Кем был Айвор Хартли? Известный на весь мир преступник, завоевавший титул Цареубийца? Жестокий мутант пути Авангарда, олицетворяющий это слово? Или же простой потерянный человек без прошлого и будущего? Именно эти вопросы не покидали его с тех пор, как он очнулся без памяти.
Но если бы его спросили: «В чём преимущество быть мутантом?», то он бы без колебаний ответил: «В силе и возможностях». Айвор не знал точно, почему у него было два пути и три способности, но смутные предположения у него всё же были.
«Мутанты — это те же люди, получившие право ступать по одному из девяти путей впоследствии переживания мутации. Но разве кто-то говорил, что этот момент может быть только одним? Я потерял свою память, но взамен обнаружил у себя новые способности и путь, при этом сохранив старые. Получается, что способности и путь — это дар, полученный в какой-то момент жизни, и его нельзя обратно потерять».
— Инк… я рад, что ты настолько серьёзно относишься к нашему пути. Но даже для меня… подобные мысли кажутся неуместными.
Бьёрн, специалист с более чем двадцатилетним стажем, повидал многих мутантов в своей жизни. Среди них были и воодушевлённые своими способностями новички, позже терявшие пыл к ремеслу. Но даже так никто из них и подумать не смел о столь завышенном взгляде на сам Путь.
— Неуместными? — На мгновение Айвор вынырнул из своих размышлений, пристально глядя на бьющееся в руках металлическое сердце.
«Что на меня нашло?.. Я сейчас только что подумал о странном?»
Не понимая своих прежних мыслей, юноша смял сердце в руках, вернув ему прежний облик, и положил на место.
— Кажется, я задумался? Не обращай внимания. Так на чём мы остановились?
— …
Ещё никогда за столь короткое время Бьёрн не испытывал столь противоречивых чувств. Восторг от способностей Айвора быстро сменился тревогой, а затем и откровенным замешательством. Казалось, юноша смотрел на Путь Специалиста под таким углом, который самому великану никогда не приходил в голову.
— В общем, на этих трёх принципах и строится путь Специалиста. Не думай, что это какие-то нерушимые законы. Это скорее ориентиры, по которым мы следуем. Каждый мастер со временем понимает их по-своему, и потому не существует двух одинаковых Специалистов. В принципе, это верно и для других путей.
Существование философии в путях нисколько не удивило Айвора. Наоборот, он ожидал чего-то подобного.
— Насколько я знаю, каждый Путь делится на несколько ответвлений. Это как-то связано с принципами?
Юношу долгое время мучил вопрос о странных приставках, записанных в Алгоритмах Рока. Мысленно дав команду, он призвал записи и пристально разглядывал одну деталь.
— Путь: Авангард Предвестник — Специалист Исполнитель — Первая луна испустила вздох при рождении птицы, вольной на любые деяния. Дар Земли не пропал зря, и первое семя ужаса было заложено в детском крике. Лишь истинный Тиран знает цену миру, равно как только глупец осмелится развязать войну с Преисподней.
Было странно видеть, как два разных пути делили одно и то же описание. Но ещё страннее были сами записи.
— Ты схватываешь на лету, — с прищуром положив деталь от незавершённого отражения в паз, продолжил Бьёрн. — У каждого пути есть три основополагающих принципа, передающихся между самими мутантами. Ты не сможешь найти их в алгоритмах, но они всё же есть. И, как ты и сказал, они основаны на самих ответвлениях одного пути. В нашем с тобой случае это — Исполнитель, Архитектор и Хранитель.
Некоторое время Айвор молчал, вновь прокручивая в голове слова Бьёрна.
Исполнитель, Архитектор и Хранитель.
На первый взгляд названия казались случайными. Однако чем дольше он размышлял, тем отчётливее между ними проступала закономерность.
«Мой собственный архетип — это Исполнитель. А способность, которая пришла от него, — это “Метка Постоянства”…»
Исполнителем в понимании Айвора был человек, который выполняет определённую работу, оказывает услугу или берёт на себя какие-либо обязательства. Но если копнуть глубже, в призме ремесла, то исполнителем называли тех, кто вмешивался в уже существующие механизмы. Они разбирали, изучали, устраняли недостатки и заставляли механизмы работать иначе. Их ремеслом было не создание, а воздействие.
«Значит, они следуют принципу вмешательства. Точно так же, как я меняю форму материала, но не его характеристики».
Архитекторами же принято называть тех, кто чертит и планирует здания или механизмы. В отличие от Исполнителей, они собирали и создавали нечто новое. Неважно, были ли это отражения, сложные механизмы или целые производственные линии.
«Тогда кузнечное ремесло и инженерия подходили бы им куда больше, чем первым. Кажется, я начинаю понимать, почему специалистов принимают за ремесленников… Тогда остаётся лишь Хранитель?»
Айвор перевёл взгляд на металлический цилиндр. Гладкая поверхность была достаточно прочной, чтобы выдержать прямое попадание пули, не говоря уже о клинке. Если закалка была последним и самым значимым процессом в ремесле, то и Хранителя можно назвать завершающим представителем специалистов?
«Закалка означает нечто гораздо большее. Сохранить форму, удержать предназначение и не позволить форме разлететься от первого же удара… Получается… Хранители вовсе не кузнецы».
Их задачей было сохранить целостность. Неважно, шла ли речь о клинке, механизме, отражении или живом существе. Они отвечали за устойчивость, исправность и долговечность всего, над чем работали.
— Кажется, я начинаю понимать… Бьёрн, ты можешь сказать, к какому ответвлению принадлежишь?
На его вопрос великан добродушно улыбнулся и проговорил:
— Я специалист, посвятивший себя сохранению, укреплению и совершенствованию существующих творений! Я!..
— Хранитель?
— Ты прервал меня на самом интересном месте! — Недовольно фыркнув, Бьёрн несколько мгновений смотрел на поршень, ранее превращённый Айвором в сердце и обратно. — Вообще, даже если достаточно хорошо знать повадки мутанта и его способность, точно определить, к какому ответвлению он принадлежит, нельзя. Тебе просто повезло узнать, к какому ответвлению я принадлежу.
Слова великана не были ложью. Айвор лишь предположил о его принадлежности к Хранителям по поведению. Только из-за того, что Бьёрн сам походил на защитника собственных идей и идеалов.
— Вот как? А нет каких-либо различий, по которым можно это узнать? — Разумеется, найдя приличный источник информации в лице великана, Айвору не терпелось разузнать как можно больше.
— Понятия не имею. Все эти вопросы о путях мутантов, их различиях и прочей собачьей грызне меня мало волнуют. Мне бы главное — хорошо делать свою работу да сохранять порядок в этой халупе… как бы сложно это ни было.
К сожалению, все ожидания Айвора на этом и оборвались. Но он не то чтобы был огорчён. Наоборот, от пятнадцатиминутного разговора с Бьёрном юноша узнал куда больше, чем за две недели, проведённые рядом с Фаустом.
— Жаль…
— Разве что должен предупредить тебя о пороке нашего Пути.
—!.. — Под хорошо скрытой маской лицо Айвора так и выражало нетерпение, оставшееся незамеченным для великана.
Бьёрн, слегка поглаживая гладкую поверхность механизма между ними, чуть помедлил, прежде чем продолжить:
— Как думаешь, что объединяет всех Специалистов?
Айвор ненадолго задумался.
— Желание создавать?
— Нет.
— Тогда… понимать окружающие нас механизмы?
— Уже ближе, но не совсем, — великан покачал головой. — Наше главное проклятие в том, что мы видим недостатки.
Его мозолистые пальцы слегка задержались на, казалось бы, гладкой поверхности, но, обратив внимание Меткой Постоянства, Айвор заметил небольшой выступ между шестерёнками.
— При создании или починке машины неизбежно начинаешь замечать лёгкие неровности. Это может быть неправильная подгонка, маленькая трещина или незначительные повреждения. Чем опытнее становится Специалист, тем чаще он замечает подобные вещи.
— Разве это плохо? — недоумевал Айвор.
— Само по себе — нет. Наоборот, именно поэтому мы способны создавать сложные механизмы и машины. Но однажды наступает момент, когда ты перестаёшь спрашивать себя, нужно ли что-то исправлять… — Бьёрн выдержал короткую паузу, — …и начинаешь думать лишь о том, как это исправить.
Айвор молча слушал.
— Со стороны кажется, будто Специалисты стремятся к совершенству. На самом же деле многие становятся его пленниками. Замечая все несовершенства, мы переделываем удачную работу только потому, что она кажется недостаточно совершенной. Выбрасываем десятки почти безупречных механизмов только ради одного, который будет всего на каплю лучше.
Великан тяжело вздохнул, медленно переведя взгляд на верстак, на котором грудой валялись одинаковые детали. Айвор без лишних вопросов понял, что они были идентичны тем, что были на незавершённом отражении.
— Значит… порок нашего Пути — перфекционизм?
— Нет, — Бьёрн впервые за долгое время ответил без раздумий. — Перфекционизм возникает лишь как следствие.
Он посмотрел на собственные ладони, покрытые мозолями, — что было невероятным зрелищем, учитывая прочную кожу мутантов.
— Наш настоящий порок — это тщеславие. Запомни вот что: когда мастер перестаёт служить своему ремеслу, то начинает требовать, чтобы ремесло служило ему.
На долю секунды юноша ощутил странное чувство, будто кто-то только что поймал его за руку в момент совершения проступка. Он ведь уже успел мысленно разобрать сам Путь Специалиста на части, найти в нём закономерности и даже дополнить их собственными выводами.
«Если вспомнить… разве я уже не испытывал нечто подобное?»
Перед глазами всплыли недавние события. Взять тот же разговор с Кузнечиком, во время которого он, сам того не замечая, смотрел на чужие старания свысока, только потому что, заметив странности, сумел сложить дважды два.
Или же вспомнить покрытые ржавчиной, искривлённые решётки лифта. Юноша даже не задумался, стоит ли изменять решётки. Увидев их, он сразу испытал раздражение, решив, что можно сделать лучше. Люди, беспорядочно лежавшие вокруг, невольно вызвали у него презрение. Даже Гайка… Простая девушка, так и не сумевшая стать мутантом, казалась ему существом, до которого невозможно опуститься.
Айвор медленно замер. Всё это время он считал, что просто замечает недостатки. Но теперь впервые задумался, действительно ли дело было только в этом.
«Нет…»
За желанием всё исправить постепенно скрывалось нечто другое. Ему начинало нравиться ощущение собственного превосходства. Мысль о том, что он способен увидеть то, чего не замечают остальные. Осознание оказалось настолько неожиданным, что по спине пробежал холодок.
«Если однажды я перестану это замечать…»
Он медленно поднял взгляд на Бьёрна.
— Это очень опасно.