В зале остался свободным лишь один стул, заботливо отодвинутый немного назад. Арганис сел на подготовленное Стрэтчем место во главе стола посреди просторной комнаты в цитадели Неоспанта. В зале повисла мёртвая тишина с металлическим запахом.
Луны рассеянными лучами освещали пространство через витражные стёкла больших овальных окон.
Люди, эльфы, тролли и гномы. Они были рассажены за длинным столом в немой инсталляции. Жёлтые ленты с их мундиров были содраны и теперь остались единственным блюдом на серебряной тарелке посередине стола.
Все члены драконьей гвардии были обезглавлены. Их головы лежали на столе перед ними и были повёрнуты в противоположный от Арганиса край. Некоторые лица смеялись. Некоторые расслабленно молчали. Кто-то явно спал.
Тридцать два гвардейца были убиты в одно мгновение.
Только теперь Арганис понял, какой смысл Стрэтч в это вложил.
Если посмотреть в направлении голов, вдоль стола, на стену, можно заметить картину.
Изображение первого Драконида висело на стене. С подготовленного места было видно лучше всего.
Он изображён за таким же столом, что и был перед третьей тенью. Вдоль него расставлены яства. На серебряной чаше посередине стола громоздилась ледяная скульптура Дракона.
На голове Правителя никогда не находилась корона. Сама его раса говорила всё куда красноречивее подобной атрибутики.
Но старый жнец добавил сюда едва заметную деталь, меняющую восприятие.
На холсте появились два пореза, сходящиеся крестом ровно на губах Правителя.
— Интересная получилась картина, — Арганиса всегда удивляла своеобразная эстетика Зераула, — допустим, я оценил.
Ассасин скрестил руки на груди. Нужно дождаться приказа.
Он закрыл глаза.
— Прощайте, друзья. Простите, что привёл вас сюда.
В зале стало тяжелее.
Стол покрылся трещинами.
Сознание прорезалось сквозь сон. Люк открыл глаза.
Холод пробирал тело до костей. Сдавленный стон прозвучал через закрытые губы, отдаваясь вибрацией в горле.
— Очнулся? — слабый голос Шейн звучал сбоку.
Мужчина хотел бы повернуть голову, но шея не слушалась.
— Не смей поворачиваться, — на секунду она стала звучать почти живо.
Люк свёл брови.
Стало заметно то, что было слишком холодно.
Осознание пришло сразу.
Кажется, он без одежды.
Если предположить, что Шейн рядом и она в таком же состоянии…
Стелла.
Люк закрыл глаза. Ну почему всё происходит именно так?
— Как ты? — Он попытался заполнить образовавшуюся паузу.
— Почти не могу двигаться. Голова раскалывается.
Девушка вновь потеряла всякий напор.
— А ты?
— Да примерно так же.
Люку оставалось лишь разглядывать неяркий свет лампы, угрюмо освещающий помещение.
— Ты помнишь что-нибудь? — Шейн понизила голос, словно их мог кто-то услышать.
— Стрэтч. Знакомься. — Люк попытался усмехнуться, но это сразу же отдалось болью в голове. — По правде, я не ожидал, что он настолько, ну…
— В смысле Стрэтч?
Вопрос провисел какое-то время. Люк не сразу понял, что он означает.
Шейн потеряла сознание до появления жнеца. В неё же ударила молния Виви… Стоп.
А что с самой Вивиен?
Люк постарался судорожно обернуться.
Краем глаза он заметил Шейн, лежащую в нескольких метрах. Но кроме неё в комнате больше никого не было.
— Ты видела Вивиен?
— Нет, здесь только мы.
Это плохо.
Нужно узнать, что с ней случилось. Если пришёл Стрэтч, то, наверное, всё под контролем. Но если им с Шейн так досталось, то что случилось с той, ради которой это всё было?
Люк остановил рассуждения. Шейн слишком уверенно утверждала, что в комнате они одни. Значит, она осматривалась.
Это могло бы стать неловким, если бы не подвешенный вопрос о жизни их подруги.
— Так что со Стрэтчем? Почему ты его упомянул?
— Он… он пришёл за Вивиен после того, как ты потеряла сознание.
— Пришёл за Вивиен?
— Ну да. Он, как бы сказать, — слова никак не могли описать увиденное, — подавил всё своим присутствием, а потом поставил метку на Виви и… и я больше ничего не видел.
Шейн лишь выдохнула в ответ. От объяснения яснее дело не стало.
— Что за метка?
— Не знаю. Что-то типа звезды на сердце.
— Ты помнишь, как она выглядела?
Мозги кипели. Мысли сочились сквозь болото боли и неопределённости.
— Чёрная, восьмиконечная. С какими-то символами на углах.
Сомнений становилось меньше. Подобные начертания свойственны архимагам изменения или состояния. Эти аспекты позволяют манипулировать сущностью вещей через определённые рунические начертания, подпитываемые основным аспектом. Люк говорит про чёрное, значит — аспект теней. Этому Шейн не удивилась.
Восьмиконечная звезда символизирует семь аспектов и основную драконорождённую магию. Довольно частый символ для магического влияния.
Куда важнее символы, которые изображаются на концах звёздных лучей. Но Люк, очевидно, не мог их запомнить.
Подобные начертания запрещено наносить на разумных существ. Лишь на фамильяров, предметы или големов.
Шейн медленно леденела от осознания того, что, возможно, из её подруги только что сделали марионетку. Сам факт того, что Стрэтч смог нанести такое не на ребёнка, говорит о колоссальной силе. И снять печать сможет только подобный ему по силе маг.
— Прости, — Люк поджал губы, — я не должен был приводить вас сюда.
— Тебе бы вообще не об этом думать, — девушка начала чувствовать кончики пальцев, — надо выбираться отсюда. И уводить Вивиен. Это перебор.
Чувствительность рук медленно возвращалась. Шейн уже двадцать минут пыталась пошевелиться, и вот наконец получилось.
Она сгибала и разгибала пальцы, способствуя кровоснабжению. Ладони начало покалывать.
Дотронувшись пальцами до кожи, она ощутила резкую боль, напомнившую о случившемся. Скорее всего, к старым ожогам добавятся новые.
У неё ведь почти получилось сделать… что-то. Шейн не понимала до конца, что произошло. Через боль она смогла ощутить движение энергии в теле другого существа. Даже не её вида.
Волшебница пыталась вспомнить эти чувства. Она хорошо изучила то, как циркулирует манна в телах людей. Это было буквально первой темой в академии. От сердца манна расходится по сосудам вместе с кровью. Элементарно.
У Вивиен было по-другому. Центром является, скорее всего, также сердце. Это первое, что удалось почувствовать, а значит, самое сильное.
Человеческая манна ощущается как лепесток розы. Гладкая, бархатная, мягкая. Эльфийская же энергия больше похожа на лист крапивы, которая пустила корни глубоко в землю. Она словно не находится в теле, а протекает через него, позволяя использовать лишь часть. И эта часть кусается, жжётся и оставляет следы.
Интересно, так у всех эльфов?
Подвижность полностью вернулась в кисти и стопы. Скоро получится встать.
Шейн продолжала анализировать, чтобы не думать о том, что лежит голая рядом с мужчиной, который, кажется, ей нравится.
Это ещё одна мысль, посетившая её после пробуждения. Поступок Люка в комнате был идиотским по сути, но по-своему даже милым. Она прекрасно понимала то, как это выглядело со стороны. Другой вопрос в том, что он мог убить этим и Шейн, и Вивиен, и самого себя.
Люк думал о другом.
Он был уже почти уверен в том, что с Вивиен всё в порядке. Как минимум физически жизни ничего не угрожает. Стрэтч уже выбрал её для партии, а значит, просто так не отпустит. В этой ситуации было непонятно, радоваться этому или нет. С одной стороны, многие готовы были отдать всё, что у них есть, ради покровительства подобной сущности. Включая Люка. С другой стороны, это всегда билет в один конец.
Нужно решать текущие проблемы. А текущие проблемы состояли в том, что рядом с ним лежит обнажённая девушка, которой он не так давно признался в том, что она для него дорога.
— Я, кажется, могу попробовать встать. — Голос Шейн вернул его в реальность.
— Это здорово, наверное…
Он попытался поднять руку. Ничего. Даже не прикрыться.
В помещении было довольно холодно. Остаётся только верить в то, что Шейн это понимает и не будет делать поспешных выводов.
Девушка смогла сесть. Ноги свесились, едва касаясь холодного лакированного дерева.
Перед ней лежал Люк. Она уставилась на стык между досками в полу. Нужно найти одежду, пока не стало совсем неловко.
Комната оказалась уже, чем можно было подумать. Пройтись придётся рядом с Люком.
— Закрой глаза.
Мужчина хотел провалиться сквозь землю. В тишине комнаты можно было различить обрывистое дыхание Шейн.
Главное — не думать о том, что происходит. Мысли о подобном могут находить отклик в самой обезоруживающей форме, после которой придётся ещё долго объясняться. Если вообще такое можно объяснить.
— Закрыл.
Тяжёлый выдох. Шейн зыбко встала на ноги.
Она бросила взгляд на лицо Люка, удостоверившись, что тот действительно не смотрит.
Почему-то он выглядел максимально сосредоточенным. Старый шрам на его щеке на секунду приковал её внимание.
Она никогда не интересовалась тем, как Люк его получил. Скорее всего, очередная сумасбродная история.
Девушка сделала несколько шагов, прикрываясь руками на всякий случай. Невольно она начала себя осматривать.
Правое запястье было изрешечено тонкими линиями, повторяющими изгибы маленьких разрядов. Создавалось ощущение, будто старый шрам вытекал на ладонь. Словно ещё секунда — и обожжённая кожа начнёт капать с пальцев.
Между ключицами появилась ещё одна метка. Она представляла собой пятно с отходящими от него короткими тонкими линиями. Словно солнце было выжжено прямо на её коже.
Раны болели, но не сильно. Повреждённую кожу всё ещё покрывал тонкий, почти впитавшийся слой какой-то жирной мази. Явно дело рук дока.
Какие бы эмоции Стелла ни вызывала у Шейн, свою работу она точно знала.
Когда она подошла ближе к Люку, её шаги ускорились.
Он лежал неподвижно, вспоминая уроки эльфа про этикет. Нельзя позволить себе неловких мыслей. Точно не сейчас.
Звук шагов Шейн стал отдаляться.
Блюститель начинается с двадцати пяти тысяч дорн социального вклада. Граф — с пятидесяти. Паладин королевства — с девяноста тысяч.
Пятьдесят плюс девяносто будет сто сорок тысяч.
И где-то рядом с ним ходит голая девушка.
Он открыл глаза. Лишь на мгновение.
Взгляд зацепил спину Шейн, сгорбившуюся над небольшим ящиком в конце комнаты.
Чёрт.
Лицо Люка покраснело. Жар медленно наполнял тело, перетекая вниз.
Нож держится тремя пальцами. Перед едой на приёме всегда нужно узнавать предпочтения собеседников в алкоголе.
Бесполезно.
Он труп.
Шейн наконец нашла одежду и повернулась к мужчине.
Тот лежал со смущённым лицом и плотно зажмуренными глазами.
Она закрыла глаза. Вряд ли у него резко подскочила температура.
Девушка бросила на него свёрток из одежды и молча вышла из комнаты.
Правда, перед выходом она всё же решила ему отплатить той же монетой, но уже без чувства морального разложения. Всё же он первый начал.
Конечно, Шейн всё равно почувствовала себя отвратительно. Не потому, что решилась на это. А потому, что решилась на это, зная, что с Вивиен в этот момент может происходить всё что угодно.
Ей показалось это эгоистичным. Но не могла же она просто проигнорировать такую наглость?
Люк, осознав, что остался один в комнате, искренне обрадовался.
Потому что прямо сейчас он всё ещё не вернул себе контроль над телом, попутно проигрывая дуэль с физиологией с разгромным счётом.
Шейн выдохнула, осознав, что коридор оказался пуст. Проще было бы умереть, если бы она вышла голой в людное место, спасаясь от лежащего пластом мужчины в комнате.
Девушка быстро натянула на себя одежду.
Память, как назло, очень хорошо запомнила ту секунду мести, которую она себе позволила.
Лицо непроизвольно наполнялось краской.
Входная дверь резко открылась.
В коридор ввалилась еле живая Стелла. Волосы были растрёпаны и громоздились бесформенным потоком на плечах. Она сильно ссутулилась, опустив голову вниз.
Док выпятила нижнюю губу и начала мямлить:
— У меня после ночи сильно разболелся живот, бу-бу-бу, дай мне обезболивающей травы, бу-бу-бу…
Она резко развернулась к выходу и топнула ногой.
— Катитесь в бездну, наркоманы чёртовы!
Проорав следом череду ругательств, она наконец заметила копошащуюся Шейн, неловко прикрывающую себя первыми попавшимися вещами.
— А ты почему слюни не пускаешь? — Док свела брови.
Шейн растерянно посмотрела в ответ. Вряд ли можно достойно ответить на этот вопрос.
— Я с дозировкой, что ли, ошиблась?
Стелла ускорила шаг, направляясь в комнату к Люку.
На её пути резко встала рука волшебницы.
Док несколько секунд всматривалась перед собой, пытаясь осознать произошедшее. Наконец повернула голову, чтобы увидеть лицо преградившей ей путь девушки.
Шейн сама не понимала, что конкретно пытается сделать этим жестом.
Стелла скривила губы. Такого препятствия её работе за сегодня ещё не было. Стоит попросить у Стрэтча компенсацию.
— Ты в курсе, что я, ну… — Стелла изобразила руками в воздухе некий бесформенный объект, пытаясь объяснить абсурдность простым языком, — короче, какого хрена?
Рука опустилась. Шейн отвернулась, понимая, что на этот вопрос тоже не сможет дать ответа.
Вытянув мизинец, Стелла несколько раз согнула его перед лицом Шейн.
— Меня эти штуки у полумёртвых людей не интересуют, понимаешь? Мне нужно проверить, не убила ли я его, пока лечила.
Она ещё раз осмотрела Шейн.
— Ты, судя по всему, вообще прекрасно себя чувствуешь, так что в осмотре не нуждаешься.
— Пусть он тогда сначала оденется, — выдавив из себя то, что думает, она попыталась закрыть лицо волосами.
— Чем вы занимались у меня в операционной? — Док закрыла рот рукой, делая самые смелые предположения. — Вы охренели? Только я могу тра…
Она не договорила. Шейн заткнула ей рот, боясь, что Люк может услышать.
— Молчи. Ничего не было, ясно? — Её цвет лица говорил об обратном, хоть она и не врала.
Стелла подмигнула ошарашенной волшебнице. Шейн ослабила напор, отойдя чуть назад.
— Ты бы хоть прикрылась, — она кивнула на грудь девушки, — а то я же в ответ наброшусь.
Свет в коридоре стал чуть менее ярким.
Напротив друг друга стояли две девушки с полностью противоположными эмоциями.
А за стеной Люк уже смог пошевелить пальцами.