменты пикового сжатия у меня возникало странное ощущение – сгусток вот-вот схлопнется во что-то иное. Что-то плотнее, опаснее, способное не просто толкнуть, а разорвать. Но догадаться, как это контролировать или направить, я пока не мог. Когда силы начинали иссякать – я медленно стравливал давление, наблюдая, как дрожащий мираж рассеивается. Однажды контроль дрогнул. В небо рванул гигантский вихрь, поднявший пыль столбом до облаков и развеявший их за минуту. Зенит пожурила меня за испорченное белье на веревках, а Пол... Пол с удвоенным рвением пытался затащить меня на тренировки с мечом. Я отбивался, прячась за Зенит: "Пока учителя магии нет – и мечом махать не надо!"
Но сегодня все изменилось.
Солнечный свет заливал комнату. Я сидел, размышляя о новых способах экологично сливать избыток энергии (строить башню из кирпичей? Создать подземный ледник?). Зенит встала у окна, ее лицо осветилось удивлением.
– Пол, иди сюда! – позвала она.
Любопытство привело меня к ним. Зенит подхватила меня на руки. Пол открыл дверь.
На пороге стоял... маг. В этом не было сомнений. Широкополая шляпа, скрывающая верхнюю часть лица. Изящный посох из светлого дерева с кристаллом, будто зажатым скобой. Походный плащ поверх скромного, но добротного платья. Чемодан из потертой кожи. Но...
Но у него... вернее, у нее... Никакой седой бороды. Рост – как у ученицы средней школы. Из-под шляпы выбивались пряди волос невероятного, абсолютно естественного синего цвета – как глубинное море под солнцем. И когда она подняла голову, взгляд встретился с ее глазами – такими же синими, бездонными и... недетскими. В них читалась либо надменность зазнайки, либо глубокая, спокойная усталость. Усталость человека, видевшего слишком много. И это... это мне нравилось куда больше, чем образ тысячелетнего старика.
Она слегка наклонила голову, и голос ее прозвучал четко:
– Я маг Рокси Мигурдия. Рада с вами познакомиться.
Внутри все замерло. Дверь открылась. В прямом и переносном смысле.