— Вы будете пить отвар? — Тролль отхлебнул из своей чашки. — Вам понравится.
Вивиен приходила в себя по кускам. Люк даже не собирался этого делать. Шейн уже готова к разговору.
— Вы кто? — Волшебница рассматривала тёмно-янтарную жидкость перед собой.
В нос Ви ударил запах солнечного утра в бесконечной степи, доносящийся из её стакана. Запах первых тренировок с Кори.
— Я давно не пользуюсь именем, — тролль сделал ещё глоток. — Если ты про это, конечно.
Шейн знала, как разговаривать с такими личностями. В её академии было несколько архимагов, которые очень не любили отвечать на вопросы. Она с радостью поддержала игру, предаваясь лёгкой ностальгии.
— Если вы не пользуетесь именем, им можем пользоваться мы, — она отхлебнула напиток.
На язык словно попала ложка липового мёда. Мимолётная сладость быстро сменилась терпким, пряным, насыщенным покалыванием. В самом конце, на послевкусии, появилась так хорошо ей знакомая горечь.
— Имя для людей — это Грааль, выроненный Богами на потеху Драконам, — старик расчесал брови. — Я не хочу веселить никого из них.
Шейн улыбнулась.
— Драконы играют с нашими жизнями так же, как дети с галькой у русла реки, — она полностью расслабилась. — Но это не значит, что жизни не важны. И галька лишь делает эти жизни чуть радостнее.
Старик принял вызов.
— Дети не невинны, как может показаться на первый взгляд. Имя, что дано ребёнку, всегда будет использоваться вопреки желанию самого дитя. Зачастую для наказания или упрёка. Так зачем давать мёд тем, кто держит кнут? Чтобы бить тех, кто заслуживает, или дарить радость тем, кто наслаждается?
Вивиен, пришедшая в себя, пыталась перевести их разговор на язык, доступный для понимания. Но, осознав тщетность попытки, просто насладилась приятным вкусом чая.
Люк всё ещё копался глубоко в своих воспоминаниях, полностью игнорируя происходящее.
— Кнут может держать лишь тот, кто желает причинять боль. Ребёнок, что получает удары, способен взять кнут. Но станет ли? Вкладывали ли Драконы кнут в руку бьющего, или гальку в руку играющего?
Тролль задумался.
— Имя создано для тех, кто достоин его носить, теми, кто хотел его дать. Драконы дали имя Исходу, чтобы тот подарил имена остальным. Но достоин ли город носить Драконье имя? Или это было лишь равнодушное желание?
Шейн вздохнула.
— Так кто вы?
— Старик.
Чашка подрагивала в его руках, но он всё так же размеренно пил свой напиток.
Шейн сдалась.
Почувствовав паузу, Вивиен оторвалась от экзотического вкуса трав.
— Вы сказали, что я метис, — она посмотрела в глаза троллю. — Вы можете сказать, кто мой второй родитель?
Старик нахмурил брови.
— Оба твоих родителя эльфы, девочка, — его стакан остался лишь наполовину полон.
Шейн закрыла глаза. Кажется, она потратила время на спор с безумцем. И проиграла.
Вивиен тоже не успела уследить за мыслью.
— Это что-то вроде тёмного ритуала? — Люк резко заговорил.
Кажется, где-то в душе мужчина постарел на несколько лет.
Даже старик слегка приподнял свои кустистые брови, когда заметил, что Люк пришёл в себя.
— Нет, в этот раз без ритуалов, — он скрестил трясущиеся пальцы в замок. — Кем были твои бабушка и дедушка, девочка?
Снова. Снова Вивиен оказалась застигнута врасплох неожиданным вопросом.
Шейн, кажется, поняла, что имел в виду старик. Но выводы делала осторожно.
— Я не знаю, — честно ответила Ви. — Они, кажется, погибли ещё на Войне Должников.
Тролль сочувственно кивнул.
— Прости, девочка, я не знаю ответа. Ты эльф по телу, но сущность твоя не эльфийская.
Ви залпом допила чай. Её пальцы сжимались в кулаки. Появилось неудержимое желание вылить эту дрянную травяную воду троллю в лицо. Хотя это слишком по-эльфийски. Лучше что-нибудь сломать.
— Что ж, — она старалась говорить вежливо, — спасибо за очередное откровение и вековую мудрость.
Она встала из-за стола.
— У вас тоже сущность нихрена не тролльская, — девушка вышла в коридор.
Её беззвучная походка этой тихой ночью звучала особенно громко.
Тролль свёл свои разросшиеся брови.
Кажется, его это задело.
И заинтересовало.
Из глубины дома донёсся хлопок дверью. Затем что-то упало. Наконец послышался звук разбитой глиняной посуды.
— Боюсь, мне придётся взять с вас два дорна, — спокойно заметил старик.
Шейн сгибала шею в такт каждого громкого звука, доносившегося из дальней комнаты.
— Возможно, даже три, — старик допил свой чай.
Звуки разгрома прекратились. Послышались ругательства, которые Вивиен узнала от Крэнга в Воралеке. Цитировать такие словесные обороты было бы очень неприлично.
Ви вышла из разгромленной комнаты и вошла в соседнюю.
Только бы она остановилась.
Зайдя в комнату, в доме повисла тишина. Все, включая тролля, выдохнули.
— Так что там с деревней-то случилось? — Люк только приступил к своему отвару, пытаясь перевести тему с демона в соседней комнате.
Шейн покачала головой.
— Деревня опустела несколько лет назад, — тролль опустил глаза. — Весь молодняк забрали в Норкс, а старики, кто мог, разъехались по городам. Остался только я и ещё двое, которым идти было некуда.
Девушка нахмурилась.
— Разве туда шли не добровольно?
Старик качнул головой, разминая заржавевшие суставы.
— Да, так и есть. Но вначале было по-другому. Когда Драконид ослаб от норкса, фронт просел. Из деревень вроде этой собрали всех, кто мог сражаться, и отправили держать границу. Не хотели поднимать шум в больших городах.
Шейн приоткрыла рот в немом удивлении.
— Потом, конечно, когда выяснили ценность крови норкс, охотники сами заполнили ряды армии, — старик стукнул ногтем по хлипкому столу. — Ох, сколько разных лиц тогда прошло через мой дом…
— Я думаю, после ритуала Сожжения новый Драконид разберётся с чумой, — Люк сделал глоток. — И это больше не повторится.
— Всё всегда повторяется, — отшельник понизил голос, окунув взгляд в далёкое прошлое. — В том или ином виде.
Шейн начала переживать за звенящую тишину, исходившую из комнаты Вивиен.
— Ладно, спасибо за беседу, — она вставала, поправляя свой корсет. — Я думаю, пора ложиться спать.
Люк тоже встал, поклонившись старцу.
— Приятного отдыха, — тролль остался сидеть на месте, погрузившись в глубокую задумчивость.
Шейн приоткрыла сначала разгромленную комнату. Пол был усыпан перемолотыми травами вперемешку с битой посудой. Шкаф перевёрнут, а всё его содержимое хаотично раскидано по полу. Из открытого окна можно было увидеть разломанный стул, лежащий на улице.
Оценив ущерб, она пошла в комнату, где затихла Ви.
Люк остался рассматривать акт вандализма, узнавая в этой картине своего босса в молодости.
Хлипкие петли скрипнули.
Вивиен лежала поперёк большой кровати в глубоком сне. Костяшки на правой руке были опять разбиты. Она была в одном сапоге. Второй лежал забытым под кроватью. Видимо, сил уже не хватило.
Шейн вышла в коридор. Люк уже расчищал заваленную кровать в разгромленной комнате. Девушка задержала на нём взгляд, поймав себя на мысли, что, кажется, он стал раздражать её чуть меньше, чем раньше.
Вернувшись к Ви, Шейн была очень недовольна тем, что маленькая эльфийка заняла всю кровать.
Сняв с неё второй ботинок, девушка небольшими перекатами отодвинула бессознательное тело к стенке, освободив для себя место.
Кровать оказалась на удивление мягкой. Намного лучше земли и лежанок. Теперь понятно, почему котёнок так быстро уснул.
Вивиен очнулась на плече Шейн. Солнце ещё не взошло.
По лицу Ви струились её волосы. Подруга беззаботно спала с лёгкой улыбкой.
Тепло. Вивиен прижалась ближе, растягивая редкий момент спокойствия.
Через, казалось бы, несколько секунд Шейн уже расталкивала Вивиен.
— Подъём, бес без рожек, — она ткнула тыльным концом посоха ей в лицо. — Пора в путь.
Девушка выглядела сильно лучше. Цвет её лица стал ровным, мешки полностью ушли.
Очнувшись, Ви тоже почувствовала себя отдохнувшей.
Они тактично решили не обсуждать прошлую ночь.
Заглянув в комнату Люка, они обнаружили только пустую кровать. Мужчины не было.
Аккуратно обойдя все комнаты, тролля тоже не нашли. С улицы послышался шум.
Люк тренировался за домом. Взвалив на себя несколько поленьев и свой меч, мужчина отжимался, обливаясь потом.
Но вместо привычного умирающего вида его лицо не выражало ничего.
Вивиен и Шейн молча наблюдали, пытаясь разобраться, кто этот мужчина.
Люк их не замечал. Грудь касалась земли с одинаковым ритмом. Взбухшие вены пульсировали на покрасневших руках.
— Люк? — Шейн подошла к нему, не скрывая удивления. — Давно ты встал?
Мужчина не остановился.
— Часа… — кожа снова коснулась земли. — …два назад.
Вивиен косилась на незнакомца в знакомом теле.
— А где старик?
Люк остановился.
— Когда я проснулся, его уже не было.
Он встал. Поленья посыпались с оголённой спины, оставляя мелкие царапины. Мужчина подошёл к Ви.
— Прости, — он хлопнул её по плечу. — Между нами ничего не получится.
С высоко поднятой головой он зашёл в дом, оставив бедных девушек в полном смятении, сравнимом лишь с луговой марлей, безжалостно скинутой с дерева.
Шейн посмотрела на подругу.
— Между вами что-то было?..
Вивиен посмотрела в ответ.
— Нет?..
В неловком молчании путники собрали свои вещи. Тролль так и не объявился.
Позавтракав лишь ближе к полудню, они продолжили свой путь.
Никто не заметил, что вместе с отшельником пропал и колоссальный меч.
Три оставленных Шейн золотых дорна одиноко лежали на столе, обречённые навсегда остаться без владельца.
Тракт начал подниматься в гору. Лошади пошли медленнее.
Вивиен не обращала никакого внимания на дорогу, позволяя жеребцу спокойно идти там, где он хочет, и с тем, с кем он хочет.
— Ты не боишься? — Шейн повернула голову к Люку.
Мужчина всмотрелся ей в лицо, подняв бровь.
— Чего я должен бояться?
— Неоспант, — Шейн натянула поводья, заставляя Беллу отвернуться от жеребца позади. — Кажется, в последний раз вас там потаскало.
Люк опустил глаза. Редкие камни на вытоптанной дороге напомнили о доме.
— Больше не боюсь, — глубокое дыхание разливало расслабление по рукам. — Надо сделать Ви паспорт. Настоящее важнее прошлого.
Шейн окончательно потеряла веру в то, что это тот самый Люк, которого она всё это время знала.
— Заработаем деньги, — мужчина выдохнул. — И я завяжу с охотой.
Девушка не поверила услышанному. Алый свет закатного солнца отражался в его поседевших прядях.
— И чем ты, — она прокашлялась, — планируешь заниматься?
Люк пожал плечами, пытаясь заглянуть за горизонт.
— Не знаю. Начну с фермы под Ворлоу. На ней заработаю начальный статус. Затем постараюсь выйти за хорошую партию, — он спокойно перечислял свои планы, будто прямо сейчас не заявлял об уходе из команды. — Найду покровителей.
Пальцы сжали поводья.
— А как же?..
Люк кивнул. Он закрыл глаза.
— Крэнг бы хотел другого, — сделав паузу, он набрал полную грудь воздуха. — Да и как бы я ни старался, я не смогу убить эльфа.
Люк усмехнулся.
— У меня даже магии нет. А достичь хотя бы уровня Виви для меня будет не легче, чем то, что я запланировал.
Его глаза сквозили ледяным спокойствием.
— Я отомщу. Но по-другому. Так, как смогу.
Шейн долго молчала. Услышанное никак не укладывалось. Этого, конечно, стоило ожидать, но… Охотники либо уходят на пике, либо долго не живут. А их команда и так держалась из последних сил. Но Люк? Это последний человек, от которого она ожидала начала политической карьеры.
— И как же? — Девушка наконец приняла реальность.
— Офицер, скорее всего, имеет статус блюстителя, — Люк вспоминал их первую встречу. — Он поклонился графу. Значит, его вклад меньше пятидесяти тысяч дорнов.
Шейн поняла, к чему он клонит. Но ему двадцать пять. Это практически невозможно.
— Если я стану графом, — он водил кончиком ногтя по лбу, — я смогу инициировать судебную проверку офицера. Останется купить судей и свидетелей, — на губах отразилась пугающая улыбка. — А повод у меня уже есть.
Ви не слушала. Тащась в самом конце, она рассматривала траву на обочине, пытаясь сложить пазл.
Тролль сказал, что тёмные ритуалы тут не замешаны. Значит, судьбу Санскрита она не повторит. Уже хорошо. Но можно ли ему верить? Он вполне может ошибаться, ведь конкретного Вивиен ничего так и не услышала. Впрочем, как и всегда.
У Санскрита было три связи. Электричество, огонь и воздух. Он воссоединился с огнём и электричеством. И это было следствием ритуала.
Скорее всего, тролль не соврал. Если бы тут было замешано что-то тёмное, Ви уже давно бы испепелила Воралек, как когда-то Санскрит поступил с Канзаном.
Если тролль был прав в ритуале, может, он прав и в остальном?
Бабушка и дедушка. Вивиен никогда о них не расспрашивала, потому что они уже были давно мертвы. И со стороны матери, и со стороны отца. Это было нормально в эльфийском обществе, ведь большинство родителей живущего поколения отдали жизни за девять королевств на войне.
Отец говорил, что они храбро сражались на Войне Должников, но пали вскоре после. Это эльфийское «вскоре» обычно означает что-то между неделей и сотнями лет. Как же раздражает.
Интересно, кто мог одновременно воспитать и папу, и Кори?
Эльфы не любят рассказывать о своём возрасте, поэтому Ви точно не знала, кто из них старше. В среднем эльф быстро взрослеет, проживает свои семьсот лет в вечной молодости, а потом за несколько десятков лет стареет и умирает. Кажется, Кори шла третья сотня. Отцу, должно быть, примерно столько же.
Война Должников закончилась в 1148 году. Сейчас 1538-й. Если предположить, что Кори почти триста лет, значит, бабушка с дедушкой не могли скончаться раньше 1237 года. Это почти сто лет после войны. Да, пап, спасибо за твоё «вскоре».
Получается, они умерли не на войне. Они выжили на фронте, значит, были по-настоящему сильны, а что ещё важнее — можно найти свидетельства о смерти, в которых указаны расы. Если они были сильны, то это объясняет любовь Кори к мечу, а также почти наверняка гарантирует то, что о них остались какие-то записи.
Интересно, были ли они вместе на войне? Или познакомились уже после?
Стоп. Если родители отца и Кори погибли после войны, родители мамы, вроде, погибли под хребтом Аврале.
Это во время войны… чёрт, сколько матери лет?..
Вивиен вспомнила, что Верилии пятая сотня лет. Она выглядит как иссохший лимон из-за воссоединения со стихией. Но её шелковистый голос выдавал внутреннюю «молодость» эльфа.
Осознание того, что её хрупкая, женственная мать может быть ровесницей или, убереги Драконид, старше Вериллии, заставило девушку за несколько секунд переосмыслить всё своё детство.
Если кто-то из материнской линии был не эльфом и Вивиен передалась «сущность» от них — то можно закрывать вопрос расы. Это нереально определить. Во время войны погибли сотни тысяч, если не миллионы. Никто не станет вести хроники двух затерявшихся бойцов.
Как вообще найти ответы, когда между правдой и Вивиен больше четырёхсот лет?
Можно было бы просто спросить у родителей. Или Кори.
Но они остались в Нэле. Никто не пошёл за ней. Да и если они не рассказали раньше, с чего бы им говорить сейчас? Из жалости?
Все трое ехали теперь молча. Шейн уже поняла, что, кажется, Неоспант станет последним местом, в котором они окажутся как команда охотников.
В груди защемило. Вивиен будет искать ответы в прошлом. Люк будет искать месть в будущем. А она? Что будет делать Шейн, когда это закончится?
Вязкий, горький ком стоял в горле. Бегающее за ней всю жизнь одиночество снова задышало в спину, становясь ближе с каждой минутой пути в город.
Тролль оказался прав. Всё всегда повторяется. В том или ином виде.