«Медный ключ»
Глава 10 из 42
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Медный ключ»

Глава 10

«Медный ключ»

Домой Люй Манцан вернулся глубокой ночью.

Ван Шоуэ ещё не ложилась и поджидала его в кухне.

Она вынула из печи припасённую кукурузную лепёшку, но Манцан даже не притронулся к еде – так и застыл у очага, глядя перед собой стеклянным взглядом.

─ Если уездные докопаются до истории с прабабкой, ─ промолвил он глухо, ─ нашей семье конец.

Ван Шоуэ присела рядом. Просидев в долгом молчании, она наконец вымолвила:

─ Манцан, нельзя сидеть сложа руки и ждать, пока они сами до всего доберутся. Нужно самому во всём разобраться. Когда сам будешь знать правду до конца, никакие проверки не страшны.

Люй Манцан вскинул голову и посмотрел на жену.

Женщина, прожившая с ним бок о бок два десятка лет, обычно была немногословна, но её слова в минуты испытаний всегда попадали в самую точку.

─ Ты права. Я должен раздобыть ту железную пластину.

На следующий день Люй Манцан принял решение: копать средь бела дня.

Уж лучше действовать открыто на глазах у всех, чем прятаться и давать повод для подозрений.

Если кто спросит, ответ один: грунт под фундаментом просел, требуется углубиться и подсыпать свежей глины.

Он – бригадир, строит собственный дом, имеет полное право копать землю сколько вздумается.

Тьечжу позвал двоих парней в помощь, все четверо вооружились лопатами и принялись расширять раскоп от середины фундамента во все стороны.

Люй Манцан наказал им внимательно перебирать комья земли, а завидев хоть что-то железное или медное – сразу звать его.

Провозившись до полудня, они просеяли сквозь пальцы гручую массу мусора: осколки керамики, ржавые гвозди, обломки мундштуков, несколько заплесневелых орехов. Никакой пластины.

После обеда работа возобновилась.

Лопата Тьечжу звякнула о твёрдый предмет. Он опустился на корточки, загреб руками землю и вытащил тяжелую железную пластину величиной с ладонь.

Железо покрылось толстым слоем ржавчины, но сквозь рыжину проступали следы гравировки.

─ Тятя! – окликнул Тьечжу.

Люй Манцан подбежал широким шагом, взял пластину и попытался стереть пальцем налёт ржавчины.

Борозды резьбы оказались неглубокими, и большая их часть забилась ржавчиной, разобрать написанное не представлялось возможным.

Он потёр пластину о полу ватника, вглядываясь в свет, но всё равно ничего не увидел.

─ Не то, ─ Люй Манцан повертел пластину и покачал головой.

Обыкновенный кусок железа, а насечки больше походили на случайные вмятины от ударов, а не на письмена. В этом он разбирался.

Тьечжу не упал духом и принялся копать дальше.

Однако в последующие два дня они перевернули вверх дном весь грунт в радиусе сажени и на три чи в глубину прямо под центром фундамента – и, кроме пары медных монет да обломанных ржавых ножниц, не обнаружили ни единого предмета, похожего на послание.

Значит, железная пластина… если она вообще существовала… лежала вовсе не в фундаменте.

Этой ночью Люй Манцан лежал на канэ, уставившись на потолочную балку, и думал о былом.

Монахиня Ли передавала слова прабабки: послание запрятано на дне гроба.

Гроб шестьдесят лет пролежал под полом главной комнаты.

Может, та пластина со дна гроба и вовсе не закапывалась в землю, а была вмонтирована в двойное дно досок?

Но гроб уже предали огню.

Если существовало двойное дно, керосин давно обуглил железо, и оно затерялось в золе при уборке.

Коли так, пластину потеряли навсегда.

Стоило ли вообще верить словам монахини Ли, существовала ли та пластина в природе?

От этих мыслей Люй Манцана прошиб холодный пот.

Если пластину не отыскать, тайна так и останется неразгаданной.

Кого ненавидела прабабка? В чём именно господин Ма обманул прадеда? Что было заперто в деревянной шкатулке? На все вопросы не было ответов.

Тут он вспомнил о стене.

Перед смертью прадед спрятал шкатулку в щели старой глинобитной стены.

Старый дом снесли, кирпичи разбились, а шкатулка сгинула бесследно.

Но выпасть из трещины стены и раствориться в воздухе она не могла. Вдруг кто-то её подобрал?

В день слома дома помогало человек тридцать.

Были и из их деревни, и из соседних. Придётся опросить каждого.

Люй Манцан отправился в обход всех, кто помогал разбирать жилище.

Начал с односельчан.

Двое учеников старика Ханя были из другого селения: одного звали Чжао Дачжу, другого Ли Сань, обоих одолжил из строительной бригады коммуны Чжао Сыхай.

Манцан сперва заглянул к старику Ханю, но тот пояснил, что ученики после работы сразу разошлись – один в деревню Чжаочжуан, другой в Лицзячжуан.

Он выписал Люй Манцану оба адреса.

Помощников из их же деревни насчитывалось семеро.

Люй Манцан потратил два дня, обойдя всех по очереди, но каждый уверял, что никакой шкатулки в глаза не видел.

Кое-кто припоминал, что из стены валились куски трухлявого дерева, но их сочли за мусор и свалили в общую кучу отходов.

Часть мусора из той кучи потом ушла на подсыпку фундамента, а остальное Ван Шоуэ спалила в печи.

Если шкатулку сожгли вместе с дровами, значит, не осталось ничего.

Но Люй Манцан не сдавался.

Оседлав старый велосипед Тьечжу, он покатил в Чжаочжуан.

Чжао Дачжу оказался дома и как раз возился с починкой телеги во дворе.

Услышав, что его разыскивает Люй Манцан, он на мгновение замер, вытер масляные руки о штаны и вышел навстречу.

─ Председатель Лю, какое дело? – поинтересовался он.

Люй Манцан объяснил цель визита, стараясь говорить небрежно: ─ В день разборки дома не попадалась ли на глаза деревянная шкатулка, вот такого размера? – он продемонстрировал ладонями габариты. ─ Длинная, широкая, с замком.─

Чжао Дачжу долго морщил лоб, после чего помотал головой.

─ В тот день мы только и делали, что стены рушили да кирпичи таскали, не до того было. Впрочем…

─ Ну? Что «впрочем»?

─ Когда мы разбирали восточную стену главной комнаты, Ли Сань вдруг закричал, что в щели что-то застряло.

─ Когда я подошёл, у него в руке была какая-то черненая вещь, завернутая в тряпку. Я спросил, что там, а он ответил – мол, чепуха, кусок трухлявой деревяшки. Я тогда значения не придал.

Сердце Люй Манцана забилось чаще. ─ Где живёт Ли Сань?

─ На восточной окраине Лицзячжуану, у самого двора с кривым вязом.

Поблагодарив Чжао Дачжу, Люй Манцан вскочил в седло и на всех парах помчал в Лицзячжуан.

Десять вёрст просёлочной дороги он одолел меньше чем за полчаса.

Кривой вяз отыскался быстро. Ли Сань во дворе как раз колол дрова.

Завидев вкатившего во двор на велосипеде Люй Манцана, он сбавил удар топором.

─ Председатель Лю.

Манцан ходить вокруг да около не стал, сразу спросил про деревянную шкатулку.

Лицо Ли Саня переменилось, топор опустился ниже, и он украдкой зыркнул в сторону жилья.

Его женушка возилась на кухне и на улицу не глядела.

─ Была шкатулка, ─ понизив голос и смущенно пряча глаза, признался тот.

─ Выпала из щели, когда стену валили. Я думал – вещь бросовая, ну и прихватил с собой исподтишка.

─ А потом отворил – внутри лишь исписанный бумажный лист, букв я толком не разобрал. Подумал, старый хлам времён прежнего режима, да и…

─ Да и что?

─ Сжёг.

Люй Манцан почувствовал себя так, будто его ударили молотом по голове.

Он впился взглядом в лицо Ли Саня, тщетно пытаясь отыскать хоть малейший признак лжи.

Однако испуг и неловкость Ли Саня выглядели подлинными, на театральную постановку это было непохоже.

─ И вправду сжёг?

─ И вправду. Боялся неприятностей, оставлять было нельзя, ─ отнекивался Ли Сань.

─ На бумаге той иероглифы кистью выведены, я не смыслю. Помню только, в самом начале стояло слово «раскаяние».

Душа Люй Манцана рухнула вниз.

В начале – «раскаяние».

Покаянное письмо, оставленное прадедом перед смертью? В чём каялся? В том, что доверился господину Ма? Или в содеянном с прабабкой?

─ Что еще значилось на листе? – допытывался он.

Ли Сань напряг память: ─ Я только глянул разок. Вроде упоминался какой-то «некто Ма», фигурировало «серебро», и еще фраза вроде «гроб трогать нельзя». Больше ничего в памяти не осталось.

Люй Манцан закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Та бумага… То покаянное послание обратилось в пепел. Последняя ниточка, оставленная прадедом на смертном одре, оборвалась.

Он уже повернулся, чтобы уйти, как Ли Сань окликнул его вновь:

─ Председатель Лю, я тут кое о чём умолчал. В той шкатулке, кроме бумажки, лежала ещё одна вещь.

─ Какая вещь?

─ Медный ключ. Вот такой длины, ─ Ли Сань показал пальцами отрезок в два цуня. ─ На головке ключа вырезан иероглиф «Ма».

Зрачки Люй Манцана сузились.

─ Где ключ?

─ Тоже сжечь нельзя было. Я швырнул его в реку за деревней.

Голос Ли Саня звучал всё более робко: ─ Оставлять страшно было. От этого ключа так и веяло могильным холодом, жуткая вещица.

назадназад
1 ... 8 9 10 11 12 ... 42
впередвперед