Люк сидел в своей комнате.
Почти три часа они потратили, чтобы разобраться в положении друг друга. И то, что они оказались в такой ситуации, — его вина. Полностью.
Если бы не дурацкий план стать графом, то Вивиен бы не завербовали как убийцу. А Шейн не хотели бы отправлять в Норкс.
Забавно. Он так громко говорил о том, что хочет, чтобы она была в безопасности. А в итоге подставил под удар всех, кто был рядом.
Люк закрыл лицо руками. Может, есть способ всё исправить? Если понять, какую игру задумал Стрэтч, можно попробовать ему помешать.
Сбежать всем в Исход? Но Вивиен нужно, чтобы жнец пробудил её связь. Стоит ли подождать этого момента?
Но это же Стрэтч. Он не отпустит так просто. Да, они могут укрыться в Исходе. Но этот город станет клеткой. Причём пожизненно. Для него и Шейн уж точно. Виви, может быть, ещё и переживёт жнеца. Хотя кто его знает?
Плечо всё ещё ныло от позорной раны ножом. Мужчина не хотел обращать на это внимания. Ведь если обратит, то придётся вспомнить, как она была получена. А это его добьёт окончательно.
А так ли плохо оказаться в тюрьме, если там безопасно, свежо и кормят вкусно?
Люк запутался. Он не может принимать решения за всех. Но и не может закрыть глаза на то, во что втянул девушек.
Что бы ты сделал, Крэнг?
Перед глазами появился образ беса. Такого, каким он его помнил.
Наверное, он сказал бы что-то вроде: «Драконье дерьмо, ну ты и вляпался. И смысл сейчас ныть? Стрэтч — древний мудак, но не всесильный. Может, от кинжала под ребро и не сдохнет, но отбить ему яйца получится точно».
Люк усмехнулся.
Да, пожалуй, примерно так он бы и сказал.
— Спасибо, брат.
Он закрыл глаза. Нельзя позволить смерти забирать тех, кто ему дорог. Только не снова. Только не после Крэнга.
В соседней комнате Вивиен лежала рядом с Шейн. Тихо. Стелла далеко. Наконец-то можно расслабиться.
Волшебница тоже впервые за долгое время отпустила проблемы. Словно ничего не происходит. Удивительно, как быстро могут сблизить общие проблемы.
— Тебе не страшно? — голос Шейн звучал тихо, уязвимо, с придыханием.
Ви покачала головой.
— Я не знаю.
Горький запах полыни стал целительным. Почти родным.
— А тебе?
Шейн дёрнула уголком губ. В любой другой ситуации это сошло бы за улыбку.
— Да, — признание сквозило смирением, — ещё как страшно.
Её можно понять. Вивиен объяснили, что такое Норкс. Кори, кажется, говорил с отцом о чём-то подобном. Правда, тогда они называли это «кладбищем душ». Это название больше подходит.
— Зато ты, возможно, станешь архимагом, — Ви выдавила из себя улыбку.
Шейн закатила глаза.
— Если выживу.
— Выживешь, — Вивиен положила голову на подушку подруги, — тебе ещё личную жизнь устраивать.
По Шейн пробежало электричество.
— Компания стервы на тебе плохо сказалась, — обиженно подметила девушка.
— Я уже так не думаю, — с лёгкой улыбкой парировала Ви.
Шейн смирилась с новой Вивиен. Лениво подняв голову, она растрепала волосы подруги.
— А сама-то что? — Нельзя сдаваться без боя.
Ви подняла брови.
— Как эльф, я ещё не имею права даже алкоголь пить.
— Так ты же сама кричала, что не эльф.
— Скажи это моему паспорту.
С этим сложно было спорить. Кажется, стоит признать поражение.
— Да и тем более, — Вивиен приоткрыла глаза, — у меня впереди ещё века вечной молодости.
Это удар ниже пояса. Подло.
— К чему это ты клонишь? — Шейн приподнялась с кровати.
— Ни к чему, — почти игриво ответила Ви.
— Иногда стоит заткнуться. — Ладонью она хлопнула подругу по лбу.
— Иногда не стоит ввязываться в безнадёжное сражение.
Шейн сразу же вспомнила выходку с лукмусом.
— Тебе напомнить, как мы вытаскивали тебя из горящего логова кастрированной химеры?
Закрыв глаза, Ви решила не продолжать спор, в котором явно потеряла лидирующую позицию. Иногда стоит сбежать с поля боя. Она позволила себе расслабиться. Хотя бы на эту ночь.
Тишина опустилась на гостевые комнаты. За их пределами всё так же кипело подполье. Но со временем этот шум ощущался как ночной дождь или шелест листьев за окном. Привычно, тихо, почти безопасно.
Чем дольше находишься здесь, тем сильнее привязываешься к месту. Со временем ночь спокойнее, а стены привычнее.
Сны Люка были болезненны. Он часто видел молодого Крэнга. Своё детство в отопительных катакомбах рядом с убежищем. Стрэтча, игриво спорящего с бесом. Причём часто в облике самого Крэнга. Это было каким-то локальным развлечением, которое мужчина никогда не принимал.
Казалось бы, хорошие воспоминания. Но все они окрашены смертью.
Шейн кошмары мучили реже. Родители остались светлым воспоминанием, которое чувствовалось не так, как раньше. После себя они оставили не острую, а тянущую, почти привычную боль. Спасибо, что были рядом.
Друзья болели по-другому. Ярко, но быстро. Её подруга из академии, с которой они всегда соревновались. Парень, которому она так и не ответила взаимностью. Учителя, украдкой сочувствующие её запасу маны. Со временем черты лиц стирались из памяти, но полностью не исчезали.
Вивиен вовсе перестала видеть сны. Усталость брала своё. Дни неслись в диком темпе, оставляя после себя либо новые вопросы, либо сомнения, либо события, которые хотелось бы забыть в будущем. Закрывая глаза, через секунду она уже открывала их в новом дне, полностью лишаясь приятного небытия, которое могло бы стать короткой передышкой.
Но сегодня она не получила даже этого.
Боль пронзила грудь, моментально прервав секундный покой.
Зубы стянуло тисками до скрежета и боли. Позвоночник выгнулся.
Шейн, моментально раскрыв глаза, вскочила с кровати. Она хотела закричать, но слова застряли в горле.
Вены взбухли на теле её подруги. Она хватала простыню руками, сминая и разрывая ткань.
Комнату тускло освещали фиолетовые разряды, бегающие по коже девушки.
Волосы обеих девушек распушились. Кожу Шейн начало покалывать.
Лампа, стоящая рядом, прерывисто замигала.
Вивиен не могла даже закричать. Горло сжали собственные мышцы, перекрывая кислород.
Молния соскочила с тела, оглушительно ударив под ноги Шейн. На секунду ноги свело болью от собственных мышц, пытающихся разорвать кости. Волшебница вскрикнула. Ковёр загорелся.
Вкус крови наполнил рот. Глаза, как и кожа, полыхали.
Волшебница застыла в ступоре. Ей никогда не приходилось иметь дело с эльфийской энергией. Единственное, что она могла сделать, — затоптать огонь от разряда.
В дверь заколотили.
— Что за херня?! — Люк прибежал на звуки.
Стекло лампы разлетелось на осколки.
Кровь струёй хлынула из носа Ви.
Шейн, проглотив ужас, подошла ближе и протянула руку.
Только не снова. Не при ней. Не на её глазах.
Перед ней была не Вивиен. Сейчас она видела лишь окровавленные спины, которые придавливали её тело. Ощущение давления и металлического запаха полностью поглотило девушку.
То, что сейчас происходит с Ви, похоже на болезнь гениев, встречающуюся у людей.
Разница лишь в том, что человек с такой болезнью бесконтрольно источает ману, превращая каждое слово в заклинание. Здесь, кажется, то же самое, но с энергией.
Если бы только получилось перенаправить поток от её тела...
Электрические разряды реагировали на её кожу, ударяя в пальцы.
Люк очередным толчком выбил дверь с петель.
Он увидел Шейн. Обжигаемая разрядами, она держала руку на шее Вивиен.
Подбежав к волшебнице, он схватил её за талию и оттащил от девушки.
— Стой, стой! — Она начала вырываться из его хватки. — Я почти…
Как только её рука потеряла контакт с Вивиен, разряды стали мощнее.
С ослепляющими вспышками они начали бить в пространство вокруг. Комната погружалась в пламя.
Шейн и Люка отбросило назад. Сразу несколько молний попали в пару.
Волшебница потеряла сознание.
Сердце мужчины обожгло. Он схватился за грудь. Боль растекалась до горла.
Одежда на теле Вивиен начала полыхать.
Все звуки пропали. Люк судорожно поднял глаза.
Чёрная пелена заволокла пространство. Вместо обжигающей агонии появился ледяной холод.
Подошвы лакированных ботинок отбивали ровный ритм совсем рядом. Но увидеть что-либо было невозможно.
Так тихо. Так темно. Они мертвы? Вот так глупо?
Волна древней энергии вырвалась из-под очередного шага и прошлась по всему подполью теневой волной, отдаваясь ледяным потом в каждом живом существе, способном вспотеть.
У Люка и Шейн потекла кровь из глаз, ушей и носа. Голова залилась оглушительной болью.
Недра комнаты вспыхнули фиолетовым. Через мгновение любой цвет исчез вовсе.
Огонь потух.
Люк ощутил то, что мог бы почувствовать муравей, осознав свою ничтожность в сравнении с космосом.
Трепет и ничтожность.
Тьма стала не такой густой. В воздухе запахло озоном.
В разрушенной комнате заблестел алый галстук-бабочка.
Хриплое дыхание вырвалось из груди Люка.
Стрэтч коснулся груди обездвиженной Вивиен.
Слева, прямо над сердцем, из теней появился круг. В его центре расположилась восьмиконечная звезда. Каждое её остриё венчал символ, не поддающийся расшифровке.
Тусклый фиолетовый свет придал тьме символа очертания. Подсветив знак, он впитался внутрь и бесследно исчез.
Облик жнеца стал расплывчатым. Если не всматриваться, можно было бы подумать, что туман пытался обрести форму.
Вивиен бессознательно сморщилась.
Чёрная перчатка махнула в сторону пары.
Опора под ногами моментально исчезла. Кожу заволокло смоляной чёрной жижей.
Появилось ощущение падения.
Снова темнота.
В мгновение они уже оказались на полу комнаты. Стелла, ощутив уже второй всплеск силы совсем рядом, вскрикнула. В её руках был искорёженный кусок металла. На столе остывала лапша.
Она посмотрела на появившихся незваных гостей.
— Да идите в задницу, — Стелла почти плакала, — ну сколько можно?
Кутчер сидел в своей комнате. Скрестив руки, он закрыл ими половину лица, крепко задумавшись. Дрожь удалось подавить не сразу. Тело реагировало вопреки разуму.
— Это плохо… — пробубнил он сам себе, — но и, одновременно, хорошо.
Сила, которую высвободил Стрэтч, разнесётся далеко за пределы Неоспанта. Кутчер это прекрасно понимал. И он мог представить последствия.
Стрэтч, в отличие от Кутчера, не обладает аспектом изменения. Лишь состояния. И если его вынудили использовать такую силу, значит, он действовал на энергию. Скорее всего, на саму связь девочки-эльфийки. Это опасно даже для него. Интересно, запечатывание или ограничение?
В любом случае это довольно грубо. С аспектом изменения можно было бы обойтись и без этого.
Взяв трость, он вышел за дверь. Охранник, обычно стоявший снаружи, забежал внутрь подполья. По старым шрамам на лице стекал пот.
Старик безразлично посмотрел на него.
— Ты не здесь должен быть.
Он попытался что-то возразить, но слова застревали в горле, перебивали друг друга и заканчивались, не начавшись.
— Всё в порядке, — подытожил Кутчер, — иди за дверь. Там сейчас явно безопаснее.
Трость застучала по коридору.
Неужели не нашлось другого способа убрать наместника Неоспанта? Потраченные силы на девчонку явно того не стоят. Высвободить такую силу ради жизни мелкого эльфа? Да, связь редкая. Но точно ли это то, на что можно делать ставку?
Кутчер всерьёз начал сомневаться в методах Стрэтча. Это похоже на ошибку.
— Интересно, сколько у нас теперь времени?
Старик задал вопрос сам себе, не ожидая никакого ответа.
Опустевший зал был настолько огромным, что в нём могли поместиться все жители Неоспанта разом.
Колонны были украшены фресками. На них изображён человек, скачущий на лошади к гигантскому горному хребту.
Следом шли масштабные битвы. Символы солнца и пламени. Восьмиконечные звёзды.
Золотые узоры, подражающие огненным языкам, обхватывали основания, возвышаясь над блестевшим в тусклом свете полом.
Рядом с каждой колонной стояли две металлические чаши. Каждая из них горела вечным огнём.
В конце зала стоял трон. Массивный престол, выплавленный из огня первого Драконида, подражал чешуе самих драконов. Изгибы чёрного как смоль металла перетекали друг в друга, словно застывшая вода. Изголовье венчала звезда, украшенная манасталью.
Подножье возвышалось над всем залом на несколько метров. Если обойти трон вокруг, можно заметить люк, аккуратно спрятанный с тыльной стороны спинки.
На троне могли бы спокойно уместиться сразу двое взрослых людей, при этом никак друг другу не мешая.
Но сейчас он пустовал.
Огонь затрепетал.
В пещере под Жизнедревом, рядом с источником, сидела старая эльфийка.
Огни, плавающие в тягучей жидкости, сегодня были особенно яркими.
Задумчивый взгляд устремился вглубь источника. Дрожь прошла от корней священного дерева вглубь пещеры, отдаваясь рябью на поверхности воды.
— Совсем рядом… — спокойный, бархатный голос скрывал тревогу даже в одиночестве.
Вороны сорвались с веток древа. Три ночные сестры сегодня молчали.
Пламя огня разгоралось сильнее обычного.
По коже Кориэльзара пробежали мурашки.
Он мгновенно выхватил Алую Слезу. Но ощущение исчезло так же внезапно, как и появилось.
Лес, в котором он остановился на ночь, молчал. Насекомые попрятались. Ночные птицы умолкли. Сверчки прекратили трель.
Напрягая чувства, мастер пытался определить причину аномалии. Но ничего. Тишина.
В цитадели Воралека загорелась прикроватная лампа.
Офицер выглянул в окно. Вроде спокойно.
Странно. Давно он не просыпался посреди ночи.
Пожав плечами, эльф вернулся в кровать. Если что-то случится, его разбудят.
Кутчер открыл дверь. Обычно аккуратно разложенные по столу предметы были сброшены на пол.
Жнец лежал на столе вместо них. Тело разделялось на несколько послеобразов, хаотично перемещающихся вокруг плотного чёрного сгустка в груди.
Двухвостное животное приложило костяной шип ко лбу. Стрэтч тяжело дышал.
— О, я могу тебя убить, — язвительно заметил Кутчер.
— Был бы признателен, — жнец звучал как хор из множества голосов, хаотично перемешавшихся в предсмертном хрипе.
Кутчер неторопливо прошёлся по комнате.
— Это того стоило?
Жнец закрыл глаза.
— Кажется, нет.
— Тогда зачем?
Стрэтч почти что рассмеялся.
— Ты же сам говорил, — голос постепенно набирал однородность, — что подыхать собрался.
Он хмыкнул.
Кутчер поднял брови.
— В общем, я решил не придумывать новый план и воспользоваться тем, что есть.
Старик был почти тронут. Это почти что мило.
Всё портит то, что теперь сюда направится драконья гвардия, старые враги и все, кто хочет смерти Стрэтча. Этот список не стоит недооценивать.
— Как думаешь, ящер придёт лично?
Жнец закрыл глаза.
— Правильно будет спросить: когда именно он придёт лично?
Вопрос повис в воздухе. Кутчер пытался взвесить то, насколько это хорошо.
— Присмотри за девчонкой, — жнец сел на стол, частично восстановив внешний облик, — мне нужно подготовиться.
Животное стало значительно меньше. Костяной нарост исчез вместе со вторым хвостом. Чёрный мех стал короче, обнажая острую морду и стройное тело.
— Я не разбираюсь в пробуждении эльфийской связи.
— Просто не дай ей умереть пару дней. Ничего сложного.
Стрэтч попытался встать на ноги. Колени тряслись.
Жнец полностью потерял форму, превратившись в размытое чёрное пятно. Вскоре из него появился силуэт обычного чёрного кота.
Мяукнув на прощание, хромой походкой жнец вышел из своего кабинета.
Элион отложил ручку. Спящая на кровати за его спиной жена перевернулась на другой бок.
Он подошёл к окну, почувствовав лёгкую щекотку в животе.
Пламя свечи незаметно подрагивало.
Нэль оставался таким же, каким и всегда.
Тьма, что скрывается в ночи, служит во благо чистым сердцам. Но что, если ночь прячется во тьме, а не наоборот?
Изгнание Вивиен стало больным ударом для всей семьи. Но Верилия не могла сделать это просто так.
Что же происходит на самом деле?