Глава 4 Повседневность 2
Часть 1
"Но не одной Рокси едины". Пол... По-о-ол... Он шел до конца со своей идеей вырастить из сына талантливого мечника, достойного наследника. И оказалось, мой "отец" не просто выходит за рамки обычных людей – он ломает представления о возможностях мечников. Это я понял по ледяному молчанию Рокси, наблюдавшей его тренировки, и по ее скупым, но красноречивым словам после их совместного вылазки прогнать какого-то магического хищника из окрестных лесов. После этого, чтобы не подпитывать его и без того раздутое самолюбие, я расспросил Зенит и Лилию.
Картина сложилась четкая. Существует три основных стиля фехтования: яростно-атакующий «Бог Меча», непробиваемо-защитный «Бог Воды» и адаптивный, «Бог Севера». Каждый невероятно сложен в освоении. Чтобы достичь высот, мастера обычно выбирают один и шлифуют его десятилетиями. Пол же... Пол освоил все три на уровне Третьей Ступени из Семи. Это ставило его не в один ряд с десятком тысяч талантов, а выше миллиона. Естественно, сын такого отца обязан быть таким же. Такова была его непоколебимая логика.
И вот – очередная «тренировка» после изматывающего урока с Рокси. Моя магическая концентрация остра, как бритва. Я могу развернуть сложное заклинание быстрее, чем человек моргнет. Но перед деревянной палкой в руках отца я беспомощен, как младенец. Больше года. Больше года это продолжается! Даже с полным контролем над телом через «магическое ощущение», я спотыкаюсь на ровном месте, пропускаю элементарные удары, мои попытки парировать выглядят жалко. Злость кипит – не только от гормонов этого юного тела, но от глубочайшего, профессионального унижения. Я просто не могу сдвинуться с мертвой точки в фехтовании. Ни на йоту. Единственное утешение – у меня есть железобетонное оправдание своей слабости.
Двор. Солнечный день. Пол, видя мою подавленность после особенно унизительного раунда (деревянный меч оставил новый синяк на предплечье), предложил:– Кидай в меня камень. Серьезно. Изо всех сил.Злость, копившаяся месяцами, вспыхнула ярко. Легко. Я не стал мелочиться. Передо мной материализовалась не галька, а каменная пуля – обтекаемая, тяжелая, сжатая из пыли и грунта. Энергия влилась в нее, как заряд в электромагнитную пушку. Скорость выстрела была сравнима с крупнокалиберной винтовкой. Я целился в центр массы – в грудь. Только в последний миг, дрогнув от инстинктивного страха, сместил прицел чуть влево, в пустое пространство возле плеча. Чтобы не убить.
Но боялся я зря. Едва пуля сорвалась с места, силуэт Пола смазался. Не шагнул в сторону – именно исчез из точки прицеливания, оставив послеобраз. Пуля просвистела в пустоту и с грохотом врезалась в холм. А Пол... Пол оказался здесь. В метре от меня. Он не бежал – он проявился, будто телепортировался, набрав схожую пуле скорость. Его деревянный меч, движущийся с невозможной для глаза быстротой, был уже занесен – но не на меня. Он пронесся мимо, как вихрь, и в следующее мгновение...
Инстинкт! Я даже не подумал – отреагировало тело, среагировала магия. Воздух передо мной сгустился в плотный, дрожащий барьер. БАМ! Деревянный клинок со страшной силой врезался не в меня, а в черный базальтовый кирпич забора, который я когда-то так гордо создал. Удар пришелся в ту же точку, где Пол остановился – в метре от моей барьерной стены. Ударная волна от столкновения дерева и камня отбросила пыль, заставила барьер задрожать, но он выдержал. А вот кирпич... На сверхплотном, черном как ночь базальте, зиял неглубокий, но отчетливый разрез. Глубиной в сантиметр. От деревянного меча. Пол стоял, слегка наклонившись после удара, его дыхание было ровным, а взгляд – спокойным и оценивающим, устремленным на шрам, оставленный его оружием на камне.
– ПОЛ ГРЕЙРАТ! – Голос Зенит, полный ярости и ужаса, прорезал воздух, как клинок. Она уже мчалась через двор, размахивая мокрым полотенцем, как боевым знаменем. – ТЫ СОВСЕМ ОДУРЕЛ?! ЭТО ЖЕ РЕБЕНОК! И ЗАБОР! МОЙ ЗАБОР!
Вот она. Прекрасная, унизительная демонстрация стихии, которая мне неподвластна. Я чувствую «магическое тело» – этот тончайший инструмент управления энергией. Чувствую каждую вибрацию «манны». Но когда я пытаюсь направить ту же силу в мускулы, в рефлексы, в саму плоть для усиления удара или скорости... Получается лишь сильный порыв ветра из ладони или бесполезное напряжение. Мои мышцы остаются слепыми к энергии, которой я так легко управляю для внешних эффектов.
Возможно, дело в «объяснениях» Пола. Его наставления звучат примерно так: «Нет, сынок, неправильно! У тебя вжык, а надо вшух, а потом уже бум!» Если бы я, с лексиконом десятилетки, пытался объяснить кому-то невербальную магию, вышло бы нечто подобное. Пропасть между нашим восприятием боя.
Так что пока... пока я просто терплю избиения деревянной палкой. И делаю физические упражнения. Много упражнений. В надежде, что когда-нибудь мои мышцы поймут этот проклятый вшух перед бумом. Или я найду способ заставить магию работать внутри. Пока же базальтовый забор с его свежим шрамом – немой укор моей фехтовальной никчемности, а Зенит, настигшая смущенно отступающего Пола, вовсю орудует мокрым полотенцем, выкрикивая угрозы, достойные атакующего стиля "Бога Меча".
После адской «тренировки» с Полом наступало время тихой отдушины – практики Исцеления. Эта магия была иной. Не атакующим вихрем стихий, не бездушной точностью кругов. И уж точно не похожей на тот непостижимый «Боевой Дух», что двигал отцом. Здесь требовалось нечто большее. Визуализация – на порядок тоньше, мысленные команды – в разы детализированнее. С этой магией я впервые признал полезность вербальных заклинаний. Против Пола или ему подобных не будет времени часами сосредотачиваться. Проще прочитать скороговоркой заклинания чем в деталях представлять, как:
Энергия вплетается в разорванные капилляры, сплетая их заново тончайшими изумрудными нитями.
Синтезируются в крови недостающие элементы – плазма, тромбоциты, факторы свертывания – прямо из чистой "манны".
Управляются стволовые клетки, направляясь к местам повреждений, ускоряя деление в десятки раз.
Вычищается лишнее – сгустки, продукты распада, воспалительные маркеры – с хирургической точностью.
В голове хранились знания полевого медика: как зашить себе живот под обстрелом, как стабилизировать шок. Я знал внутренний мир тела до мельчайших деталей – годы жизни с имплантами, мониторами состояния и экстренными инъекциями сделали свое дело. Но восстанавливать ткани изнутри, биоэнергетической установкой собственного тела, после очередной гематомы (спасибо, Пол)... Это было иным уровнем близости. Иным искусством.
Процесс был медленным, кропотливым. Я специально не использовал простенькие заклинания. Я тренировал концентрацию и микро-визуализацию до изнеможения. Верил, что именно магия Исцеления – один из главных ключей к тому миру без страданий. Без боли. Без неизлечимых ран.
Больше всего манило «Общее Восстановление» – тонкая настройка биохимии. Я почесал висок, вспоминая, как в прошлой жизни одним импульсом в нейро-интерфейсе поднимал уровень дофамина и серотонина, чтобы работать сутками. Сейчас... Сейчас я использовал это, чтобы успокоить дрожь в руках после «урока» с Полом. Да? Именно поэтому? Холодок сомнения пробежал по спине. Нужно сократить такие сессии. Засыпать без этой искусственной «легкости» в последнее время становилось все труднее.
Вылечив синяки и чуть «подлатав» нервы, я шел дальше – в сад. К Зенит. Исцеление растений было другим. Более... мирным.
Мы сидели среди буйства красок, на теплой земле. Зенит, ее лицо озаренное мечтательной улыбкой, шептала:– Вот здесь... хочу море незабудок. Голубое, как утро. А тут – куст роз, пышный-пышный, с ароматом, в старом саду... И чтобы тропинка вилась вот так...
Я слушал, и магия текла из ладоней уже иначе. Не ремонт, а сотворчество. Ландшафтные дизайнеры моего прошлого мира убивали бы за такую способность: мгновенно взрастить цветок нужной формы, размера, оттенка. Зенит принесла мешочки с семенами всех растений округи. Теперь у нас было две «лаборатории»: одна – чистая красота, где мы творили сейчас. Другая – для пользы: травы, овощи, ягоды.
Съедобные растения оказались сложной задачей. Первые попытки давали лишь подобие – внешне похожие листья и плоды, но внутри – пустые, безвкусные, просто «вода в оболочке». Настоящая еда требовала времени и сложного вложения энергии. Моя рабочая схема была такова:
Напитка влагой: Не просто полив – глубокое насыщение клеток структурированной водой, созданной из маны.
Напитка почвы: Обогащение грунта не только минералами, но и жизненной силой, как если бы он зрел десятилетия.
Напитка растения манной: Медленная, осторожная прокачка самой структуры растения чистой энергией, стимулируя естественные процессы роста и накопления вкуса, полезных веществ.
На такое «садоводство» уходила маны, как на мощное атакующее заклинание. И требовалось 3-4 дня, чтобы получить результат, близкий к выращенному естественно. Но когда я видел, как Зенит увлеченно направляет потоки энергии моими руками, как ее глаза светятся радостью при виде нового бутона, распускающегося по ее замыслу... Мне становилось хорошо. По-настоящему. На время стирались тени прошлого, тускнела гнетущая цель «идеального мира». Оставалось только тепло земли под руками, аромат цветов, тихий голос Зенит... и странное, щемящее чувство покоя. Я просто... проводил время с ма... С Зенит. И в этом не было притворства.
Часть 2
Мне исполнилось четыре года и пять месяцев. За это время деревня Буэнэ, благодаря нашей с Рокси магии, преобразилась до неузнаваемости, будто сбросила серую, изношенную одежду и надела праздничный наряд. В засушливые месяцы, когда земля трескалась от жажды, мы нагоняли на небо обильные, послушные тучи, проливавшие на поля и огороды не обжигающий ливень, а нежный, живительный дождик. А зимы… Зимы перестали быть кошмаром. Термальное поле, невидимое, но ощутимое теплое дыхание магии, окутывало ключевые участки, не давая снегу лечь мертвым, удушающим покрывалом. Особенно радовалась этому Зенит – теперь каждый росток, каждое деревце в ее любимом саду встречало весну живым и невредимым, без потерь. Мысли пронеслись с горьковатой иронией: Не припомню, чтобы в прошлой жизни слышал столько искренних «спасибо». Сплошное «убийца», «тиран» да шепот проклятий из-за каждого жесткого решения…
Но наша помощь не ограничивалась погодой. Во-первых, в деревне, помимо Зенит, появилось целых два мага способных применять магию исцеления. Простуды, сбитые коленки, порезы от серпа, даже переломы средней тяжести – все это перестало быть страшной напастью. Страх перед болезнью отступил, как туман перед утренним солнцем. А еще – строительство. Погреба, прочнее скалы; заборы, не поддающиеся времени; колодцы с кристально чистой, студеной водой… Возводить простые сооружения с помощью невербальной магии земли стало для меня почти медитацией. Рокси, наблюдая за этим, как-то подчеркнула, что в заклинаниях средней и продвинутой ступени тоже есть возведение построек, но они – словно призрачные замки: мощные, но оборонительные, рассыпающиеся в пыль, как только маг отводит руку и перестает питать их силой. Мои же творения, хоть и высасывали из меня энергию в разы больше, стояли сами по себе, незыблемо. «Забор Императора», как окрестили его я, мое первое базальтовое творение, был тому красноречивым и вечным доказательством.
Однако с самими жителями я почти не пересекался. Говорил редко. Практически все они были свято убеждены, что чудеса в Буэне – дело рук загадочной синеволосой магини Рокси. Ведь как иначе? Поверить, что ребенок, которому нет и пяти лет, способен на такое? Мысли об этом вызывали лишь усталую усмешку. Ну конечно. Кому придет в голову, что этот карапуз с зелеными глазами – архитектор их благополучия?
Обучение мечу шло… все так же удручающе. Вернее, умом я уже постиг стили Пола, мог отличить яростный натиск «Бога Меча» от текучей защиты «Бога Воды» или расчетливых маневров «Бога Севера». Но толку? Проклятый «Боевой Дух» – эта неуловимая внутренняя сила, что двигала отцом, – оставалась для меня, за прочно запертой дверью. А эти мелкие, дразнящие неудачи – спотыкания, запоздалые реакции – словно эхо старой проблемы с координацией, преследовали меня. Отступали они лишь в двух случаях: когда я использовал магию или когда был предельно, почти болезненно сосредоточен на каждом движении. Без этого – снова деревянный меч оставлял синяки.
Что до обучения магии у Рокси… Я уже чувствовал, к чему все идет. Нового материала становилось все меньше. Уроки сокращались, превращаясь скорее в беседы или совместные проекты для деревни. Практика заклинаний начала ходить по кругу, повторяя освоенное. И странное дело… Мне не хотелось форсировать события. Не хотелось ставить точку, тот самый «финальный экзамен», после которого не останется формальных причин для Рокси задерживаться в нашем доме. За эти почти три года она вплелась в ткань жизни Грейратов незримыми, но прочными нитями. Ее смех на кухне, споры с Полом о магии против меча, ее тихое мурлыканье над книгой по вечерам – все это стало частью фона, теплого и привычного. Отношения у нее были теплыми со всеми: с практичной Лилией, с жизнерадостной Зенит, даже с самовлюбленным Полом находился общий язык. Я бы не сказал, что привязался к ней – в прошлом было слишком много наставников, мимолетных и заменяемых. Но она была первой в этом мире. И да, гормоны этого юного тела, эти биохимические крючки, создающие психо эмоциональную привязанность к тем, кто рядом, играли свою роль. Я решил отсрочить экзамен, хотя бы до пяти лет.
Вторая половина дня отливала золотом косых лучей, пробивавшихся сквозь окно классной комнаты. Пылинки танцевали в теплом воздухе, насыщенном запахом старой бумаги и воска. Сегодня по плану должно было быть сухое, финальное повторение пройденного материала – последние штрихи перед молчаливо витавшим в воздухе окончанием формального обучения. Но я решил закинуть крючок.
– Учитель Рокси... – начал я, заведя руки за спину в подчеркнуто вежливой позе и слегка склонив голову набок, изображая задумчивость.
Рокси, сидевшая напротив и перебирающая страницы какого-то фолианта, вздохнула, не глядя. Ее голос звучал с привычной, слегка усталой снисходительностью:– Руди, хватит меня уже так называть. Ты давно перерос уровень всего, что я могу тебе формально дать, да и в силе... – Она завела свою старую пластинку, звучавшую примерно с того момента, как мои способности перестали умещаться в рамки «ученика».
Но я мягко, но настойчиво перебил, не дав развиться знакомой мысли:– Учитель Рокси, – повторил я чуть громче, привлекая ее полное внимание. Ее синие глаза, оторвавшись от книги, устремились на меня с легким недоумением. – А помните наш разговор? Тот, давний. Про демонический континент. Вашу родину.
Она замерла на мгновение, затем медленно кивнула, удивленная таким неожиданным поворотом. Брови чуть приподнялись, в глазах мелькнул вопрос.
– Я знаю, – продолжил я, сохраняя серьезное выражение лица, – что нам вряд ли удастся отправиться туда вместе в ближайшее время. Родители не отпустят меня, пока я не вырасту, да и вы... – Я сделал небольшую, значительную паузу. – Так что я хочу попросить вас обучить меня языку демонов. Вашему языку. Он мне может невероятно пригодиться, когда я все же отправлюсь туда. Мысли метались, подкрепляя просьбу холодной логикой: На демоническом континенте нужно побывать обязательно. Флора, фауна – по рассказам Рокси, они не просто иные, они бросают вызов законам биологии. Да даже если брать только физиологию самих Мигурдов – это ключ к пониманию иных форм жизни, иных путей эволюции. Знание языка – первый шаг.
Рокси смотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. Казалось, она просвечивала меня насквозь, видя не только слова, но и стоящие за ними расчеты и искренний интерес.– Что ж... – наконец проговорила она, и в ее голосе зазвучала тень уважения, смешанная с легкой усталостью. – Не думала, что это детское желание сохранится с такой силой. Но мне следовало догадаться, что ты попросишь именно об этом. Учитывая твою... ненасытную тягу к знаниям. Мысли: Да "Чем больше знаешь, тем хуже спишь" Но не в этом мире, во всяком случае пока что.Знание это оружие, доспехи, инструменты и я хочу собрать весь арсенал какой смогу. Она невольно потянула руку к виску, теребя прядь своих синих волос. Луч закатного солнца, пробившийся сквозь окно и смешавшийся с дрожащим светом свечи, окрасил локон в переливчатый, почти мистический бирюзово-зеленый оттенок, как глубина океана при шторме.
– Я не стану снова пугать тебя легендами о Супордах, – продолжила она серьезно, опуская руку. – Просто скажу честно: Демонический континент – одно из самых древних, диких и опасных мест в этом мире. Туда не отправляются просто так, на прогулку. Ты точно этого хочешь?
Я почувствовал, как внутри что-то сдвигается. Исчезла легкость, игривость, натянутая поза "любознательного ребенка". Мышцы лица расслабились, взгляд стал прямым, спокойным, взрослым. Я снял "маску", позволив увидеть того, кто скрывался за ней – целеустремленного, расчетливого, способного принимать бесконечно сложные решения… “Корпората”.– Да, учитель, – ответил я, и голос звучал ровно, без детских интонаций. – Хочу. Мне это не просто интересно. Это необходимо.
Рокси вздохнула, но уголки ее губ дрогнули в едва уловимой, понимающей улыбке.– Хм, – промычала она, – сказала же: не называй меня так. По крайней мере, когда мы наедине. – Ее слова прозвучали тише, с легким, почти неуловимым смущением, как будто она сама не до конца привыкла к этой неформальности. – Ладно. Договорились. С завтрашнего дня начинаем твое погружение в язык демонов. А потом... – Она сделала паузу, и в ее синих глазах вспыхнула решимость, смешанная с обещанием. – Я обещаю тебе, Рудиус. Мы встретимся еще раз. И вместе пройдемся по этим бескрайним, ветреным степям Демонического континента. Как... – она чуть запнулась, – ...как соратники.
Я не стал ничего говорить. Вместо этого я склонился перед ней в глубоком, почтительном поклоне. Не в том игривом или преувеличенно вежливом поклоне, который иногда позволял себе "ребенок". Это был поклон воина – или ученого – признающего мастерство и значимость того, перед кем он склоняет голову. В нем не было ни капли фальши. И в нем было куда больше, чем просто благодарность за предстоящие уроки языка. В каждой линии моего согбенного тела, в каждом напряженном мускуле читалось: "Спасибо. Спасибо за знания. Спасибо за терпение. Спасибо за то, что вы были – и есть – мой Учитель". Воздух в комнате словно сгустился, наполнившись тихим, но мощным смыслом этого жеста. Свеча на столе треснула, бросив последнюю, яркую вспышку света на наши замершие фигуры
Язык Бога Демонов. Или просто язык Демонического Континента. По рассказам Рокси, он был не единым монолитом, а живым, дышащим организмом – усредненным койне, на котором могли объясниться представители сотен рас, каждая со своим гортанным, шипящим или рычащим диалектом. На слух он напоминал один из азиатских языков моего прошлого мира, но с обилием свистящих «з», шипящих «ш», гортанных смычек и вибрирующих «р», которые заставляли воздух в груди дрожать. А письменность... Мысли скользнули по памяти: Эти закорючки, сплетенные в причудливые, почти абстрактные узоры, были на порядок сложнее даже тех иероглифов, что украшали страницы человеческих книг. Они казались не письмом, а магическими печатями, выжженными на пергаменте.
Мои явные «провалы» сознания, как в младенчестве, давно прекратились, поглощенные растущим контролем. Но способность впитывать языки осталась – нет, усилилась. Теперь, с живым учителем напротив, с ее корректировкой произношения и пояснениями нюансов, слова и грамматические структуры укладывались в сознании с пугающей, почти магической легкостью. Первые дни мы посвятили устной речи: простым словам, названиям предметов в комнате, базовым фразам приветствия и прощания. Рокси терпеливо поправляла мои попытки воспроизвести гортанные звуки, ее собственный голос, произносящий родные слова, звучал иначе – глубже, увереннее, словно обнажая часть ее истинной сути.
А через две недели она меня удивила.
Я сидел в классной комнате, уже привыкший к вечернему ритуалу, но в последние дни занятия неожиданно отменились. Оказалось, неспроста. Дверь открылась, и Рокси вошла, неся нечто монументальное. Не учебник. УЧЕБНИК. Толщиной в добрых пять сантиметров, размером страниц с крупную настольную книгу – почти А3. Деревянная обложка, темная и тяжелая, была украшена не тиснением, а аккуратно выжженными сложными символами Демонического языка, складывавшимися в название. От нее веяло запахом старого дерева, дыма и... свежей краски?
Я вскочил со стула, будто подброшенный пружиной. В прошлой жизни я провел сотни часов, отбирая кристаллы с информационными пакетами, оценивая их качество перед загрузкой в мозг. И сейчас, подходя к столу, куда Рокси с глухим стуком опустила этот фолиант, я мог оценить. Открыл первую страницу – плотный, качественный пергамент. Вторую – изумительные, четкие иллюстрации: схемы артикуляции звуков, сравнительные таблицы символов, карты Демонического Континента с обозначением диалектных зон. Третью – подробнейшие пояснения на человеческом языке, написанные аккуратным, узнаваемым почерком Рокси. Это был не просто хороший материал. Для моего прошлого мира он был бы эталонным. В этом же мире, с его уровнем письменности и передачи знаний, он казался бесценным артефактом, чудом, сродни магическому гримуару высшего круга.
Мысли пронеслись с восторгом профессионала: – Золотые руки... У нее просто золотые руки! – Слова сорвались с губ тихо, но абсолютно естественно, без тени детской интонации. Я забыл. Ощущение было таким же, как когда я хвалил гениального инженера за безупречный чертеж.
Но мгновение спустя я опомнился. Рокси стояла рядом, ее синие глаза смотрели на меня с ожиданием и... легкой тревогой?– Учитель! – выдохнул я, быстро надевая привычный плащ детского восторга, голос зазвенел искренним, но преувеличенным восхищением. – Это просто невероятно! Это правда... для меня? – Я провел рукой по гладкой поверхности страницы, ощущая шероховатость чернил под пальцами.
Рокси, казалось, не заметила мгновенного сбоя или сделала вид. Легкий румянец тронул ее щеки.– Да, Руди, – ответила она, и в ее голосе слышалась усталость, но и гордость. – Я решила взяться всерьез. Раз уж ты всерьез решил ступить на землю моей родины... – Она аккуратно перелистнула тяжелые страницы обратно к началу. – Тогда начинаем. По-настоящему.
И мы погрузились. С удвоенной, нет – удесятеренной эффективностью. Произношение доводилось до идеала, каждый гортанный звук выверялся под ее чутким слухом. Письменность – эти загадочные закорючки – обретали смысл, превращаясь из магических узоров в логичную систему. Правила грамматики, условности диалектов из разных уголков Континента – степных наречий с их протяжными гласными, горных – с резкими щелчками, лесных – с мягкими шипящими... Комната наполнилась непривычными звуками, шелестом страниц, запахом пергамента и чернил. И мне... мне это нравилось. По-особенному. В этом кропотливом труде, в сосредоточенной тишине, прерываемой лишь голосами, было что-то глубоко... легкое. Комфортное. Почти как у обычного ребенка на обычном, хоть и невероятно сложном, уроке. Мир сузился до стола, книги и голоса учителя. Тени прошлого, гнетущая цель, даже неудачи с мечом – все отступило.
Но идиллия, как и положено идиллии, не могла длиться вечно. Песочные часы времени неумолимо текли.
Часть 3
Мысли текли теплой, непривычно легкой волной, отдаваясь тихим эхом в глубине сознания: – Ура. С пятилетием меня. Пять лет спокойствия. Пять лет роста в этом теле. Пять лет сбора крупиц знаний о новом мире. И... пять лет без кошмаров. – До этого дня семья не отмечала мои дни рождения, и я, ошибочно, решил, что это просто не в традициях. Оказалось, культура здесь схожа с голландской старого мира – «коронные годы». 5, 10 и 15. В пятнадцать – совершеннолетие, что для средневекового уклада вполне логично, хотя по моему опыту, мозг созревает куда дольше, лет до двадцати пяти. – Хотя мне-то жаловаться? С моими-то ста семьюдесятью четырьмя годами сознания... Так что праздник! И отмечали с размахом, достойным «коронного» года. Лилия и Зенит начали подготовку за три дня, превратив дом и двор в эпицентр кулинарного безумия. Запахи пряностей, свежеиспеченного хлеба и маринованного мяса витали повсюду. Один раз пришел мужчина, с эльфийскими ушами… – Ха, ну Рокси вообще демон, так что нечего удивляться эльфу. – Он был явно старый знакомый Пола, и вручил тушу огромной птицы – нечто среднее между индейкой и страусом, покрытую плотными перьями. Я давно выложил во дворе, под навесом, добротную каменную печь – мы в ней пекли хлеб, но сегодня ее ждала честь принять это монументальное создание как главное блюдо. Поздравления приходили и от других деревенских – тех, кому я помогал магией исцеления или чьи поля спасал от засухи. Было странно и непривычно слышать теплые слова, видеть улыбки на незнакомых лицах. Но каждая такая улыбка, каждое «спасибо, Рудиус!» – были косвенным, но весомым подтверждением: я на верном пути. Пути созидания.
Праздничный вечер. Длинный стол во дворе, накрытый белой скатертью, ломился от редкостей: сочные овощи, выращенные магией; нежные пироги Лилии; огромное блюдо с той самой гигантской птицей, зарумянившейся в печи, источающей умопомрачительный аромат; кувшины с холодным ягодным морсом. Все в сборе: Зенит сияющая, Пол довольный, Лилия с ее вечной готовностью поднести еще, Рокси с загадочной полуулыбкой.
Первым с подарком выступил Пол. Именно выступил. Он вручил мне одноручный меч в добротных ножнах из толстой кожи. Клинок, вынутый на мгновение, сверкнул в свете факелов – добротное железо, острое, сбалансированное, настоящее оружие, а не игрушка. И его понесло. Видимо, он копил эту речь давно, ждал повода вручить «наследнику» первый настоящий клинок. Говорил о «сути» силы, об ответственности, которая приходит с ней. Мысли скользнули мимо пафосных фраз: – Хм, «Сила»? Пока она у тебя, ты на вершине, всем нужен. Но стой на месте – и тебя скинут. «Вперед и вверх!» – чтобы не стать тем, кого сбрасывают вниз, в безвестность, в ненужность... Я слушал вполуха, кивая в нужных местах, больше глядя на аккуратные заклепки на ножнах.
Второй была Зенит. Она заметила, с каким жадным восторгом я штудировал Учебник Рокси, и выбрала подарок с присущей ей чуткостью. Книга. Толстая, в кожаном переплете – «Энциклопедия флоры региона Фитоа». Учитывая, что мы жили в глуши, а книжных лавок не было и в помине, найти такой фолиант было подвигом. – Как всегда. Забота, внимание к мелочам. Спасибо, Зенит. Спасибо.
И третьей… была Рокси. Она встала, ее синие волосы отливали в свете факелов.– Вот, Руди, держи, – проговорила она, протягивая предмет. Не посох, как у нее, а жезл. Вернее, изящную палочку длиной чуть больше предплечья. Гладкое, темное, отполированное временем и руками дерево. Стальные кольца-усилители по длине. И на конце – в аккуратной стальной оправе, мерцающий глубоким, бордово-красным светом камень. Мысли взорвались осознанием: – Катализатор! Такой же, как на посохе Рокси! Материал, рожденный магией этого мира! Прямой проводник, фокусирующий и усиливающий потоки энергии! Восторг, чистый и неконтролируемый, вспыхнул во мне. Он отразился в широко распахнутых глазах, в легком трепете рук, принимающих драгоценный дар. Радость была настолько яркой, что всем вокруг стало понятно: этот подарок – самый желанный.
– Он пригодится тебе завтра, – тихо добавила Рокси, и ее улыбка стала теплой, почти нежной, лишенной обычной доли иронии или отстраненности.
И я… не сдержался. Маска «ребенка», расчеты, прошлое – все рухнуло в тот миг. Я шагнул вперед и обнял ее. Крепко, по-детски бесхитростно, но и по-взрослому искренне. Глаза неожиданно защипало, мысли метались в смятении: Я никогда так не вел себя! Прекрати! Это не ты! И самое страшное, самое настоящее вырвалось наружу, тихим шепотом, прячась лицом в ткань ее плаща:– Не уходите... Пожалуйста.
Атмосфера мгновенно переменилась. Радостный гул стих. Зенит первой отозвалась, ее голос прозвучал тревожно и ласково:– Правда, Рокси, тебе не обязательно уезжать так скоро! Ты же часть нашей семьи!
Пол, обычно не склонный к сантиментам, кивнул, его взгляд был серьезен:– Да, деревня тебя полюбила. Место тебе здесь всегда найдется.
Только Лилия стояла чуть в стороне, ее мудрый, проницательный взгляд, она понимающе молчала. Она знала природу таких, как Рокси.
Рокси слегка отстранилась, но ее руки мягко легли мне на плечи. В ее синих глазах мелькнуло что-то сложное – грусть, решимость, а может, и капелька той же нежности.– Все в порядке, Рудиус, – сказала она твердо, но без резкости. – Так и должно быть. Все идет своим чередом. – Она обвела взглядом всех, и ее голос снова обрел легкую, снимающую напряжение нотку: – Ну же, друзья! Давайте кушать, а то все старания Зенит и Лилии остынут!
Мысли, успокаиваясь, утонули в тепле момента: – Да... Все и вправду... более чем хорошо. Мы уселись за стол. И постепенно, под шумок, благодаря моим искренним (хоть и немного нарочито-восторженным) рассказам о возможностях нового жезла и красоте энциклопедии, атмосфера потеплела. Смех, звон кувшинов, аппетитный хруст кожицы птицы – праздник вернул свои права. Но в воздухе, смешиваясь с ароматом жареного мяса и пряных трав, теперь витало и легкое предчувствие перемен.
Часть 4
Предрассветная синева еще цеплялась за горизонт, когда я закончил разминку в своей комнате – те же плавные движения, что обычно предваряли мучительные уроки с мечом. Потом уселся на коврик, скрестив ноги, спину выпрямив в струнку. Глубокий вдох. Выдох. Еще. Дыхательная гимнастика успокаивала ритм сердца, настраивала фокус. Мысли замедлились, погружаясь внутрь: – Контроль над магическим телом. Ощутить его. Вот они, незримые реки – магические каналы, пронизывающие плоть и дух, плотные от накопленной силы. Вот источник – пульсирующий резервуар «манны», чей рост, заметный в первые годы, существенно замедлился. Сегодня важный день...
Я встал, облачился в практичную уличную одежду из прочного льна, поверх – кожаный пояс с надежным креплением для моего нового жезла. Его бордовый камень, поймав первый луч восходящего солнца, вспыхнул на мгновение темным огнем. В гостиной схватил со стола сочный фрукт – остаток вчерашнего пиршества – и вышел во двор.
Там уже ждали. Рокси, облаченная в свой привычный походный плащ, держала поводья крепкого пепельного коня Пола. Рядом стояли и сами хозяева: Пол, скрестив мощные руки на груди, Зенит, укутавшись в утренней прохладе в легкую шаль, и невозмутимая Лилия. Все вышли проводить.
– Вот нужно вам ехать в такую рань? – проворчал Пол, его зеленые глаза зорко осматривали окрестности. – Аккуратнее возле кромки леса. Ночные хищники могут еще шастать по опушке.
– Да все в порядке, – успокоила Зенит, положив руку ему на локоть. – С ним же будет Рокси. Она не даст в обиду.
Лилия сделала свой неизменно аккуратный поклон, когда Рокси ловко подхватила меня и усадила перед собой на седло:– Удачи, господин Рудиус. Возвращайтесь благополучно.
Я оседлал коня, чувствуя тепло его могучей спины под собой. Жезл удобно лег на бедре.– Ха-ха, все в порядке! – бодро ответил я, надевая маску беспечного ребенка. – Сейчас быстро съездим и назад. Я если что защищу Рокси! – добавил я с наигранной бравадой.
Рокси, устроившись сзади и взяв поводья в руки, лишь фыркнула. Ее голос прозвучал спокойно и чуть укоризненно:– Быстро, Руди, не получится. Нужно отъехать куда дальше обычных мест. Потому и выехали затемно. – Она тронула коня, и тот плавно тронулся шагом. Рокси напоследок махнула рукой провожающим, выезжая за ворота.
Утренняя Буэнэ только пробуждалась. Из труб вились первые струйки дыма, на порогах мелькали знакомые лица. Мы ехали по аккуратным тропинкам и добротным дорогам, выложенным когда-то моей магией земли. Вокруг стелились необозримые поля золотистой пшеницы, шумели лопастями ветряные мельницы. Дальше – зеленые холмы, окутанные дымкой, и темная полоса леса. На самом горизонте зубчатым силуэтом высились горы. Воздух был хрустально чист, пропитан запахом влажной земли, травы и невероятной, звенящей тишиной, которую нарушал лишь мерный стук копыт.
Подъезжая к границе деревни, я заметил движение на смотровой башни. Знакомый эльф, тот самый друг Пола, помахал нам рукой. У подножия башни, прислонившись к бревну, стояла девочка. Лет пяти, как и я. Ее волосы были странного, зеленого цвета, как молодая листва. В руках она держала небольшую плетеную корзинку, прикрытую льняной салфеткой. Мысли пронеслись: – Так он тоже охраняет деревню, как Пол. А это... его дочь? Завтрак отнесла... Я резко дернул головой, пытаясь разглядеть ее получше, и почувствовал, как мышцы шеи болезненно напряглись. Стоп. Она что... Супорд? Взгляд впился в девочку. Лоб... Лба я не видел, скрыт челкой или просто слишком далеко? Нет, если бы это было так... Рокси уже давно вонзила бы шпоры в бока коня. Когда она рассказывала те сказки... боялась не меньше чем хотела напугать меня.
Мы миновали деревню. Сначала пять километров по проселочной дороге. Потом еще десять, углубляясь в холмистую местность. Наконец, на расстоянии добрых двадцати километров от Буэнэ, Рокси свернула с тропы. Мы въехали на огромный пустырь. Картина была безрадостной: бескрайняя площадь, покрытая пеплом и серым песком, мертвая, потрескавшаяся земля. Кое-где торчали обугленные, почерневшие скелеты деревьев, как кости исполинских зверей. Запах гари все еще витал в воздухе, слабый, но устойчивый.
Рокси легко спрыгнула с коня и помогла мне слезть. Я ступил на хрустящий под ногами пепел, огляделся. Пустота. Безмолвие. Только ветер гулял по этому кладбищу леса, поднимая серые вихри. Я вдохнул полной грудью – воздух был сухим и колючим.
– Я увидела это место когда ехала к вам по объявлению Пола. – Она посмотрела вдаль вспоминая как давно и в тоже время недавно это было – Ну что, – проговорила Рокси, ее голос прозвучал отчетливо в звенящей тишине. Она сняла плащ, бросила его на седло, ее синие волосы колыхнулись на ветру. – Начнем? – В ее глазах не было привычной усталости или снисходительности. Был чистый, профессиональный интерес.
Я замер, впитывая масштаб безлюдного пространства. Пустошь дышала пеплом и тишиной.– Экзамен должен быть именно таким... – произнес я, голос звучал чужим, лишенным детских интонаций. – Что для него нужно отъезжать так далеко?
Рокси поправила хватку на своем посохе, ее синие глаза были серьезны как скала.– Да. Это будет заклинание Святой ступени, Дождевые облака. Ты же не хочешь превратить поля Буэнэ в болото. – Я смиренно кивнул, мысленно пробегая по известным данным. "Святая ступень, да?" Заклинания этого уровня переставали быть точечными ударами. Они становились оружием ландшафтного масштаба, способным перекроить землю, изменить течение рек, породить или уничтожить леса. Рокси, маг воды Святой ступени – этот факт, выловленный из обрывков разговоров Зенит и Пола, говорил о ее статусе громче любых титулов. Достичь такого уровня удавалось единицам за поколение.
– Смотри и слушай внимательнее, чем когда-либо, – предупредила Рокси, ее голос натянулся как тетива. – На это заклинание уходит колоссальный объем манны. Повторить его сразу – непозволительная роскошь. Покажу лишь раз. – Я отбросил последние остатки маски, кивнув с ледяной концентрацией.
Рокси глубоко вдохнула, подняла посох двумя руками, будто вознося молитву или призывая древнюю силу. Ее голос, обычно сдержанный, зазвучал громко и властно, разрезая мертвую тишину пустыря:
– Великий Дух Вод и Имперский Принц Молний, восходящий на Небеса! – Едва первые слова сорвались с ее губ, небо над нами содрогнулось. Не тучи – целые континенты водяного пара начали стягиваться с непостижимой скоростью с четырех сторон света, сливаясь в титанический, вращающийся вихрь воды, заслонивший солнце. Воздух загудел от напряжения. – Исполни мое желание и даруй благословение! Покажи свою мощь ничтожным существам! – Хоть это была магия воды, стихия воздуха взбесилась в ответ. Ветер, мгновенно набрав яростную скорость в 40 метров в секунду, рванул с такой мощью, что песок и пепел взметнулись стеной, пытаясь содрать кожу. Мое магическое тело внутри… Я почувствовал резонанс, почувствовал зуд и предвкушение – Всели благоговейный трепет ударом своего божественного молота по наковальне! – Статический заряд, накопленный в чудовищной туче, достиг критической точки. Сотни молний – каждая с энергией в сотни миллионов вольт – пронзали мрак, как белые копья богов, ударяя в землю с оглушительным треском, выжигая остатки деревьев дотла. Лицо исказила не детская улыбка, а оскал азарта. Стоять уже было невозможно. Я влил энергию в воздух вокруг нас, создав плотный, невидимый купол, гасящий бешеный ветер. Одновременно, мысленными импульсами, воздвиг десятки земляных шпилей-молниеотводов на расстоянии в сто и двести метров. – Покрой землю водой! О, Дождь! – Рокси вонзила конец посоха в мертвую землю. Я физически ощутил ударную волну чистой магии, исходящую от нее – сейсмический толчок в мире энергии. – Смети всё остальное и изгони всё! Дождевые облака! – И тогда небо, и без того черное как бездна, разверглось. Это был не ливень. Это был обрушившийся океан. Сотни миллионов тонн воды обрушились на землю с таким давлением, что казалось – сам мир трещит по швам. Это была не стена воды – это был конец света, обрушенный на нас. Рокси уже начала формировать заклинание каменной крепости, но я был быстрее. Резким, отточенным движением рук я рванул землю вверх. Каменный конус, гладкий и непроницаемый, как броня линкора, взметнулся вокруг нас, поднимая нашу платформу выше уровня бушующего потока. Грохот воды о камень был оглушительным, как падение горы. Три минуты. Три вечности. Я стоял, вжавшись в камень спиной, ощущая каждой клеткой сокрушительную мощь Святой ступени – хаос, укрощенный волей мага. Это было одновременно ужасающе и прекрасно.
Когда последние капли с грохотом сорвались с края конуса, обнажив промокший, но уцелевший пустырь, Рокси выдохнула. Ее лицо было бледным от усилия, но в глазах горело удовлетворение и... вызов.– Теперь твоя очередь, – проговорила она, ее голос слегка хрипел от напряжения. – Но чтобы сдать экзамен... – Она сделала паузу, глядя на небо, где уже начали робко расходиться тучи. – ...нужно поддерживать это заклинание. Не менее часа. Без потери интенсивности. – Ее взгляд встретился с моим.
"Целый час подобного ливня? – Мысли пронеслись с ледяной скоростью стратега. – Хм, в этом нет технической сложности. Я создам ядро шторма, а затем замкну цикл через термальные потоки и управление ветром. Энергия будет расходоваться лишь на стабилизацию и локализацию системы. Но... – Внутренний взгляд скользнул по безрадостному пепелищу. – Стоять час, наблюдая за слепой яростью стихии? Нет уж."
Я повернулся к Рокси, жезл в моей руке уже излучал теплое, едва заметное свечение бордового камня.– Учитель, – начал я, голос звучал ровно, но с оттенком глубокого уважения. – Это было... невероятно. Чистая, необузданная мощь стихии. Но вы знаете меня. Я развиваю все четыре стихии одновременно. И сейчас, глядя на Святую ступень, я понял разницу. – Я сделал шаг вперед, мой взгляд ловил ее синие глаза. – Позвольте мне показать не копию, а... мое видение. А вы решите – достоин ли я звания мага Святой ступени или нет.
Рокси замерла на мгновение. Ее пальцы сжали посох чуть крепче. Затем уголки губ дрогнули в едва уловимой, одобрительной улыбке.– Хм. – Она кивнула, коротко и резко. – Хорошо. Делай, что задумал. Удиви меня, Рудиус.
"Тааак..." – я мысленно ударил в ладоши, и внутренний механизм пришел в движение.
Подготовка:
Укрытие: Каменный конус плавно опустился, погружая Рокси и коня глубже в землю. Стены сгустились, стали монолитнее. Одновременно я отодвинул всю конструкцию на полкилометра от центра будущего апокалипсиса.
Конь: Я завязал ему глаза и уши тряпкой из походной сумки. "Прости, друг, но твои нервы нам не помощник".
Картина: Перед внутренним взором развернулся детализированный план. Не просто заклинание – симфония. Холст, на котором я буду писать стихиями.
– С вашего позволения, – формально бросил я, уже поднимая себя вверх на гладком столбе вздымающейся земли. Плотные каменные скобы обхватили мои ноги и пояс, создавая непоколебимую опору. Воздух вокруг сгустился в невидимый, дрожащий от напряжения кокон.
"Ха-ха-ха... Ооо да." – Смех сорвался внутри, дикий и освобождающий. Та самая волна – знакомая, опьяняющая смесь дофамина и чистой магической эйфории – накрыла с головой. Как в тот первый полет на боевом мехе сквозь разрывы зениток, когда страх растворился в восторге абсолютного контроля. "Сделаю. Обязательно сделаю!"
Рационализм, как якорь, вырвал часть сознания обратно. Глубокий вдох. Выдох. ЦНС – разогнана до предела. "Магическое тело" – под абсолютным контролем. Я представил его как гигантскую, невидимую сеть, пронизывающую реальность. А теперь – источник. Мысленные щупальца, толстые как корабельные канаты, спрутом обвили пульсирующий резервуар манны внутри и вокруг. Я тянул, впитывая энергию, пытаясь охватить всю доступную мощь. Концентрация колыхнулась, как парус в урагане, от чудовищного объема. – Это... даже не десятая часть? Осознание этого было пугающим... и дарящим невероятную, титаническую уверенность.
– Ну что, овердрайв? – Мысли прошептали вызов. Лишь бы не перегореть от напряжения... – Дальняя, приглушенная волной гормонов мысль промелькнула, как предостережение, но тут же утонула в нарастающем громе магического прилива.
Разница между Святой и Продвинутой ступенью магии – не просто в объеме энергии или грубой мощи. Это дистанция влияния. Возможность протянуть руку к самому горизонту. Я решил обойтись без жезла – слишком мало практики, слишком велик риск сбоя в таком масштабе. Вместо этого я поднял обе руки к небу, словно принимая дар небес, и направил бешеный поток энергии в точку пространства примерно в пяти километрах над центром пустыря.
"Начнем с моего любимого".
Воздух. Я начал собирать его – не тучи, а сам атмосферный слой. В небесной пустоте, где я расчистил облака, образовав гигантский просвет, начала формироваться сфера. Невидимая, но чудовищная. Я не просто сжимал ее. Я раскручивал. Сначала один мощный слой по часовой стрелке, со скоростью урагана. Затем – внешний слой, против часовой, еще быстрее. Слои терлись друг о друга с неистовой силой, создавая вихревое трение, от которого воздух в центре начал светиться жутковатым багровым заревом. Сфера росла, достигнув двухсот метров в диаметре, став видимым чудовищем из сжатого ветра и статики.
Огонь. Следующий импульс – сконцентрированный взрыв воли. Увеличить давление до критического. Добавить искру. Представить, как в недрах газового гиганта рождается звезда. Багровая сфера резко сжалась – и вспыхнула. Не взорвалась – именно вспыхнула ослепительно-белым пламенем чистого термоядерного синтеза. Я почувствовал, как подготовленная энергия ухнула в это искусственное мини-солнце. Меня согнуло пополам, как от удара кувалдой в грудь, но я удержал поток. Гигантский плазменный шар, ревущий немым ревом раскаленной материи, заливал окрестности слепящим светом и адским жаром. Созданные мною Вакуумный барьер перед нами и зона экстремального охлаждения – единственное, что спасало Рокси и коня от мгновенного испарения. Земля под шаром начала плавиться, образуя озеро лавы.
Третий этап. Земля на периферии зоны действия начала проседать, сползая к центру, как песок в гигантской воронке. Из этого потока расплавленной породы я вытянул две исполинские руки. Каменные колоссы, раскаленные добела, клубящиеся паром и магмой, поползли вверх, к палящему шару. Они трещали, плавились на глазах, удерживаемые лишь титаническим усилием моей воли. Больше энергии! Укрепить! Хлопок! Руки-титаны сомкнулись над плазменным сердцем в оглушительном, космическом молчании вакуумной сферы вокруг них. Запечатали. Реакция внутри, запущенная мной, еще бушевала, но была заключена в каменный саркофаг. Но этого было мало.
Вода. Лед. Создание влажности. Миллиарды частиц водяного пара материализовались в точно выверенных точках вокруг каменного кокона. А затем – холод. Не просто мороз. Представить жидкий гелий. Представить пустоту и холод межзвездной бездны. Представить как атомы, останавливаються. Очередной колоссальный сброс энергии. Я рухнул на колени в своей каменной люльке, чувствуя, как лопаются капилляры в глазах, как горит мозг. Но... На месте, где были раскаленные руки-титаны, буквально из пустоты, за долю секунды, вода расширилась, мгновенно кристаллизуясь в лед циклопических масштабов. Гигантское ледяное Древо, сияющее миллионами граней, как космический кристалл. В его сердце, сквозь толщу сверхплотного льда, тускло пылало алое пламя – запечатанный разогретый камень. "Как же это... красиво..." – мысль пронеслась сквозь боль, искаженная дофаминовым безумием и экстазом творения. Все мои манипуляции с температурой и давлением спровоцировали чудовищный перепад, рождая новый, стихийный шторм. Тучи, чернее ночи, сомкнулись над ледяным Древом. "Идеально для финала." Мысль пришла сама, я действовал на чистом, изможденном наитии. Прежде чем тучи успели разрядиться сами, я сжал все накопленное статическое электричество в одну точку прямо над вершиной Древа. Сжал до предела. И отпустил. Вспышка!
Гигантская, толщиной с башню, молния ударила точно в вершину ледяного колосса. Не просто ударила – взорвала. Тысячи, миллионы хрустальных осколков, каждый размером с дом, разлетелись во все стороны, сверкая в лучах пробившегося солнца, как дождь алмазов. Вакуумный барьер рухнул. Оглушительный грохот, как падение горной цепи, ударил по нам, заставляя землю содрогаться.
Я экстренно опустил себя вниз, на пепельную землю. Дышал, как рыба, выброшенная на берег, – каждый вдох был пыткой, будто легкие забыли, как работать. Болело все. Каждый мускул, каждая кость горели огнем физического истощения. Но хуже было внутри – магическое тело пылало, зудело, горело нестерпимым жжением, особенно руки, будто их держали в расплавленном металле. Рокси уже мчалась ко мне, ее посох светился салатовым сиянием исцеления.
"Эээ, нет! А то экзамен провалю... ха-ха." Собрав последние крохи воли, я встал. Ноги дрожали, мир плыл.– Я... в норме, учитель, – выдохнул я, голос хриплый, как после недели крика. – Я... вас удивил?
Рокси замерла в шаге от меня. Ее синие глаза были прикованы не ко мне, а к моим вискам.– Руди... твои волосы... – прошептала она. И тут же ее взгляд скользнул за мою спину, к руинам ледяного Древа и почерневшим, остывающим каменным рукам, торчащим из земли, словно памятники безумному титану. –А? Удивил? – Ее лицо исказила странная гримаса. И вдруг: – Вха... ха... Ха-ха-ха-ха-ХА-ХА-ХА! – Ее смех, сначала сдавленный, потом все более громкий, почти истерический, сорвался с губ и подхватил меня. Я прислонился к ней, сотрясаясь от собственного, бессильного хохота, смеха боли, триумфа и абсолютного истощения. – Да! Да, конечно удивил! – Рокси схватила меня в объятия, крепкие, как стальные обручи, и принялась безжалостно трепать мои волосы. – Другого и не ожидала... От своего... От тебя, Руди. – Ее голос дрогнул. – Но в следующий раз... Предупреждай! А то мы с конем чуть не сгорели там, как сухари!
В ответ я лишь смеялся, захлебываясь, не в силах вымолвить ни слова. Сознание медленно гасило экраны, погружаясь в теплую, темную воду. В тепле ее объятий. В абсолютной, неопровержимой уверенности, кристаллизовавшейся среди боли и восторга: В этом мире... я получу все, что задумал. Все.