«Раздел земли по дворам»
Глава 38 из 42
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Раздел земли по дворам»

Глава 38

«Раздел земли по дворам»

Весной тысяча девятьсот семьдесят девятого года старые грушевые деревья в посёлке Лихуачжэнь зацвели раньше обычного.

Им было не меньше, чем со времен правления Гуансюй; росли они на западной окраине у гумна, обрамляя площадку сплошной стеной, а толщина стволов была такова, что двоим не обхватить.

Прежде цветение выпадало аккурат на поминовений усопших, нынче же едва миновало весеннее равноденствие, как ветки сплошь покрылись белоснежной пеной.

Старики поговаривали, что ранний цвет – к богатому урожаю, другие же судачили, будто земля в глубине раскочегарилась, вытолкнув тепло наружу.

Люй Манцан всю эту болтовню пропускал мимо ушей.

Ему было важно одно: почвенная влага нынче в самый раз, озимые зазеленели на полмесяца раньше срока, радуя глаз изумрудным ковром.

Вывеску на правлении коммуны сменили.

Еще в конце прошлого года ревком преобразовали в комитет по управлению коммуной, вывеска сменилась, да и люди у руля встали новые.

Чжао Сыхай оставил пост секретаря партийной ячейки, а на его место заступил тридцатилетний парень по фамилии Ма, из числа тех пекинских школьников, что в свое время осели в Лихуачжэне: женился на местной девчонке да так и пустил здесь корни.

Покидая должность, Чжао Сыхай на общем собрании произнес: ─ Силы уже не те, дорогу молодым.

Зал долго рукоплескал, а Чжао Сыхай в ответ трижды поклонился, и глаза его покраснели.

Люй Манцан годился ему в младшие товарищи, разменяв шестой десяток, но сил в нем еще хватало.

Обязанности бригадира он не бросил, хотя сама работа в артели приняла иной оборот.

Сверху спустили директиву о внедрении системы семейного подряда, предполагавшую передачу наделов в единоличное пользование крестьянам.

Бумагу зачитывали не раз, но первыми рисковать никто не отваживался.

Тогда на совещании в правлении Люй Манцан высказался: ─ Давайте начнем со второй бригады, ее угодья у меня на отчетности уже добрый десяток лет, каждый клочок наперечет. Бери землю в руки, не ленись – и соберешь не меньше прежнего.

В день жеребьевки все село высыпало на гумно, а Чжао Сыхай вел процедуру.

Он набросал номера участков на листиках бумаги, скатал их в комочки, ссыпал в эмалированный таз, и главы семейств выстроились в очередь.

Кому доставались тучные пашни – расплывались в улыбке, кому выпадал тощий бурьян – ворчали, но беззлобности не теряли: дело случая, удача у каждого своя.

Тьечжу тянул жребий за семью Лю и вытащил трех с половиной му на косогоре у подножия холма Хуантуган.

Почва там оказалась скудной, полив – затрудненным, из-за чего при общинном строе надел неизменно числился в отстающих.

Вернувшись с бумажкой в руке, Тьечжу помрачнел: удача, мол, отвернулась.

Люй Манцан успокоил сына: ─ На склоне свои плюсы, под просо в самый раз, засуха не страшна.

Вслед за мужчинами на гумно подоспели Чжао Сяоин с Аньпином и маленькой Лю Нянь.

Аньпин, учившийся уже в четвертом классе, перерос сверстников едва ли не на полголовы.

Он подбежал к деду, дергая за полу фуфайки: ─ Деда, какой надел нам достался?*

Люй Манцан указал на дальний отрог холма Хуантуган: ─ Вон тот, у самого подножья.

Мальчик поморщился: ─ Плохая земля, одноклассник сказывал, на склонах зерна не дождешься.

Присев на корточки, дед заглянул ему в глаза: ─ Земля хороша не положением, а работником. Усердный хозяин и камень зерном оросит.

Аньпин озадаченно кивнул.

Пятилетняя Лю Нянь, встав на цыпочки, дергала отца за штанину: ─ Тяпа, а на нашей земле арбузы вырастут?*

Тьечжу подхватил дочку на руки: ─ Обязательно вырастут, на будущий год и посадим.

Стоило получить наделы, как жить семье стало веселее.

На склоне Люй Манцан посеял просо: злак к засухе стойкий, да и дренаж на холме отменный, так что всходы поднялись краше, чем на равнине.

Тьечжу по-прежнему управлялся со скотиной на ферме: хотя животинку тоже поделили по дворам, правление оставило за общиной несколько мулов и пару волов для тяжелых работ, за которыми требовался присмотр.

Хотя трудодней за это платили немного, живая копеечка капала регулярно.

Чжао Сяоин отвела под хлопок полму собственного надела, урожай удался на славу, и излишки сдали в заготовительную контору коммуны.

Ван Шоуэ завела с два десяток несушек: яйца шли и на стол, и на базар, принося посильный приварок.

Деревенская жизнь катилась вперед неспешно, словно старый вол, тянущий плуг, – медленно, но уверенно втаптывая в чернозем каждый шаг.

Одним апрельским вечером, возвращаясь с полей, Люй Манцан издали заметил у въезда в село армейский джип.

Для Лихуачжэня машина редкая, на такой ездили разве что уездные начальники с инспекцией.

Решив, что нагрянула очередная комиссия из коммуны, он проигнорировал ее и, перекинув мотыгу через плечо, зашагал к дому.

У деревенской околицы дверца джипа распахнулась, и оттуда кто-то вышел.

Человек в синем френче, в очках, с изрядно поседевшей шевелюрой и чуть сгорбленной спиной придирчиво оглядел старика и окликнул: ─ Бригадир Лю.

Люй Манцан замер. Знакомый силуэт… Товарищ Чжан из уездного отдела безопасности. Позже он вырос до заместителя начальника, а куда забросила судьба потом – неведомо.

В последний раз они виделись в семьдесят седьмом, когда тот зачитывал приказ о реабилитации. Прошло больше двух лет.

Заместитель начальника подошел ближе и протянул руку.

Люй Манцан переложил мотыгу в левую руку, отер правую о штанину и ответил на рукопожатие.

Ладонь у чиновника стала еще суше, суставы выступали наружу, точно птичьи лапки.

Он пояснил, что заехал не по службе, просто по пути…

Его перевели в окружное управление, и перед отъездом он решил навести порядок в старых уездных архивах, где обнаружил еще несколько вещиц, имеющих прямое отношение к семье Лю, и решил захватить их попутно.

С этими словами он достал с заднего сиденья потертый брезентовый вещмешок и извлек наружу нехитрый скарб.

Книгу в нитяном переплете с выцветшей синей обложкой, где две нити на корешке оборвались, а потому были кое-как подшиты обычной хлопковой ниткой крест-накрест.

Медный амбарный замок со сплошным зеленым налетом и заклиненным механизмом… Люй Манцан уже видел его в уезде – ту самую вещицу, что Тьечжу выловил со дна реки, с выбитым на боку иероглифом «Ма».

И медный ключ длиной в два дюйма, с тем же клеймом на рукояти, покрытый ржавчиной, – аккурат пара речной находки… Этот наверняка вытащил тогда сам Люй Манцан из-под фундамента возле каменного короба.

По словам чиновника, бумаги подлежали сдаче по описи, но конкретно эти предметы числились за личным имуществом, а потому подлежали возврату властям.

Он уточнил: найденный в воде замок и этот ключ в учетных ведомостях значились в одной связке, вот их и привезли вместе.

Приняв вещи, старик поинтересовался судьбой той амбарной книги и рукописи.

Тот ответил, что их признали исторической ценностью и оставили в архиве насовсем, но право ознакомления за семьей сохраняется – заглянуть туда можно в любую минуту.

Люй Манцан кивнул: ─ Пожалуй, в архиве им самое место.

Задерживаться гость не стал, сославшись на спешку в другую коммуну. Перед тем как сесть в машину, он помедлил, обернулся и добавил: ─ Бригадир Лю, почитай на досуге, дело вашей семьи в уезде вошло во все методички по реабилитации, а позже его даже включили в областной сборник судебных ошибок.

Я захватил с собой экземпляр сборника, хочешь взглянуть?*

Он вытащил из портфеля издание в обложке из крафт-бумаги, отыскал заложенную страницу и протянул старику.

Люй Манцан взял книгу и в лучах заходящего солнца пробежал глазами текст.

Статья оказалась короткой, всего на три листа, с заголовком «Хроника реабилитации жертв произвола семьи Лю в Лихуачжэне», где откопка гроба в шестьдесят пятом и реабилитация в семьдесят седьмом излагались сухим, лаконичным языком.

Концовка заставила его перечитать абзац дважды…

«Хотя справедливость восторжествовала, уроки прошлого не должны быть забыты. Пагубность суеверий и извивы классовой борьбы – вечный урок для грядущих поколений».

Вернув книгу собеседнику, Люй Манцан оценил: ─ Написано ладно.

Спрятав фолиант обратно в портфель, тот забрался в кабину.

Мотор взревел, водитель опустил стекло: ─ Чуть не забыл… насчет упомянутого в тех бумагах склепа госпожи Лю из рода Лин.

Позже сотрудники уездного музея провели разведку на холме Хуантуган и подтвердили: в эпоху Мин там действительно находилось небольшое родовое захоронение некоего местного землевладельца по фамилии Лин.

В музейном отчете в качестве вещественного доказательства приводилась та самая надгробная плита, извлеченная из-под их фундамента.

Захлопнув окно, джип тронулся с места и, покачиваясь на ухабах грунтовой дороги, скрылся в клубах дорожной пыли.

назадназад
1 ... 36 37 38 39 40 ... 42
впередвперед