«Могила Ли»
Глава 25 из 42
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Могила Ли»

Глава 25

«Могила Ли»

Выкопанная обломанная стела имела неровный излом – будто её кто-то разбил ударом и зарыл здесь.

На камне виднелись выбитые знаки, но от сильного износа разобрать почти ничего не удавалось.

Один старый член артели, знавший грамоту, присел на корточки и принялся водить пальцем по чертам резного следа, долго вглядывался и наконец разобрал несколько иероглифов.

─ …Рода… могила… Ванли… ─

Ванли. Годы правления императора из династии Мин. Этому надгробию насчитывалось по меньшей мере триста с лишним лет.

Поспешно прибывший на место бригадир Чжоу взглянул на обломок и бросил, что подобных вещиц здесь выкапывали уже немало: мол, всё это хлам со старых погостов, ценности никакой не представляет, а потому всем следует продолжать работу.

Члены артели гуртом выволокли тяжелый обломок на бровку канала, собираясь после окончания смены сдать его в коммуну.

Однако сразу за этим кто-то нащупал на дне канала каменную плиту. Она оказалась огромной – сдвинуть её смогли только вдвоем.

Под плитой обнаружился черный провал, откуда повеяло сырым, леденящим душу смрадом, в котором смешались запахи прелой земли и тлеющей древесины.

Люй Манцан присел на краю канала, заглянул в черноту, и сердце у него упало.

Устье провала… присмотревшись повнимательнее, он понял… смотрело прямиком в сторону посёлка Лихуачжэнь.

Если говорить точнее, оно было устремлено прямо на его собственный дом.

Мысленно проведя прямую линию от старой усадьбы семьи Лю до этого провала, можно было заметить, что их разделяло всего несколько сотен метров.

Родовой дом стоял на главной оси, а этот зловещий лаз располагался к востоку от неё, отделенный от усадьбы покатым подножием холма Хуантуган.

В памяти всплыли слова монахини Ли: «Кому подпирает фундамент?»

Вдобавок вспомнилась фраза из «Полной записи методов усмирения рода Ма»: «Всякое искусство усмирения духов требует прежде всего выбора места. Ежели на месте том лежит древний погост, дурная энергия удваивается».

Стало быть, Ма Шоуе закопал гроб под главной комнатой дома семьи Лю вовсе не случайно.

Он приметил место, где земная циркуляция была тяжелее всего… потому что в глубине той земли уже таилось нечто куда более древнее.

Могила времен династии Мин, насчитывавшая более трехсот лет, была древнее прабабки по меньшей мере на десять поколений.

Ма Шоуе ведал о старом погосте под этим участком, потому-то и выбрал его для своих ритуалов.

Он не просто устроил упокоение душ на пустыре – он придавил гроб поверх еще более старого захоронения.

Злоба древнего мертвеца залегла на самом дне, злоба прабабки придавила её сверху, и обе эти черные силы переплелись, намертво пригвожденные железным колышком к жилам самой земли.

Неудивительно, что злоба прабабки не рассеивалась все шестьдесят лет.

Неудивительно, что даже сам Ма Шоуе обмолвился: «В этом доме скопилась небывалая скверна, и обычными методами её не усмирить».

Он вовсе не бравировал – он и впрямь не мог совладать с ней до конца.

По окончании смены Люй Манцан долго сидел в одиночестве у края канала.

Сумерки сгущались, и свежевыкопанный водоотводный ров казался в полумраке безобразным бурым шрамом, рассекающим поля.

Он поднял обломок стелы с бровки, смахнул с него налипшую грязь и при скудном свете угасающего дня попытался разобрать уцелевшие знаки.

Выше иероглифов «…рода… могила» уцелела лишь половина еще одного знака, но в ней безошибочно угадывалось слово «Линь».

«Могила Линь».

Она принадлежала человеку эпохи династии Мин, от которого не осталось даже имени.

Безымянный мертвец, зарытый у подножия холма Хуантуган, чей памятник раскололи, а могилу Ма Шоуе использовал как фундамент для своего заклятия.

Злоба этого несчастного была заперта на глубине в три с лишним сажени, над ней лежал гроб прабабки, выше поднимался старый отцовский дом, а венчали всё это три новые кирпичные комнаты, выстроенные самим Люй Манцаном.

Вернувшись домой, Люй Манцан поведал обо всем Тьечжу.

Выслушав отца, тот помрачнел, помолчал какое-то время и справился, что теперь делать. Люй Манцан ответил, что делать ничего не станет.

Стела откопана, провал обнаружен, но это дренажный канал коммуны, а не усадебный фундамент их двора.

Лезть в чужую могилу посреди канавы он не станет. Да даже если бы и мог – больше не хочет.

Монахиня Ли была права… иные вещи мирно спят, а потревожишь их – они перевернутся во сне. И тогда тем, кто наверху, не видать покоя.

Тьечжу согласился с решением отца. Он заметил, что у их семьи и без того забот полон рот, а если они продолжат будоражить прошлое, жизнь станет совсем невыносимой.

Однако события далеко не всегда развиваются по людской воле.

Весть о древней могиле, найденной при рытье водоотвода, молниеносно разнеслась по всему Лихуачжэню.

Кое-кто болтал, будто это захоронение какого-то высокопоставленного минского чиновника и внутри спрятаны несметные сокровища.

Другие уверяли, будто в тот миг, когда сдвинули плиту, изнутри вырвалось сияние.

Третьи клялись, что слышали в ту же ночь плач, доносившийся со стороны холма Хуантуган.

Слухи обрастали все более дикими подробностями и в конце концов докатились до уездного центра.

В один из дней в конце октября в селение пожаловали двое из уездного отдела культуры.

Мужчина и женщина, обоим на вид около тридцати, одеты аккуратно, в обращении подчеркнуто вежливы.

Они разыскали бригадира Чжоу и сообщили, что до уезда дошли сведения об обнаружении в Лихуачжэне исторических ценностей и они командированы сюда для проведения осмотра.

Чжоу отвел их к каналу: обломок стелы всё еще лежал на бровке, а каменная плита – рядом с провалом.

Пришельцы долго сидели на корточках у края канавы, делали снимки, измеряли всё рулеткой и исписали целые страницы в блокнотах.

Затем они обошли кругом холм Хуантуган, на ходу делая наброски в тетрадях.

Наконец они постучались в ворота дома Люй Манцана.

Открыла Ван Шоуэ.

Товарищ мужчина представился по фамилии Цянь, пояснив, что он сотрудник уездного отдела по охране памятников старины, а его спутница – его коллега.

Говорил он крайне учтиво и поинтересовался, нельзя ли взглянуть на новый дом семьи Лю.

Люй Манцан вышел из главной комнаты и прямо спросил, с какой стати им осматривать его жилище.

Товарищ Цянь присел на корточки у порога, начертил пальцем черту на земле и пояснил, что в окрестностях Хуантугана исстари существовало несколько природных возвышенностей.

Согласно местным хроникам, в эпоху Мин здесь стоял небольшой храм, впоследствии разрушенный в ходе междоусобных войн.

Судя по расположению найденных в канале обломков и плит, они самым прямым образом связаны с тем старым капищем.

А судя по их полевым изысканиям, фундамент старой усадьбы семьи Лю как раз приходится на место бокового зала той древней кумирни.

Слушая его, Люй Манцан сохранял внешнее спокойствие, но внутри у него всё переворачивалось.

Боковой зал минского храма. Их старый дом был выстроен на развалинах храмового придела.

То «самое тяжелое по земной энергетике место», которое присмотрел Ма Шоуе, оказалось вовсе не благоприятным фэншуйским участком, а пространством под разрушенным алтарем древней кумирни.

Кем была та «Линь», чьё имя значилось на обломке? Кому поклонялись в святилище? Или это была ещё более древняя могила, засыпанная задолго до возведения храма? На эти вопросы товарищ Цянь ответа не знал.

Он лишь добавил, что им потребуется поднять архивные материалы, на что уйдет какое-то время.

На прощание он оставил визитную карточку с адресом и телефоном уездного отдела культуры.

Люй Манцан аккуратно спрятал карточку и проводил гостей за калитку.

Уже у ворот товарищ Цянь оглянулся на новые кирпичные постройки семьи Лю, помедлил немного и напоследок предостерег:

Если в будущем они затеют ремонт или вздумают копать погреб и наткнутся на какие-то артефакты, лучше всего сразу сообщить в отдел культуры.

Люй Манцан сухо бросил в ответ короткое «хорошо» и больше ничего не добавил.

Проводив проверяющих, он вернулся в горницу, опустился на табурет за квадратным столом и свернул себе цигарку с махоркой.

Он снова и снова прокручивал в голове слова товарища Цяня.

Фундамент их усадьбы покоится на руинах минского храмового придела.

А под приделом погребены люди… по меньшей мере некий человек по фамилии Линь, которому некогда установили стелу и насыпали курган, прежде чем всё это сравняли с землей.

Шли годы, рухнул и сам храм. Прошли еще десятилетия, и Люй Лаошуань возвел здесь свои стены. А спустя еще полвека Ма Шоуе зарыл под полом гроб прабабки.

Один слой поверх другого. Целые пласты мертвецов, слежавшихся под одним и тем же клочком земли. И прабабка была лишь самым верхним, свежим из них.

назадназад
1 ... 23 24 25 26 27 ... 42
впередвперед