Со странным выражением лица глядя в лицо Фауста, Айвор на миг замер. Не то чтобы он мог видеть в темноте или ещё что-то. Просто он никак не ожидал, что в столь многолюдном месте мужчина перед ним окажется буквально единственным мутантом пути виталиста.
— Перекрёсток обречён…
— Что ты имеешь в виду? — с глупой улыбкой на лице Фауст лишь усмехнулся. — Хей, не смотри на меня свысока только из-за того, что я не вижу! Вообще-то я самый лучший лекарь во всём Перекрёстке.
Устало выдохнув, Айвор вернулся к столу, продолжая разделывать труп:
— Среди слепых одноглазый король. Ты же в курсе, что быть лучшим и быть единственным — это разные заслуги?
Всё так же усмехаясь, Фауст, не отступая, продолжил водить скальпелем по внутренностям:
— Как бы не так. Мои способности очень высоко ценятся в городе. Неужели ты думаешь, что группировки просто так оставят в покое такого свободного мутанта, как я? — Извлекая сдавшееся лёгкое, он ловким движением руки принялся за второе. — Скажу тебе так: не будь меня, тебя бы уже давно затаскали по разным группировкам. Свобода в этом месте — лишь иллюзия. Ну а автономность есть только у меня одного!
— Тогда, быть может, перейти на сторону Кузнечика? Перспектива оставаться в старой клинике с престарелым мужчиной кажется так себе. Тем более у Кузнечика и возраст, и формы при себе.
— Готов обменять нашу дружбу на женское тело?! Неужели тебе так одиноко по ночам? Если это так, то только скажи — я могу прикупить тебе какое угодно тело! — Словно проигнорировав упоминание о своём возрасте, Фауст быстро затараторил пускай и шутливую, но в то же время жуткую речь.
На миг Айвор замолчал и взглянул на труп монстра, лежавший на столе. Для него не было секретом, что Фауст изготавливает свои снадобья сам, но сам факт того, что на столе могла оказаться какая-то женщина, заметно встряхнул воображение Айвора.
«Предлагаешь найти мне даже не подругу, а сразу труп? Да как тебе такое вообще в голову взбрело?!»
С некоторым гневом посмотрев на мужчину, юноша в очередной раз ощутил зашитые веки. Он никогда не спрашивал, кто и зачем сотворил с ним такое, но ясно понимал, что это явно не та тема, которую следует поднимать. Некоторый гнев и смятение тут же растаяли, освободив место некой жалости. Даже не учитывая все нюансы характера Фауста, он понимал, что тот действительно был невероятным лекарем. Его навыки и способности высоко ценились бы в любом месте, позволив прожить лучшую жизнь. Но всё же он был тут — в затхлом подвале, пропитанном запахом крови, разделывая грязную тушу неизвестного монстра в захудалом городишке, которого и на картах сложно найти.
— Надеюсь, я не доживу до такого…
— Что ты сказал?
— Ничего такого.
Дальнейший час прошёл без каких-либо происшествий. Это было не в первый раз, когда он помогал мудрому. Отчасти это было обусловлено условиями договора, отчасти — желанием самого юноши научиться тонкому ремеслу разделки. В конце концов, ему, как новоиспечённому специалисту, только предстояло изучить все тонкости своего ремесла. Айвор, следуя руководству Фауста, довольно быстро разъединил кости от мышц и сухожилий. Рёбра были отрублены недавно созданным болторезом, а внутренности вынуты и поставлены в сушилку.
Почему он не прибег к использованию метки постоянства? На самом-то деле юноша так и хотел сделать. «Тень», окружающая живых существ и не дающая ему изменять их форму, рассеивалась через какое-то время после смерти. В этом он убедился, помогая Фаусту в ежедневной рутине. На первый взгляд, с меткой постоянства можно было на раз-два разобрать тушу на составляющие. Но, к сожалению, это было не так.
«Как бы не хотелось признавать, но способность будет эффективна только на втором этапе…»
Метка постоянства могла изменить форму объекта, вот только это не означало, что можно по своему хотению содрать кожу и вынуть внутренности у туши. Если он не будет знать точного расположения тех или иных органов, то и сохранить целостность ингредиентов будет невозможно. Если бы пришлось сравнивать, то это было похоже на пение песни на языке, которого не знаешь. Пускай по звучанию вроде и похоже, но хоть немного сведущий в этом человек не поймёт, что за странные звуки тот издаёт. В этом деле не спасало и то, что Айвор мог чувствовать все органы внутри. В конце концов, на ощупь они были одинаково склизкой текстуры, отличаясь лишь незначительными деталями. В итоге ему ничего не оставалось, кроме как учиться распознавать ценные органы в туше монстров. Именно из-за этого он работал в кромешной темноте, опираясь лишь на метку постоянства.
Наконец, разъединив ценные органы от костей, двое подуставших мутантов облегчённо выдохнули. Положив отделённую голову в резервуар с кислотой, Фауст подсоединил к ней длинную трубу, после чего наконец выпрямился. При работе с химикатами помещение должно быть максимально приспособлено для проветривания. Не забыв включить вытяжки, мужчина произнёс:
— Лёгкие, сердце, желудок и пищевод можно вытаскивать уже завтра, к тому времени они как следует просушатся. Ну а печень с почками следует держать подольше. Жаль, что жёлчный пузырь и половые органы повреждены.
— А с кишками что?
— …Я об этом позабочусь, — обречённо вздыхая, Фауст несколько секунд стоял перед окровавленным столом. — Насколько я знаю, для ритуала тебе понадобится кровь, вот только… кажется, её придётся докупать отдельно…
— С этим могут возникнуть проблемы?
— Нет, тебе не о чем переживать, я займусь этим, как только закончу тут. Можешь идти отдыхать, — с этими словами он уже хотел было начать прибираться, как вдруг, что-то вспомнив, хлопнул себя по лбу. — Почти забыл! Вот, держи.
Одновременно с его словами в темноте завихрились чёрные чернила. Посредством осязания Айвор заметил, что некая жидкая тень сгущалась в руках Фауста. Буквально секунду спустя тот небрежно метнул нечто в его сторону. Ловким движением пальцев поймав неизвестный объект, Айвор на секунду удивился, поняв, что это было.
— Это…
— Карта Осколка. Как и обещал, передаю её тебе. Ты же у нас будешь работать со всем этим.
В его руках, поблёскивая серым цветом, лежала карта размером чуть больше раскрытой ладони. На лицевой стороне было изображение сильно исхудавшего волка с окровавленной пастью. На обратной же стороне на глазах тускнело изображение мужчины, стоявшего перед разбитым зеркалом. Айвор не успел рассмотреть отражение в рисунке, как оно исчезло полностью.
Получен Осколок: Безродный Вой
Буквально секунду спустя на серой поверхности начал проявляться новый рисунок. Густой туман заливал всё видимое пространство, в то время как тихая гладь воды разделяла карту надвое. На верхней стороне в кромешной тьме на коленях стоял юноша с чёрными волосами и кандалами на руках. С другой же стороны под покровом воды со дна пробивался свет, отбрасывая тени на дрейфующие тела. Те тоже были скованы цепями, но их лица выражали лишь безмятежность.
Едва увидев это, Айвор приказал карте раствориться в чернилах, ускользая сквозь пальцы. Зрачки резко задрожали, а дыхание на миг перехватило. Благо, Фауст, всё ещё ожидавший его реакции, ничего не заметил. Не теряя времени, юноша отблагодарил мужчину и тут же удалился наверх.
Оказавшись один в комнате, служившей перевязочной, Айвор плотно закрыл дверь, после чего медленно призвал карту обратно.
«Это не может быть совпадением… рисунок в точности повторяет то место».
Прожив с Фаустом некоторое время, Айвор узнал много нового о жизни мутантов и, в частности, об Алгоритмах Рока. Так, к примеру, ему объяснили, что иллюзорный мир, возникающий при воздействии на ядро, называется Дворцом желаний. Как и гласит название, он представляет собой внутренний мир человека. Вот только сотен привязанных ко дну иллюзорного моря мертвецов под ногами там быть не должно. Имея это в виду, Айвор призвал карту Осколка:
Осколок: Безродный Вой.Статус: не ассимилирован.
Описание Осколка:
Когда охотники возвращаются из леса с добычей, то оставляют после себя лишь ненависть у его жителей.
Они расставляют десятки железных капканов, травят ручьи и отбирают добычу у хищников.Но истинная жадность приходит лишь в изобилии. Перебив всю стаю волков, люди забрали только шкуры, оставив в живых лишь одного щенка с десятком освежеванных сородичей.Голод точил его ненависть, кровь вызывала лишь жажду мести. Каждую ночь он возвращался к месту, где погибла его семья.
Он ложился рядом с телами, пока запах крови окончательно не затуманил разум.Голод становился сильнее, забирая всё больше и больше. День за днём мясо с тел понемногу пропадало. У братьев и сестёр исчезали лапы и рёбра, внутренности у старших родичей растворялись в желудке, а сердце собственной матери разрывалось в окровавленной пасти.
Весной охотники снова пришли в этот лес. Но вместо дичи нашли лишь нетронутые, гниющие тела с перегрызенными глотками, и лишь глубокой ночью исхудавший зверь вышел на свою добычу.
Пули раздробили ему грудь, разорвали тело в клочья. Но даже лёжа в собственной крови, волк продолжал ползти вперёд, цепляясь когтями за землю. Только когда последний охотник испустил последний вздох, охладившее сердце зверя обрело покой.
Внимательно прочитав описание карты, Айвор повернул её оборотной стороной, рассматривая точную картину своего Дворца желаний.
«…С другой стороны, стоило ли мне так переживать из-за этой картинки? Ничего же плохого не случится, если кто-то увидит её, так ведь? К тому же рисунок вышел неплохим. На удивление, Фауст быстро достал её».
Карта Осколка была предметом, с которым могли взаимодействовать лишь мутанты. Она могла выполнять множество функций, начиная от усиления способностей и заканчивая применением в алхимии. Но одно свойство было для Айвора куда ценнее всех остальных.
«В конце концов, именно из-за этого я работал не покладая рук. Как вспомню всё то время, затраченное на вымывание желудка трупов или работу с химикатами, так сразу аппетит пропадает… Но результат стоил того. Наконец, я смогу создать своё первое Отражение!»
Среди всех путей мутантов специалисты ценились из-за своей главной черты: превращения инструментов в Отражения.