Шейн сидела на ступенях лестницы, ведущей к гостевым комнатам. Вахтёрша не обращала на неё никакого внимания.
Она нормально не виделась с Люком уже, кажется, несколько дней. После того разговора они не общались больше. Лишь иногда мужчина заносил всё новые и новые деньги и бросал несколько общих фраз. С каждым подобным визитом его тело покрывалось новыми ранами и ссадинами. Шейн не собиралась узнавать, чем он занимается. Это уже не имело значения.
Куда более важно то, что он что-то делает. Придумал план, обеспечил их ресурсами, нашёл врача для Ви. А что делает Шейн? Что она будет делать, когда всё закончится?
Девушка не могла не согласиться с Люком. Она слаба. Не годится ни для охоты, ни для войны. Пустое место с потерянными годами.
Стук трости по треснутой брусчатке вывел её из раздумий.
Кутчер, мило улыбаясь, кивнул вахтёрше. В этот раз вместо гоблинши там сидела молодая девушка-гном.
Шейн показалось, что вахтёрша строит старику глазки. Это было… необычно.
Кутчер поприветствовал и Шейн.
— Пойдём со мной, — он опёрся двумя руками на изящную рукоять трости. — Я хочу поговорить.
Шейн свела брови. О чём ей говорить с ходячим смертным приговором?
Поймав взгляд девушки, бегающий по его татуировкам, Кутчер улыбнулся.
— Если хочешь, об этом тоже можем поговорить.
Любопытство пересиливало. Она поднялась со ступеней.
Если это дом Люка, вряд ли ей причинят вред.
— Пойдём на полигон, — старик поправил простую старую резинку, стягивающую его седой пучок. — Там не будет лишних ушей.
Не ответив ни слова, Шейн пошла следом за неспешно ковыляющим Кутчером. Наконец-то у неё появится хоть какой-то собеседник.
Вивиен не выпускали из палаты. Как сказал Люк, она почти всё время спит и ей нужен покой. Шейн серьёзно переживала за подругу, но сделать ничего не могла.
Бессилие и беспомощность проходили красной нитью через несколько крайних дней из жизни волшебницы.
— Ты выпускница академии Белиомора? — Между делом бросил старик.
Девушка вздохнула. Это не те воспоминания, которыми она готова делиться.
— Видимо, да. — Кутчер всё понял по реакции. — Сочувствую. Судя по всему, ты была там, когда всё случилось.
— Верно, — Шейн проглотила ком.
Эта ситуация давно отпустила девушку. Но полностью такое не забывается никогда.
— Жаль, что меня там не было, — Кутчер равномерно стучал тростью. — Может, смог бы помочь бедным детям.
Шейн криво ухмыльнулась.
— Никто бы не помог, — вырвалось из неё. — Они отравили манну. Маги были бесполезны.
Мимо них прошли трое орков, которые несли обработанные деревянные брусья. В убежище строилось нечто, напоминающее сцену.
— Это верно, — старик почесал отросшую щетину. — Вот только они отравили лишь внутреннюю манну. Природную энергию отравить невозможно.
Слова повисли в воздухе. Шейн с огромным недоверием посмотрела на собеседника. Природная энергия?
— Природная энергия подвластна эльфам и жнецам. Вы жнец? — Девушка увеличила расстояние перед стариком на полшага.
Тот лишь хрипло рассмеялся.
— Ты не права, девочка, — он обернулся на плетущуюся позади спутницу. — Я не жнец. А энергия доступна всем живым существам. Чему тебя учили в академии?
Воспоминание щёлкнуло в голове. Кажется, старик говорит о шестом и седьмом аспектах магии.
Всего существуют семь аспектов. Пять основных, привязанных к расам: аспект логоса, стихии, эмоций, материи и теней. А также два дополнительных, которые можно приобрести. Владение хотя бы одним из них делает существо архимагом: аспект состояния и изменения.
Если, в теории, владеть аспектом изменения, можно черпать силы из других источников, преобразовывая, например, природную энергию в манну.
Стоп.
То есть этот старик?..
— Белиомор, конечно, молодец… — Кутчер не обращал внимания на удивление Шейн. — Он всегда был сильнее меня. Хорошо, что он тогда оказался рядом.
— Вы знакомы? — Волшебница окончательно запуталась.
— Были когда-то. Последний раз я с ним общался, когда академию переименовали в его честь. — Старик ехидно хмыкнул. — Он тогда чуть не убил меня.
Академию переименовали в честь Белиомора, когда он остановил культ Санскрита, устроивший теракт, в котором погибли родители Шейн. И теперь этот старик утверждает, что знаком с ним лично.
Шейн, конечно, тоже знала Белиомора. Но скорее как знают знаменитость или важную персону. Один раз поздоровались, дважды виделись.
— С чего бы великому архимагу тратить силы на твоё убийство?
Кутчер тепло улыбнулся.
— Я увёл его девушку ещё в молодости. Он решил свести со мной счёты.
— Это оскорбительно! — Шейн повысила голос от наглости подобного заявления. — Белиомор бы никогда не опустился до убийства из-за ревности. Это… это благородный и могущественный…
— Ты не знаешь его, — Кутчер спокойно прервал поток возмущений. — Так что либо ты мне веришь, либо мы закрываем этот разговор.
Белиомор. Один из пятидесяти четырёх подтверждённых человеческих архимагов, живущих в настоящий момент. Один из трёх человек, получивший титул Пламенного при жизни.
Шейн не могла сопоставить устоявшийся в голове образ с услышанным от старика. Хотя, если так подумать… Ей нечему удивляться. Офицер убил её друга без суда и следствия. Они находятся в подпольном незаконном убежище, где, кажется, живут лучше, чем в «законных» местах. Может, это и правда.
Девушка пришла к выводу, что она не будет ни верить, ни отрицать. Просто примет к сведению.
— Что вам от меня нужно? — Шейн прекрасно понимала, что такие люди просто так не заводят разговор.
Кутчер понимающе кивнул.
— Запомни, волшебница, — его голос стал глубже, пронзительнее. — Здесь мы не требуем. Мы предлагаем сделки. И я как раз собирался тебе кое-что предложить.
Шейн покрылась мурашками. Если что-то звучит, пахнет и выглядит как ловушка, то с большой вероятностью это ей и является.
Металлическую дверь в скале Кутчер толкнул плечом. Так же, как и в их первую встречу. Почему-то старик не открывает двери руками.
Перед ними располагалась обширная пещера. Воздух пропах сыростью.
Высокие потолки были неровными, словно камень вырывали руками, чтобы создать полигон.
На разном расстоянии от входа располагались валуны ростом примерно в половину человеческого. Большинство из них были либо опалены, либо изрезаны. Некоторые развалились на мелкие камушки.
— Что же вы хотите мне предложить? — Руки волшебницы медленно теряли тепло.
— Всё зависит от того, что ты умеешь, — Кутчер кивнул в направлении ближайшего булыжника. — Жахни со всей силы.
Шейн растерялась, бегая глазами между стариком и мишенью.
— У меня нет посоха, — она подняла руки. — Или проводника. Со всей силы не полу…
— Тебе нужны костыли, чтобы ходить? — Её снова перебили.
Это начинало нервировать. Больше всего она ненавидела, когда не давали договорить. Кутчер же, кажется, больше всего ненавидел, когда кто-то говорит слишком долго. По его меркам.
Шейн успокоилась.
Со всей силы, значит. Очевидно, это будет заклинание пламени. Но стоит ли использовать школу слома? Без регулятора и проводника это может быть опасно.
Шрамы заболели. Она опять сомневается. Снова не уверена.
Люк не сомневался, когда привёл их сюда. Ви не сомневалась, когда шла на лукмуса в одиночку. Почему только она вечно топчется на одном месте перед ошибкой?
Мышцы налились злостью. На себя, на Люка, на культистов, на Стрэтча.
На всё то, через что ей пришлось пройти. Раз за разом. Снова и снова.
Шейн сделала два шага вперёд. Закрыла глаза.
— Пламя, — отчётливо сказала волшебница.
Струя огня вырвалась вперёд, обдавая мишень со всех сторон. Влажная пещера высыхала, наполняясь паром.
Кутчер спокойно смотрел за демонстрацией.
— Ям'алп, — тихо, едва слышно сорвалось с губ.
Из кончиков пальцев заструилось серое, безжизненное пламя.
Земля под ногами покрылась инеем. Каштановые волосы на её голове оледенели ровно так же, как и седой пучок на его.
Струя неестественного пламени заменила собой огонь и коснулась мишени, проглатывая её полностью.
Камень пошёл трещинами.
С грохотом и треском он раскололся напополам. Две части рассыпались на ещё более мелкие камни, устилая осколками дно пещеры.
Тяжёлое дыхание вырвалось из груди девушки. Это самая истощающая комбинация, которую она только могла придумать. Несколько дней отдыха пошли насмарку.
— Иней, исчезающий солнечным светом, — Кутчер стукнул посохом по земле.
Тонкая корочка льда, оставшаяся на магах после заклинания, начала испаряться, источая лёгкое свечение. Тело обдало приятным теплом.
— Неплохо, — подытожил он. — Возможно, что-то и получится.
В глазах Шейн рябило. Слишком много вложила. Голова шла кругом.
Кутчер подошёл ближе. Он положил морщинистую руку на её шею.
Прикосновение отозвалось покалыванием, как при ударе электричеством. Тепло разошлось под кожей.
— Стой! — Шейн отпрыгнула от безумного старика, как только поняла, что он делает. — Ты совсем поехавший?!
Старик ухмыльнулся.
— Расслабься, — он махнул рукой. — Это опасно только у дилетантов.
Кутчер влил в неё манну. Если допустить хоть малейшую неточность, такой ритуал закончится смертью и того, кто вливает, и того, кому вливают.
Маги используют его при пробуждении магического ядра. Обычно это делают опытные высшие маги на первом курсе, чтобы пробудить логос у студентов.
Сердце Шейн колотилось в груди, словно птица, пытавшаяся вырваться из клетки. Так близко к смерти она не была уже очень, очень давно.
— В этом и есть твоя слабость, — старик устремил взгляд к мишеням. — Ты боишься других и не доверяешь себе. Такие маги долго не живут.
Девушка приходила в себя. Истощение манны закончилось, даже не начавшись. Тело снова было полно сил.
— Пламя, летящее стрелой, — Кутчер стукнул тростью.
Перед ним появилась точка огня. За мгновение цвет пламени сменился на синий. Свет искажался в ореоле жара.
Точка обрела форму стрелы и на неуловимой скорости вгрызлась в мишень.
Взрыв раздался эхом, заполняя собой весь полигон.
Стрела огня прошла насквозь первую мишень, раскидав её обломки по пещере, и исчезла в стене, оставляя глубокий кратер.
— На сегодня закончим, — он поправил выпавшие из пучка пряди. — Мне нужно подумать, стоит ли тебе доверять.
Размеренным шагом, словно ничего и не случилось, он направился к выходу.
Шейн осталась в одиночестве, буравя взглядом спину старика.
Это ненормально. Кутчер только что показал уровень высшего мага. Может, даже архимага. Почему он стал таким? Действительно ли знает Белиомора? И самый страшный вопрос: что он от неё хочет?
Если предположить, что он архимаг… то нужно сделать всё возможное, чтобы у него обучаться. По закону архимагам нельзя воспитывать более двух учеников за свою жизнь. Так что обучение у могущественного волшебника является настолько гигантской честью, что её оказывают только детям самых знатных семей.
Но у всего есть цена. Даже будучи преступником, вряд ли Кутчер согласится просто так возиться с ней. Цена будет чудовищной.
Шейн пыталась вспомнить всех самых отъявленных преступников. Если этот старик скрывается с такой силой, возможно, он сделал нечто настолько ужасное, что за ним мог объявить охоту сам Драконид. Такие существа обычно на слуху.
Но ничего не приходило в голову. Никаких падших архимагов или громких преступлений, которые мог бы совершить Кутчер.
Пылающая Драконья цитадель на предплечье старика не давала покоя. Исход был разрушен до основания в конце Войны Должников. Разрушен и отстроен заново.
Запечатлеть на своём теле картину падения Исхода… это самый безумный и вызывающий способ показать пренебрежение к Дракониду и всем девяти королевствам. Зачем он это сделал?
Вопросы множились в голове, не находя ответов.
Руки постепенно прекращали дрожать. Сердце успокаивалось.
Нужно принять решение. Стоит ли довериться человеку, чьё прошлое вызывает не меньше вопросов, чем его настоящее? Чего он хочет?
Шейн встала с холодного камня и направилась к себе в комнату.
Сейчас она была никем. Команда разваливалась. Люк поглощён своей вендеттой. Вивиен бегает от призраков прошлого. И только у Шейн не было цели. Стоит хотя бы выслушать предложение Кутчера.
Вдруг она зря себя накрутила? Он не говорил, что хочет стать её мастером. Может, старик хочет чего-то другого?
Голова начинала болеть. Стоило ценить спокойные пару дней, которые у неё были.
Подходя к гостиничным номерам, она увидела спину Люка, стоящего у её двери. Он подходил, заносил руку для стука, но в последний момент передумывал. И так уже происходило третий раз, пока звуки шагов Шейн по лестнице не заставили его обернуться.
На его лице не успевали заживать раны. Взгляд становился всё более ледяным с каждой новой встречей. Но сейчас что-то изменилось.
— Привет?.. — Девушка внимательно всмотрелась в его лицо. Вместо отстранённости, к которой она никак не могла привыкнуть, читалась лёгкая растерянность.
— Привет, — он почесал затылок. — Слушай, я… нам надо поговорить, ладно? В смысле, ты не против? Ну, — слова полились торопливым потоком, — в общем, давай зайдём внутрь.
Шейн узнала старого Люка. Того, кто ещё не сжёг Крэнга.
— Пойдём, — девушка открыла дверь в свою комнату.
Люк глубоко выдохнул, переступая через порог.
У девушки всё ещё была каша в голове после Кутчера. Это, пожалуй, самый неподходящий момент для разговора.
Мужчина сжал кулаки. Это надо сказать. Он так решил. Он должен это сделать.
— Прости меня, — выпалил Люк. — Я не думаю, что ты слабая. Я просто не хочу, чтобы ты умерла, потому что ты дорога для меня.
Если бы у Шейн сейчас было что-то в руках, то она непременно бы это выронила.
— Я не хотел тебя обижать, — он продолжал, не оглядываясь на реакцию. — Давай сделаем вид, что того разговора не было. Я не могу заставлять тебя жить жизнь так, как хотелось бы мне. Вот.
Он выдохнул.
У Шейн защекотало в животе. Она сама не до конца понимала, что конкретно ощущала.
Неловкая пауза повисла в комнате.
— Я всё сказал, — Люк наконец поднял глаза.
Девушка перед ним стояла, немного подняв брови, и смотрела ему в лицо.
— Спасибо, — наконец произнесла Шейн. — Ты тоже мне дорог.
Он приоткрыл рот, медленно заплывая краской.
— Спокойной ночи, — бросил он, слегка кивнул и выбежал из комнаты.
Бегство показалось ему единственным верным решением. Это было неожиданно. Он не готовился к такому.
Мужчина забежал к себе в комнату.
Отлично. Люк впервые осознал, что к двадцати пяти годам он так и не научился общаться с девушками, оставаясь на уровне подростка. Крэнг бы засмеял.
Но это не единственное осознание, которое ударило в голову.
Похоже, план брака по расчёту отложен на неопределённый срок.
Шейн осталась в комнате одна, с ещё большим количеством вопросов.
Ему что, двенадцать?
И как вообще это воспринимать? Это было по-дружески, или он вкладывал что-то большее в слова?
А что она сама вкладывала в это?
— Да твою же мать, — слова капитуляции тихо легли на кровать вместе с девушкой.
Он же сейчас прячется в соседней комнате, верно? Может, стоит зайти к нему и продолжить разговор?
Всё стало лишь запутаннее. Шейн, смирившаяся с одиночеством, больше не была уверена ни в чём.
Она ощущала себя словно во сне. В странном, нереалистичном сне, в котором сначала старик показывал вершину магического ремесла, а сразу после к ней забежал мужчина и сказал… то, что сказал, что бы это ни значило.
Каждый новый день в убежище, скрытым под Неоспантом, становился испытанием для каждого из них.
В это же время у себя в палате Вивиен молилась, чтобы Стелла не начала снова рассказывать про анатомические отличия орков от троллей.