«Исчезновение»
Глава 12 из 42
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Исчезновение»

Глава 12

«Исчезновение»

На следующее утро на работу Люй Манцан не вышел.

Он отправил Тьечжу отпроситься в артели, а сам остался дома: подмёл двор, подлатал свинарник, аккуратно уложил расколотые поленья в поленницу.

Ван Шоуэ видела, что на душе у мужа тяжесть, и расспросами не докучала – молча развела огонь и принялась стряпать.

Люй-Чжао поднялась спозаранку. Она

облачилась в парадную синюю блузу с запахом на косом вороте, тщательно пригладила седые волосы водой, скрутив их на затылке в узел, который закрепила серебряной шпилькой.

Ван Шоуэ поднесла ей миску с похлёбкой, старута прихлебнула половину, а остальное отодвинула.

Затем она чинно уселась на лавке у квадратного стола в главной комнате, выпрямив спину и перебирая чётки.

─ Матушка, не нервничайте, ─ успокоил её Манцан.

─ Никакого волнения, ─ ровным голосом ответила Люй-Чжао.

Ближе к девяти утра калитка скрипнула.

Вошёл Чжао Сыхай, за ним следовали товарищ Чжан и тот самый коммунный чиновник.

Товарищ Чжан сменил наряд на серый френч-сунчжао, на кармане красовались две авторучки, в руке по-прежнему неизменный брезентовый портфель.

Люй Манцан провёл гостей в горницу, Ван Шоуэ расставила на столе пиалы с водой.

Товарищ Чжан опустился на лавку, расстегнул портфель, извлёк блокнот с ручкой и перевел взгляд на Люй-Чжао.

─ Бабушка, сколько вам от роду?

─ Семьдесят, ─ молвила та.

─ Здоровье не подводит?

─ Благодарен председателю Ма, ещё хожу своими ногами.

Товарищ Чжан кивнул и чирканул пару строк в блокноте.

─ Я пришёл сегодня расспросить о старых делах вашей семьи. Главным образом о вашем свёкре, Люй Лаошуане. В каком году вы вошли в дом Лю?

─ В третий год Китайской республики. В тысяча девятьсот четырнадцатом.

─ А Люй Лаошуань тогда ещё был жив?

─ Нет. Когда я переступила порог, он уж как восемь лет в могиле лежал.

Товарищ Чжан помедлил.

Временная шкала совпадала с его данными: Люй Лаошуань скончался на тридцать первом году правления Гуансюй, то есть в тысяча девятьсот пятом.

Он осведомился у Люй-Чжао: ─ Откуда же вам стало известно о Люй Лаошуане?

─ Со слов свекрови, ─ без спешки пояснила она. ─ Она была его второй женой, так что знала о прежних временах.

─ А что вам известно об этом гробе?

Пальцы Люй-Чжао на мгновение замерли на чётках и снова заскользили.

─ Мало что. Знаю только, что под полом главной комнаты зарыт гроб, а в нём первая жена моего свёкра. Больше свекровь не распространялась, а я не смела докучать расспросами.

─ Почему же не смели?

─ В старом обществе порядки строгие. Старшие молчат – младшим не положено выпытывать.

Товарищ Чжан зашуршал пером по бумаге, после чего оторвал взгляд от блокнота:

─ Имеются сведения, будто вы обмолвились, что та женщина была погребена заживо. Так ли это?

Чётки в руках Люй-Чжао замерли.

Люй Манцан стоял столбом неподалёку, ладони у него вспотели.

─ Говорила, ─ подтвердила Люй-Чжао ровным тоном. ─ То было время старого уклада.

─ Мой свёкр пригласил мастера фэншуй, и тот объявил, будто ту мою предшественницу обуял нечистый дух, требующий усмирения заклятием. Люди тогда были тёмные, суеверные, вот и учинили расправу.

─ А свекровь потом поведала мне обо всём лишь как предостережение, чтобы я не верила в эту ересь.

Товарищ Чжан быстро зафиксировал всё в тетради, после чего отложил перо и посмотрел на старуху: ─ Как звали того мастера фэншуй?

─ Фамилия Ма, имени не ведаю. Все звали его господином Ма.

─ Откуда родом?

─ Не знаю. Нездешний.

─ Куда он потом делся?

─ Неизвестно. Закончил дела с моим свёкром и отбыл, больше его не видели.

Товарищ Чжан помолчал, перевернул страницу записной книжки и повернул разговор в другую сторону: ─ А при каких обстоятельствах скончался ваш свёкр Люй Лаошуань?

─ Сгорел от внезапного недуга, ─ отвечала Люй-Чжао. ─ На третий день после отъезда того господина Ма он сел ужинать, изо рта и носа хлынула кровь, рухнул на пол – и дух вон. Свекровь говорила – острая болезнь.

─ Не было ли здесь следов отравления?

─ Кто ж знает. Докторов тогда не водилось, предали земле – и конец.

Товарищ Чжан кивнул и снова задал вопрос: ─ Не оставил ли ваш свёкр перед кончиной каких-либо вещей? К примеру, документов, писем, завещания?

Пальцы Люй-Чжао впились в чётки мертвой хваткой.

Сердце Люй Манцана подскочило к самому горлу.

Он не говорил матери, что Ли Сань забрал шкатулку – старуха лишь знала, что стену разрушили, и думала, будто шкатулка сгинула под обломками кирпичей.

Раз товарищ Чжан задавал подобные вопросы, значит, по иным каналам до них уже дошли какие-то вести.

─ Ничего не осталось, ─ произнесла Люй-Чжао. ─ Когда я вошла в дом, никакого имущества уже не было.

─ Земли проданы, постройки прогнили и разваливались. Свекровь мыкалась одна, нищенствовала. Будь у неё что ценное, давно бы на зерно сменяла.

Товарищ Чжан изучал её взглядом ещё несколько мгновений, затем захлопнул блокнот.

─ Бабушка, благодарим за содействие. Ваши показания чрезвычайно важны. Помещичий класс в старом обществе калечил женщин при помощи феодальных предрассудков – это классический пример классового гнёта.

─ Мы ведём это расследование вовсе не для того, чтобы чинить вам препятствия, а дабы пролить свет на историческую правду и воспитывать потомков.

Он встал и убрал тетрадь в портфель.

У порога он неожиданно обернулся, словно что-то вспомнив:

─ Да, не водится ли у вас в селе некоего старика по прозвищу Лаомао?

Сердце Манцана сжалось. ─ Водится.

─ Он в последнее время куда-то отлучался из деревни?

─ Понятия не имею. Я его уже несколько дней не видал.

Больше ничего не добавив, товарищ Чжан кивнул и вышел.

Чжао Сыхай следовал за ним, а уходя, бросил на Люй Манцана полный тревоги взгляд.

Проводив проверяющего, Люй Манцан затворил створки ворот, прислонился спиной к доскам и тяжело выдохнул.

Люй-Чжао всё ещё сидела на лавке, выпрямив спину.

Но Люй Манцан заметил, что шнур на её чётках порвался и бусинки раскатились по полу, усеивая всё вокруг.

Старуха с минуту смотрела на усыпанный бусинами пол, но поднимать их не стала.

Она медленно поднялась, опираясь на палку, и удалилась в свою комнату.

Глухой стук деревянного наконечника о землю звучал размеренно и тяжело.

Этим же вечерои Люй Манцан наведался к дядюшке Лаомао.

Ему хотелось задать старику вопрос: не ведает ли тот, откуда родом господин Ма? И что за замок мог открывать медный ключ с выбитым на головке иероглифом «Ма»?

Дядюшка Лаомао отсутствовал.

Деревянная дверь мазанки приоткрыта, в горнице темно.

Манцан окликнул хозяина пару раз – в ответ тишина.

Он шагнул внутрь, чиркнул спичкой: пожитки на месте – постель раскинута, котелок на печи, старый ватник брошен на табурет.

Только вот самого дядюшки Лаомао след простыл.

Люй Манцан постоял в тишине, пока спичка не догорела, и мрак обрушился вновь.

Он покинул хижину и прикрыл за собой дверь.

На другой день он пришёл снова – дядюшка Лаомао по-прежнему отсутствовал.

На третий – та же картина.

Дядюшка Лаомао пропал.

Слух об этом молниеносно разнёсся по всему Лихуачжэню.

Шоудаки судачили разное: дескать, забрали в коммуну на допрос, или подался к родне в уезд погостить, а то и вовсе старик споткнулся где-нибудь в поле да так и не поднялся.

Чжао Сыхай отправлял людей расспросить соседей, справлялся в уездной группе охраны порядка – везде отвечали одинаково: не видали.

Куда запропастился дядюшка Лаомао, не ведал никто.

назадназад
1 ... 10 11 12 13 14 ... 42
впередвперед